– Их никто не выгонял, – повторяли мы обеим мамам, – просто они почему-то сами не захотели остаться! Пусть приезжают! Мы будем только рады!
– Сиди! Нас нет дома! – спокойно сказал Пётр.
– Но звонят же! – Валя застыла, поднявшись с дивана.
– Пусть, – ответил Пётр.
– А если это кто-то важный? Или по делу? – спросила Валя.
– Суббота, полдень, – произнёс Пётр. – Ты никого не приглашала, я никого не жду! Вывод?
– Я только в глазок посмотрю! – прошептала Валя.
– Сядь! – в его голосе была сталь. – Нас нет дома! Кто бы там ни был, пусть возвращаются обратно!
– А ты знаешь, кто там? – удивилась Валя.
– Догадываюсь, потому и говорю – сядь и не мелькай у окна!
– Если это те, о ком я думаю, они так просто не уйдут! – сказала Валя и пожала плечами.
– Это зависит от того, сколько времени мы не будем открывать дверь, – спокойно ответил Пётр. – Рано или поздно уйдут. В подъезде ночевать не будут. А мы с тобой никуда не спешим. Так что садись, возьми наушники, телефон и посмотри кино.
– Пётр, это мама звонит, – сказала Валя, показывая экран телефона.
– Значит, за дверью твоя тётя с её неуклюжим сыном, – сделал вывод Пётр.
– Как ты узнал? – удивилась Валя.
– Если бы там стоял мой двоюродный брат, – слово “кузен” Пётр произнес нарочито неприятно, – то звонила бы моя мама!
– А другие варианты ты не рассматриваешь? – спросила Валя.
– С соседями я не общаюсь, а если друзья – они бы уже ушли после пары звонков. Нормальные люди заранее позвонили бы, уточнили, когда прийти, а не трещали бы в звонок по полчаса! Так могут только наши назойливые родственнички!
– Пётр, это моя тётя, – с болью сказала Валя. – Мама написала сообщение. Спрашивает, куда нас черти унесли. Тётя Наталья хочет остановиться на пару дней по делам!
– Напиши, что в городе полно гостиниц, – улыбнулся Пётр.
– Пётр! – упрекнула Валя. – Я так не могу!
– Знаю, – задумался Пётр. – Тогда напиши, что дома нас нет, мы в гостинице, потому что в квартире травили тараканов.
– Точно! – написала и отправила Валя.
– Она спрашивает, чтобы мы сняли тёте два номера – ей и Косте, – сообщила Валя в замешательстве.
– Напиши, что денег нет. И добавь, что мы сняли койко-места в хостеле, и с нами живут пятнадцать иностранцев, – Пётр улыбнулся своей находчивости.
– Мама спрашивает, когда мы вернёмся, – взглянула Валя на мужа.
– Напиши, через неделю, – махнул рукой Пётр.
Звонки в дверь прекратились. Пара облегчённо вздохнула.
– Пётр, мама пишет, что тётя приедет через неделю, – утомлённо сказала Валя.
– А нас снова не будет дома, – ответил Пётр.
– Пётр, ты понимаешь, что так проблему не решишь? Не можем же мы бегать от них вечно?
Если придут в будний день? Если подстерегут у двери после работы? И твой кузен, и моя тётя – они на всё способны!
– Да уж, – загрустил Пётр. – И кто нас заставил трёшку покупать?
– Мы же для нашей будущей большой семьи брали, – напомнила Валя.
– Нам нужен ребёнок! – серьёзно сказал Пётр. – Лучше двое!
– А я против, что ли? – возмутилась Валя. – Знаешь же, нужно обследоваться! Не получается!
– Надо нервы беречь, тогда всё будет, – сказал Пётр. – То твои мотают, то мои! Выгнать бы всех туда, откуда они лезут! Из-за них ничего не выходит!
Валя не спорила. Она знала – Пётр прав.
Когда собирались жениться, они проходили дорогое обследование на совместимость, наследственные болезни. Проверяли фертильность. Всё было прекрасно. Но детей пришлось отложить – сначала заработать на квартиру.
