Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она дошла до угла, вызвала такси и не вернулась. Брату было пять. С тех пор в нашей семье всё изменилось. Папа начал делать то, чего раньше не умел: вставал рано, чтобы приготовить завтрак, учился стирать вещи, гладить школьную форму, неуклюже заплетал нам волосы перед школой. Я видела, как он ошибался с пропорциями риса, как подгорал ужин, как забывал разделять белое бельё от цветного. Но он никогда не давал нам чувствовать недостаток. Возвращался с работы усталым, садился проверять наши задания, подписывать тетрадки, готовить перекус на завтра.
Мама так и не навестила нас. Папа не приводил домой других женщин, не представлял никого своей избранницей. Мы знали, он иногда где-то задерживался, но его личная жизнь оставалась за порогом нашей квартиры. В доме были только я с братом. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил о новой любви. Его будни были — работать, возвращаться, готовить, стирать, ложиться спать и всё по кругу.
В выходные он водил нас в парк, на набережную, в ТЦ — даже просто посмотреть витрины. Научился плести косички, пришивать пуговицы, собирать обеды. Когда требовались наряды для школьных праздников, мастерил их из картона и старой ткани. Никогда не жаловался. Никогда не говорил: «Это не мужское дело».
Год назад папа ушёл к Богу. Всё случилось быстро. Не осталось времени для долгих прощаний. Разбирая его вещи, я нашла старые тетради: расходы по дому, важные даты, записи вроде «заплати за секцию», «купи обувь», «отведи дочку к врачу». Не было писем о любви, фотографий с другой женой, ни следа романтической жизни — только забота о нас.
С тех пор меня не покидает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье. Папа остался, как будто пожертвовал своим. Не создал новую семью. Не построил с кем-то совместную жизнь. Для всех, кроме нас, он больше не был в приоритете.
Теперь я понимаю: у меня был потрясающий отец. Но я также вижу, что он был человеком, который остался один ради нас, чтобы мы не были одни. И это трудно. Потому что сейчас, когда его нет, я не знаю, получил ли он ту любовь, которую заслуживал. Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она вышла на улицу, поймала такси на углу и больше не вернулась.
Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она сказала, что выйдет на улицу, поймала такси и больше не вернулась. Брату тогда было пять. С тех пор всё в квартире изменилось. Папа начал делать то, что раньше никогда не делал: вставал рано, чтобы приготовить завтрак, учился стирать вещи, гладить школьную форму, коряво заплетать мне косы перед школой. Я видела, как он ошибался с количеством риса, пережаривал еду, забывал разделять белое и цветное бельё. Но он никогда не позволял, чтобы нам чего-то не хватало. Возвращался уставший с работы, помогал с домашними заданиями, проверял тетради, готовил перекус на следующий день.
Мама так и не приезжала навестить нас. Папа никогда не приводил домой другую женщину. Никого не называл своей спутницей. Я знала, что он иногда куда-то выходит, задерживается, но его личная жизнь оставалась вне стен нашей квартиры. Дома были только мы с братом. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил, что снова влюбился. Он работал, приходил домой, готовил, стирал, ложился спать — и всё сначала.
По выходным он водил нас в парк, на речку, в торговый центр — даже если просто смотреть на витрины. Научился заплетать косички, пришивать пуговицы, готовить обед. Когда в школе нужны были костюмы для праздников, мастерил их из картона и старых тканей. Никогда не жаловался. Ни разу не сказал: «Это не моя работа».
Год назад папа ушёл к Богу. Это случилось быстро. Не было времени на долгие прощания. Разбирая его вещи, я нашла старые тетради, где он записывал расходы, важные даты, заметки вроде «заплатить за садик», «купить обувь», «отвести дочь к врачу». Я не нашла любовных писем, фотографий с другой женщиной — ни следа романтики. Только следы человека, который жил ради своих детей.
С тех пор меня не покидает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье. Папа остался, будто отказавшись от своего. Так и не создал новую семью, не построил дом с другой. Он больше не был приоритетом ни для кого, кроме нас с братом.
Теперь я понимаю, что у меня был удивительный папа. Но теперь я знаю и другое: он был мужчиной, который остался один, чтобы мы были не одни. И это тяжело. Потому что сейчас, когда его нет, я не знаю, получил ли он ту любовь, которую заслуживал. Мне было восемь лет, когда мама вдруг исчезла из нашего мира. Она просто вышла на улицу у метро Проспект
Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она сказала, что выйдет на улицу, поймала такси и больше не вернулась. Брату тогда было пять. С тех пор всё в квартире изменилось. Папа начал делать то, что раньше никогда не делал: вставал рано, чтобы приготовить завтрак, учился стирать вещи, гладить школьную форму, коряво заплетать мне косы перед школой. Я видела, как он ошибался с количеством риса, пережаривал еду, забывал разделять белое и цветное бельё. Но он никогда не позволял, чтобы нам чего-то не хватало. Возвращался уставший с работы, помогал с домашними заданиями, проверял тетради, готовил перекус на следующий день.
Мама так и не приезжала навестить нас. Папа никогда не приводил домой другую женщину. Никого не называл своей спутницей. Я знала, что он иногда куда-то выходит, задерживается, но его личная жизнь оставалась вне стен нашей квартиры. Дома были только мы с братом. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил, что снова влюбился. Он работал, приходил домой, готовил, стирал, ложился спать — и всё сначала.
По выходным он водил нас в парк, на речку, в торговый центр — даже если просто смотреть на витрины. Научился заплетать косички, пришивать пуговицы, готовить обед. Когда в школе нужны были костюмы для праздников, мастерил их из картона и старых тканей. Никогда не жаловался. Ни разу не сказал: «Это не моя работа».
Год назад папа ушёл к Богу. Это случилось быстро. Не было времени на долгие прощания. Разбирая его вещи, я нашла старые тетради, где он записывал расходы, важные даты, заметки вроде «заплатить за садик», «купить обувь», «отвести дочь к врачу». Я не нашла любовных писем, фотографий с другой женщиной — ни следа романтики. Только следы человека, который жил ради своих детей.
С тех пор меня не покидает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье. Папа остался, будто отказавшись от своего. Так и не создал новую семью, не построил дом с другой. Он больше не был приоритетом ни для кого, кроме нас с братом.
Теперь я понимаю, что у меня был удивительный папа. Но теперь я знаю и другое: он был мужчиной, который остался один, чтобы мы были не одни. И это тяжело. Потому что сейчас, когда его нет, я не знаю, получил ли он ту любовь, которую заслуживал. Мне было восемь лет, когда мама вдруг исчезла из нашего мира. Она просто вышла на улицу у метро Проспект
Зачем ты записала его в музыкальную школу? Людмила Петровна прошествовала мимо, на ходу снимая кожаные перчатки.
Зачем ты записала его в музыкальную школу? Людмила Петровна прошествовала мимо, на ходу снимая кожаные перчатки.
Зачем ты Костю в музыкальную школу записала? Людмила Петровна входит в квартиру, по дороге снимает шерстяные перчатки.
Зачем ты записала его в музыкальную школу? Людмила Петровна прошествовала мимо, на ходу снимая кожаные перчатки.
Зачем ты Костю в музыкальную школу записала? Людмила Петровна входит в квартиру, по дороге снимает шерстяные перчатки.
Зачем ты записала его в музыкальную школу? Людмила Петровна прошествовала мимо, на ходу снимая кожаные перчатки.
Зачем ты Костю в музыкальную школу записала? Людмила Петровна входит в квартиру, по дороге снимает шерстяные перчатки.