Зачем ты Костю в музыкальную школу записала? Людмила Петровна входит в квартиру, по дороге снимает шерстяные перчатки.
И до сих пор я иногда просыпаюсь ночью и спрашиваю себя, когда мой отец успел забрать у нас всё. Мне было 15, когда это произошло: мы жили в небольшой, но уютной квартире — с мебелью, наполненным холодильником после зарплаты и почти всегда оплаченными счетами. Я училась в 10-м классе, переживала только из-за математики и мечтала накопить на кроссовки, которые очень хотелось. Всё изменилось, когда отец стал приходить все позже, бросать ключи и уходить прямиком в комнату с телефоном. Мама говорила: «Опять задержался? Думаешь, эта квартира сама себя поддержит?» А он сухо отвечал: «Оставь, я устал.» Я слушала с наушниками, делая вид, что ничего не происходит. Однажды вечером я увидела, как он разговаривает по телефону на балконе, смеется тихо, говорит что-то вроде «почти готово» и «не переживай, я всё устрою». Когда заметил меня — мгновенно повесил трубку, и у меня неприятно заныло в животе. В пятницу, когда он ушёл, я увидела раскрытый чемодан на кровати, а мама стояла в дверях с красными глазами. Я спросила: «Куда он идёт?» Он даже не посмотрел на меня: «Меня не будет какое-то время». Мама закричала: «Какое-то время с кем? Скажи правду!» Тогда он сорвался: «Я ухожу к другой женщине. Мне надоела эта жизнь!» Я расплакалась: «А я? А моя школа? А квартира?» — «Вы справитесь». Он закрыл чемодан, взял документы, кошелёк и ушел без прощания. В тот же вечер мама попыталась снять деньги с карты — она заблокирована. В банке сказали: счет пуст. Отец снял все накопления, а еще оставил два месяца долга за коммуналку и взял кредит, записав маму поручителем. Помню, как мама сидела за столом с калькулятором и бумагами, и повторяла сквозь слёзы: «Ничего не хватает…» Я пыталась помочь, но мало что понимала. Через неделю нам отключили интернет, потом чуть не выключили свет. Мама стала убирать квартиры, я начала продавать конфеты в школе. Было стыдно на перемене с пакетом шоколадок, но дома не хватало даже на самое необходимое. Однажды в холодильнике была только вода и полпомидора. Я тихонько плакала на кухне. В тот вечер мы ели белый рис – просто рис. Мама извинялась, что не может дать мне того, что раньше. Позже увидела фото отца с этой женщиной в ресторане – с бокалом вина. У меня тряслись руки, я написала ему: «Пап, мне нужны деньги на учебные материалы». Он ответил: «Я не могу обеспечивать две семьи». Это был последний наш разговор. После этого он не звонил и не спрашивал ни о чём. Просто исчез. Сейчас я работаю, сама плачу за всё и помогаю маме. Но эта рана всё ещё болит – не только из-за денег, а из-за его холодности и того, как легко он оставил нас в трудностях, начав новую жизнь, будто ничего не было. И всё равно, много ночей я просыпаюсь с одним и тем же вопросом в груди: Как жить дальше, если твой собственный отец забрал у тебя всё и научил выживать, когда ты ещё ребёнок? И до сих пор иногда просыпаюсь ночью и спрашиваю себя: когда мой отец смог отобрать у нас всё?