О наследстве речи не шло. До свадьбы оба жили с мамами в однокомнатных. Надежда – только на себя.
Пять лет тяжёлой работы и жёсткой экономии, и они купили просторную квартиру.
Дом старый, ремонт делали сами, мебель покупали с нуля. Но сколько счастья было!
Не успели отметить новоселье – на пороге появилась Валина тётя с сыном, а чтобы молодые не растерялись, приехала и тёща.
– Ну, вас тут не стеснили! Места – хоть пруд пруди! Не то, что мы с Валькой мучились в одной комнате!
– Отлично, – оценила тётя Наталья. – Вот мне отдельную комнату, Косте свою!
– У нас в зале никто не спит, – сказал Пётр. – Это комната отдыха!
– Я и не собираюсь тут работать! – рассмеялась Наталья. – Валя, объясни мужу – мне с сыном неудобно, он храпит!
К тому же – гости в доме, а стол всё не накрыт!
– Мы вас не ждали, – смутилась Валя.
– Холодильник пустой, – поддержал её Пётр.
– Ладно, пусть, – проявила доброжелательность тётя Наталья. – Пётр, беги в магазин, Валя – бегом на кухню!
– Ну что застыли? – гаркнула тёща. – Так гостей принимают?
– А вас не учил никто приличиям… – начал Пётр, но Валя увела его в другую комнату.
Когда Пётр освободил руку от жены, спросил:
– Валя, никто ничего не перепутал? Сейчас выкину их всех к твоей матери! Как приехали – так пусть и ведут себя как гости! А это что за беспредел?
– Пётр, она простая женщина! Из деревни! У них так принято…
– Я сельских знаю – хамство нигде не в почёте! А это хамство!
– Любимый, не ругайся с мамой и тётей! – просила Валя. – Потом они мне все нервы вытрясут! А ты станешь для них врагом! Тебе это надо?
– Мне всё равно, кто я для них! Если ко мне так – я могу их больше не замечать никогда! Пусть хоть исчезнут – не заплачу!
– Пётр, прошу… Меня пожалей! Если выгоним тётю – мама меня проклянёт! А у меня ведь никого, кроме неё!
Этот аргумент подействовал. Пётр стиснул зубы и ушёл в магазин.
Тётя Наталья осталась на две недели вместо трёх дней. К вечеру второго дня Пётр уже подсел на валерьянку.
Проводы тёти с сыном супруги отмечали широко – с веником и шваброй: три дня отмывали квартиру.
А потом аналогичная ситуация случилась с Петриным двоюродным братом.
– Братишка, я к тебе ненадолго, – Дмитрий крепко обнял Петра. – Дел полно, потом назад!
– Сам не можешь решить? – спросил Пётр.
– Ты что! У меня семья! Как их одних в деревне? А то вдруг приключения найду, жена контролировать будет!
– Потому ты и детей приволок? – удивился Пётр.
– А с кем их оставить? Им развлечения нужны! Давай, как раньше, встряхнём город!
– Дима! – взвизгнула Света. – Сейчас так встрясу, что потом трясти будет нечего!
Через полтора часа Валя свалилась с головной болью.
Дети бегали и орали, Света могла только кричать, а Дмитрий куда-то вырывался, от чего Светлана еще громче кричала.
– Пётр, ты ведь мамин единственный сын… – прижимаясь к подушке, прошептала Валя.
– Это по материнской линии кузен, – проворчал Пётр.
– Как бы ты его ни называл – может попросить, чтобы они съехали?
– Я бы с радостью, – положил руку на сердце Пётр, – но история как с твоей тётей. Мама мне потом мозг чайной ложкой вытянет!
Не успевали отойти от одного визита – за порогом уже новые гости. Тётя Наталья с сыном раз за разом имели дела в городе. Кузен Дмитрий с семьёй раз в месяц «решали вопросы». А мамы не забывали теребить детей. Тёща вытрясала мозг зятю, свекровь – невестке.
Нервничали оба – и о детях не мечтай. Не то здоровье, не то – просто как?
– Давай поменяем квартиру? – предложила Валя.
– На мягкие палаты? – улыбнулся Пётр.
– Нет, – чуть улыбнулась Валя. – На такую же – в другом районе. Есть же люди, которые хотят в наш район! Переедем – никому не скажем куда!
– Всё равно вычислят – кузен или твоя тётя доберутся до новых жильцов, те проболтаются, где была квартира, нас найдут! А потом распнут за такие фокусы!
– Может, успеем сделать ребёнка? – с надеждой сказала Валя.
– Нам бы не только сделать, но и родить. Это хоть какой повод, – покачал головой Пётр.
– Может, съехать вообще? У друзей перекантоваться?
– У Валеры с Катей? – уточнил Пётр.
– Угу, – кивнула Валя. – У них есть лишняя комната!
– Там Тера живёт, – улыбнулся Пётр. – Забыла?
– Я лучше с овчаркой, чем с роднёй! – Валя опустила голову.
– Стой! – крикнул Пётр, схватил телефон.
– Валер, одолжи собаку!
– О! Друга, я твой вечный должник! Мы с Катей хотим на курорт, девочку оставить не с кем! Чужих терпеть не может, а вас уважает! Привезу корм, подстилку, игрушки, миски! Заплачу!
– Привози! – радостно сказал Пётр.
Вернулся к жене сияя, как солнышко:
– Звони маме – пусть тётя завтра приезжает! Я брату позвоню – пусть на неделе наведывается!
– Ты уверен? – спросила Валя.
– Мы их с радостью примем! Кто же виноват, что им наш квартиросъёмщик не по душе?
Кузену Дмитрию хватило одного «гав», чтобы выбрать комфортабельный отель.
А тётя Наталья решила бороться за право жить в гостях.
– Заприте эту зверюгу где-нибудь! – неслась тётка, прячась за сыном.
– Тётя Наталья, вы шутите? – улыбнулся Пётр. – Сорок пять килограммов мышц! Это не болонка, а немецкая овчарка! Любые двери вынесет!
– Почему она на меня скалится? – голос у тётки дрогнул.
– Не любит чужих, – пожала плечами Валя.
– Избавьтесь! Я не буду жить с этим зверем!
– Как это? Этот милый пёс – наш теперь! У нас же нет детей, а любить кого-то надо! Вот мы её и любим!
– И ни за что не отдадим! – добавила Валя.
Потом обе мамы звонили и возмущались отказом в гостеприимстве.
– Мы никого не выгоняем, – объясняли мы обеим, – просто почему-то сами не захотели остаться! Пусть приезжают – будем только рады!
– А собака?
– Мама, мы же никому не отказываем!
Но и мамы в гости рваться перестали.
Через месяц Тера вернулась к хозяевам, а Валя уже ждала двойню. Их никто не гнал, отвечали всем подряд. Сами, видать, не захотели остаться! Пусть приезжают!
— Алло… Василий? — Это не Василий, это Елена… — Елена? А вы кто? — Уважаемая, а вы кто? Я девушка Василия. Хотели что-то? Мужа нет, он задерживается на работе… У меня в голове закружилось, заметила алые капли на полу. Живот сильно тянуло, я корчилась от боли… Чувствовала, что малыш вот-вот появится на свет.
Мой муж Василий уже 5 лет ездит на заработки — то в Германии был дальнобойщиком, то в Польше ремонты делал. Поехал ради денег. У нас двое сыновей, мечтали дать им лучшее будущее. И прекрасно понимали: в России мы ничего не добьёмся.
И знаете, там Василию даже повезло. Раз в месяц присылал нам посылки с продуктами — консервы, крупы, масло, сладости. Плюс переводил мне деньги на карту, чтобы я их в банке под проценты клала. Мы сумели накопить приличную сумму, чтобы купить старшему сыну квартиру.
Казалось бы, всё хорошо. Но несколько месяцев назад почувствовала, что в моём организме что-то не так. Первая мысль — климакс, но нет. Сильно поправилась, всё время хотелось спать, много ела и настроение резко менялось. По всем признакам интернет говорил: беременна. В 45 — так беременна? Не поверила, сделала тест. Но на палочке — чёткие две красные полоски.