Понадеялась, называцца Пап, это что за экспонаты? Ты решил музей народного быта устроить? Ксения Владимировна
И до сих пор я иногда просыпаюсь ночью и спрашиваю себя, когда мой отец успел забрать у нас всё. Мне было 15, когда это произошло: мы жили в небольшой, но уютной квартире — с мебелью, наполненным холодильником после зарплаты и почти всегда оплаченными счетами. Я училась в 10-м классе, переживала только из-за математики и мечтала накопить на кроссовки, которые очень хотелось. Всё изменилось, когда отец стал приходить все позже, бросать ключи и уходить прямиком в комнату с телефоном. Мама говорила: «Опять задержался? Думаешь, эта квартира сама себя поддержит?» А он сухо отвечал: «Оставь, я устал.» Я слушала с наушниками, делая вид, что ничего не происходит. Однажды вечером я увидела, как он разговаривает по телефону на балконе, смеется тихо, говорит что-то вроде «почти готово» и «не переживай, я всё устрою». Когда заметил меня — мгновенно повесил трубку, и у меня неприятно заныло в животе. В пятницу, когда он ушёл, я увидела раскрытый чемодан на кровати, а мама стояла в дверях с красными глазами. Я спросила: «Куда он идёт?» Он даже не посмотрел на меня: «Меня не будет какое-то время». Мама закричала: «Какое-то время с кем? Скажи правду!» Тогда он сорвался: «Я ухожу к другой женщине. Мне надоела эта жизнь!» Я расплакалась: «А я? А моя школа? А квартира?» — «Вы справитесь». Он закрыл чемодан, взял документы, кошелёк и ушел без прощания. В тот же вечер мама попыталась снять деньги с карты — она заблокирована. В банке сказали: счет пуст. Отец снял все накопления, а еще оставил два месяца долга за коммуналку и взял кредит, записав маму поручителем. Помню, как мама сидела за столом с калькулятором и бумагами, и повторяла сквозь слёзы: «Ничего не хватает…» Я пыталась помочь, но мало что понимала. Через неделю нам отключили интернет, потом чуть не выключили свет. Мама стала убирать квартиры, я начала продавать конфеты в школе. Было стыдно на перемене с пакетом шоколадок, но дома не хватало даже на самое необходимое. Однажды в холодильнике была только вода и полпомидора. Я тихонько плакала на кухне. В тот вечер мы ели белый рис – просто рис. Мама извинялась, что не может дать мне того, что раньше. Позже увидела фото отца с этой женщиной в ресторане – с бокалом вина. У меня тряслись руки, я написала ему: «Пап, мне нужны деньги на учебные материалы». Он ответил: «Я не могу обеспечивать две семьи». Это был последний наш разговор. После этого он не звонил и не спрашивал ни о чём. Просто исчез. Сейчас я работаю, сама плачу за всё и помогаю маме. Но эта рана всё ещё болит – не только из-за денег, а из-за его холодности и того, как легко он оставил нас в трудностях, начав новую жизнь, будто ничего не было. И всё равно, много ночей я просыпаюсь с одним и тем же вопросом в груди: Как жить дальше, если твой собственный отец забрал у тебя всё и научил выживать, когда ты ещё ребёнок? И до сих пор иногда просыпаюсь ночью и спрашиваю себя: когда мой отец смог отобрать у нас всё?
Пустила на свою голову Папа, откуда эта скатерть? Ты что, обчистил лавку на ВДНХ? Маргарита удивлённо
Понадеялась, называцца Пап, это что за экспонаты? Ты решил музей народного быта устроить? Ксения Владимировна
Дачные истории семьи Соколовых: как Ольга случайно узнала о продаже папиной дачи по телефону, вспоминала яблоневые сады, осенние семейные встречи, университетскую жизнь, дружбу с отцовскими сослуживцами, первые студенческие испытания, рабочие будни в «Новаторе», папины солдатики, детские тайны сада, развод, воспитание дочки, приезд мамы с коллегой и неизбежную утрату, — всё это на фоне русских сезонов, яблок антоновки, хрустящей капусты, костра и жёлтых хризантем, навсегда вписанных в судьбу дачного участка, ставшего символом любви, памяти и жизни Папина дача Сегодня у меня какой-то день сплошных воспоминаний. Пока писала маме письмо теперь же у нас
Открывай, мы приехали Юлечка, это тётя Наташа! голос по телефону звенел такой натянутой, будто в нём
Дача отца О том, что их с папой дачу продали, Ольга узнала внезапно, как будто всё происходило не наяву
3 марта Когда я вернулся вечером домой, неожиданно задержавшись после работы, сразу заметил необычное.