Ни сыновьям, ни невесткам о ребёнке ничего не хотела говорить. А зачем? Чтобы свои дети смеялись надо мной? Сказали бы: мама с ума сошла на старости лет? Решила скрыть беременность. Как раз зима, всё тёплое и большое надела, из-под пуховика живота никто не видел.
Но рождать этого малыша не хотела. Скажут, что Бога в душе нет. Но мне 45, я уже не молодая женщина. Есть сыновья и внуки, им хочу уделять время, а не возиться с малышом и памперсами. Да и денег на третьего ребёнка нет. Василий опять бы уехал работать за границу, а я без него не справлюсь.
Гинекологи сказали: срок уже поздний, очень рискованно делать операцию. Неизвестно, навредит ли это мне. Поэтому некоторое время убеждала себя, что всё будет хорошо. Может, Василий, наоборот, обрадуется, что будет ещё ребёнок? Решила позвонить ему по Скайпу и поделиться новостью. Камеру не включала, только микрофон.
— Алло, Василий…
— Это не Василий, это Елена.
— Елена? А вы кто?
— Уважаемая, а вы кто? Я девушка Василия. Хотели что-то? Мужа нет, он задерживается на работе.
Я сразу бросила трубку и расплакалась. Вот так бывает в жизни: муж может изменять где угодно и с кем угодно. Хотела тут же написать заявление о разводе, выкинуть все вещи Василия, не видеть его и не слышать.
Но в душе теплилась надежда, что любимый вернётся в семью, когда узнает о ребёнке. Знала, что в феврале муж приедет, у сыновей дни рождения, ему дали отпуск. Даже приснилось, что мы втроём гуляем в парке: Василий держит за одну руку нашу дочку, а я — за другую.
14 февраля, в День святого Валентина, Василий приехал. Я приготовила романтический ужин, расставила свечи, включила музыку. В общем, решила создать спокойную атмосферу.
— Василий, у меня для тебя сюрприз. Я беременна. Говорят, будет девочка.
— Ах ты дрянь! — закричал муж.
Он покраснел от злости, перевернул тарелки на пол, бил кулаками по столу:
— Пока я там горбачусь как лошадь, ты по чужим мужикам скачешь? Хочешь мне на шею этого бастарда повесить?
— Василий, я объясню…
— Отойди, видеть тебя не хочу! — муж толкнул меня, я животом ударилась о край стола и упала.
Василий ушёл, схватил сумку, громко хлопнул дверью. А у меня в голове закружилось, на полу увидела алые капли. Живот тянуло, корчилась от боли. С трудом нашла телефон и вызвала скорую. Но чувствовала: малыш вот-вот появится.
Когда врачи приехали, я уже держала на руках нашу дочь. Девочка спокойно лежала, не плакала, крепко спала.
— Ну что, мама, едете с нами?
— Нет. Забирайте ребёнка, она мне не нужна.
— Как это?
— Вот так. Забирайте, говорю! Эта дочь мне семью разрушила! Может, кто-то её полюбит, но точно не я. Всё, забирайте, не хочу её видеть!
Без всяких угрызений совести отдала малышку врачу. Меня осмотрели дома, разрывов не было, роды прошли спокойно. Когда скорая уехала, я всё убрала дома, пошла в душ и легла спать.
Никто из детей не знает, что я отдала девочку. Каждый день хожу в церковь и молюсь, чтобы дочка выросла здоровой и нашла свою семью. Я прекрасно понимаю, что не справлюсь. Не хочу снова чувствовать все трудности материнства. Хочу одного — чтобы Василий вернулся домой. Но он опять уехал в Германию, разговаривает только с сыновьями.
Можете говорить, что я ненормальная женщина, но здесь я выбираю мужа, а не ребёнка. Бог мне судья. 14 февраля 2023 года Вчера был тяжелый день. Пыталась дозвониться Васе мужу но на том конце провода ответила
– Алло… Вася?– Это не Вася. Это Ольга… – Ольга? А вы кто?…– Уважаемая, это вы кто? Я девушка Василия. Вы что-то хотели?… Мужа нет, он задерживается на работе… .Голова закружилась, и вдруг я заметила алые капли на полу. Живот тянуло так сильно, что я едва терпела… Чувствовала – малыш вот-вот появится на свет.
Мой муж Василий уже 5 лет подряд ездит на заработки. Работал дальнобойщиком в Германии, ремонты делал в Польше. Уехал из-за денег. У нас двое сыновей, мы очень хотели дать им лучшее будущее. И прекрасно понимали, что в России мы многого не добьёмся.
И знаете, там ему по-настоящему повезло. Раз в месяц присылал нам посылки с продуктами: крупы, консервы, масло, сладости. Кладу деньги мне на карту, чтобы я под проценты в банке откладывала. Мы смогли накопить приличную сумму, чтобы купить старшему сыну квартиру.
Казалось бы, всё хорошо, но пару месяцев назад я почувствовала, что со мной что-то не так. Первая мысль – климакс, но оказалось не то. Сильно поправилась, всё время хотелось спать, ела много и настроение резко менялось. Интернет утверждал: я беременна. Какая беременная в 45-то? Не поверила, сделала тест – две красные полоски, всё как надо.
Ни сынам, ни невесткам про малыша говорить не стала – зачем? Чтобы дети смеялись, что их мать совсем разум потеряла? Решила скрывать беременность. Тут как раз зима, одевала всё тёплое и большое, из-под пуховика живота не видно.
Но рожать я не хотела. Может, люди скажут: у меня Бога в душе нет. Но мне 45, я уже не молода. У меня есть сыновья и внуки, им время посвятить хочется, а не снова с младенцем возиться. Да и денег на третьего ребенка нет. Василию опять придётся крутиться за границей, а я без него не справлюсь.
Врачи сказали, срок поздний – очень опасно делать операцию, неизвестно, чем для меня закончится. Решила: пусть будет, что будет. Может, Василий, наоборот, обрадуется? Решила позвонить ему по Скайпу и рассказать, но включила только микрофон.
– Алло, Вася…
– Это не Вася. Это Ольга.
– Ольга? А вы кто?
– Уважаемая, а вы кто? Я девушка Василия. Мужа нет, он задерживается.
Я тут же бросила трубку и горько заплакала. Вот так бывает: муж может изменить где угодно и с кем угодно. Захотелось сразу подать на развод, выкинуть все вещи Василия, ни видеть, ни слышать его.
Но оставалась надежда, что любимый вернется в семью, когда узнает о ребенке. Знала, что в феврале он должен приехать – у сыновей дни рождения, дали отпуск. Даже приснился сон: мы втроём гуляем в парке, Василий держит за одну руку нашу дочку, я – за другую.
14 февраля, в День всех влюбленных, Вася приехал. Я все устроила: романтический ужин, свечи, музыка – хотела создать уютную атмосферу.
– Василий, у меня для тебя сюрприз. Я беременна. Говорят, будет девочка.
– Ах ты ж такая! – заорал муж.
Он весь зардевшись от злости, опрокинул тарелки, стучал кулаками по столу:
– Пока я пашу, как лошадь, ты по чужим мужикам скачешь?! И хочешь мне этого ребёнка навесить?!
– Василий, я всё объясню…
– Уйди, не хочу тебя видеть! – он толкнул меня так, что я животом ударилась о край стола и упала.
Василий ушёл, забрал сумку, хлопнул дверью. А у меня снова закружилась голова, появились капли крови, живот жутко тянул. Едва нашла телефон и вызвала скорую. Чувствовала – малыш вот-вот родится.
Когда приехали врачи, я уже держала нашу дочку на руках. Девочка спокойно лежала, не плакала, просто крепко спала.
– Ну что, мамочка, поедете с нами?
– Нет. Забирайте ребёнка, она мне не нужна.
– Как это так?
– Вот так: забирайте, я сказала! Эта девочка разрушила мою семью! Может, кто-нибудь её полюбит, но точно не я. Всё, забирайте, видеть её не хочу!
Без капли угрызений совести я отдала ребёнка врачу. Меня осмотрели, всё прошло спокойно. Когда скорая уехала, я прибралась, приняла душ и легла спать.
Никто из детей не знает, что я отдала дочку. Каждый день хожу в церковь и молюсь – пусть она растет здоровой и найдет семью. Я чётко понимаю, что не справлюсь. Я не хочу снова материнских хлопот. Хочу только, чтобы Василий вернулся домой. Но он опять уехал в Германию, общается только с сыновьями.
Может, кто-то скажет, что я ненормальная женщина. Но я выбираю мужа, а не ребёнка. Бог мне судья. Алло Васю Это не Вася. Это Светлана Светлана? А вы кто? Уважаемая, а вы кто? Я девушка Василия. Вам что-то нужно?
Ну ничего себе, батя, тебя встречают! И зачем тебе этот пансионат нужен был, если дома настоящий «олл инклюзив»?
Когда Дмитрий подарил ей ключи от своей квартиры, Ева поняла: бастион взят. Ни один ДиКаприо так не ждал свой «Оскар», как Ева ждала Дмитрия, ещё и с личным гнёздышком.
Загрустившая, тридцатипятилетняя, всё чаще бросала сочувственные взгляды в сторону дворовых котов и на витрины «Всё для рукоделия».
А тут — он, одинокий, потративший молодость на карьеру, правильное питание, спортзал, да ещё на прочую чепуху типа поисков себя в этом мире. И, главное, — бездетный.
Ева мечтала о таком подарке с двадцати лет, и, похоже, там, наверху, наконец поняли: она не шутила.
— У меня последняя командировка в этом году, и я весь твой, — сказал Дмитрий, вручая заветные ключи. — Только не пугайся моего берлоги. Я в основном прихожу домой только спать, — улыбнулся он и умчал в другой часовой пояс на все выходные.
Ева захватила зубную щётку, крем и отправилась смотреть берлогу. Проблемы начались сразу: Дмитрий предупредил, что замок иногда заедает, но Ева не думала, что настолько.
Сорок минут штурмовала дверь: толкала, тянула, вставляла ключ до конца, пробовала осторожно, но дверь явно не хотела открываться перед новым жильцом.
Она начала давить психологически, как учили в школе одноклассники за гаражами. На шум открылись соседские двери.
— Почему вы ломитесь в чужую квартиру? — спросил встревоженный женский голос.
— Я не ломлюсь, у меня ключ есть! — ответила раздражённая Ева, вытирая пот со лба.
— А вы кто? Я вас не видела раньше, — настаивала соседка.
— Я его девушка! — с вызовом заявила Ева, оперлась руками в бока, но увидела лишь щёлку в двери.
— Вы? — удивилась женщина.
— Да. Какие проблемы?
— Да нет, просто он никого сюда не водил (в этот момент Ева полюбила Дмитрия ещё больше), а тут вдруг сразу вы…
— Какая — я? — не поняла Ева.
— Знаете, это не моё дело, — закрыла дверь соседка.
Ева поняла: или она, или её. Она так уперлась в ключ, что чуть не провернула весь дверной косяк. Дверь открылась.
Весь внутренний мир Дмитрия предстал перед ней, и душа её покрылась инеем. Конечно, молодой одинокий мужчина живёт аскетично, но это была настоящая келья.
— Бедняжка, твоё сердце забыло, а может, и не знало, что такое уют, — вырвалось у Евы, когда она осматривала скромное жилище, где ей теперь предстоит бывать часто.
Зато соседка не солгала: женская рука явно никогда не касалась этих стен, пола, кухни и серых окон. Ева тут первая.
Не выдержав, она выбежала в ближайший магазин за красивой занавеской и ковриком для ванной, прихватило прихватки и кухонные полотенца.
В магазине на неё нахлынуло… К коврику и занавеске присоединились ароматизаторы, мыло ручной работы и контейнеры для косметики.
«Добавить такие мелочи в чужую квартиру — не наглость», — успокаивала себя Ева, вешая к первому везущему товару тележку вторую.
Замок больше не сопротивлялся. На самом деле он вообще перестал выполнять функцию, напоминая хоккейного голкипера без маски на матч.
Поняв, что натворила, Ева до полуночи выкручивала старый замок кухонными ножами, а утром бежала за новым. Ножи тоже пора менять. И — вилки, ложки, скатерть, доски и подставки под горячее. До занавесок — рукой подать.
В воскресенье Дмитрий позвонил: задерживается на пару дней.
— Буду только рад, если ты внесёшь в мою квартиру немного тепла и уюта, — улыбался он, когда Ева призналась, что позволила себе вольности с интерьером.
Уюта Ева уже завозила грузовиками, располагала по плану с документацией. Все эти годы копилось в одинокой женщине: открылись руки — не остановиться.
К возвращению Дмитрия из старой квартиры остался один паук возле вентиляции. Ева хотела прогнать и его, но увидев восемь ошалевших глаз, решила не трогать бедное создание — оставить символом неприкосновенности чужого имущества.
Теперь жильё Дмитрия выглядело так, словно он уже лет восемь счастлив в браке, потом разочаровался, а теперь вновь счастлив — назло.
Ева занялась не только квартирой, но и сделала всё, чтобы весь подъезд знал: она новая хозяйка, все вопросы — к ней. Пусть кольца на пальце пока нет — это технический момент.
Соседи сперва подозревали, но потом только разводили руками: «Как скажете, дело ваше».
***
В день приезда Дмитрия Ева приготовила домашний ужин, упаковала свои ещё упругие части в нарядную и слегка вульгарную упаковку, расставила по углам ароматы, приглушила свет и стала ждать.
Дмитрий задерживался. Когда Ева почувствовала, что упаковка неудобно впивается туда, ради чего она полгода приседала в спортзале, в замок вставили ключ.
— Замок новый, просто толкни, не заперто! — кокетливо откликнулась Ева. Осуждения она не боялась — уж слишком хорошо потрудилась по хозяйству. Ей простят всё.
В момент, когда двери открылись, ей пришла неожиданная СМС от Дмитрия: «Ты где? Я дома. Смотрю, квартира совсем не изменилась, друзья пугали, что ты всё косметикой заставишь».
Впрочем, Ева увидела это сообщение позже. А пока в квартиру зашли совершенно незнакомые люди: двое молодых, двое школьников и очень старый дедушка, который, увидев Еву, моментально выпрямился и пригладил остатки седых волос.
— Вот это встреча, папа! И зачем тебе этот пансионат, если дома такой «олл инклюзив»? — первым заговорил молодой мужчина и тут же получил подзатыльник от своей жены — за излишнее любопытство.
Ева стояла на пороге с двумя бокалами, не в силах пошевелиться. Ей хотелось закричать, но она была в ступоре.
В углу хихикал довольный паук.
— Простите, вы кто? — робко спросила Ева.
— Владелец местного гнёздышка. А вы, я так понимаю, из поликлиники на перевязку? Я ведь говорил, справлюсь сам, — ответил дед, окинув взглядом наряд медсестры, в который была одета Ева.
— Ммм, Адам Матвеевич, у вас тут прямо уют и благодать! — заглянула за спину Евы жена молодого. — Совсем другое дело, а то как в склепе жили. А вас, девушка, как звать? Не слишком ли наш Адам Матвеевич для вас в возрасте? Хотя, конечно, мужчина солидный, со своим жильём…
— Е-е-ва…
— Вот как! Умеете вы, Адам Матвеевич, людей подбирать!
Дед, судя по блеску глаз, тоже был вполне доволен такой случайностью.
— А где Дмитрий? — прошептала Ева, и залпом осушила оба бокала.
Дальше всё стало понятно.
— Я Дмитрий! — радостно поднял руку мальчик лет восьми.
— Подожди, тебе ещё рано быть Дмитрием, — мама положила его руку и отправила детей с мужем в машину.
— Простите, я, похоже, ошиблась квартирой, — наконец пришла в себя Ева, вспоминая — тот замок… — Это Бузковая, восемнадцать, квартира двадцать шесть?
— Нет, это Буковинская, восемнадцать, — потирал руки дед, уже готовый распаковывать свой нежданный подарок.
— Ну вот, — трагично вздохнула Ева, — перепутала. Располагайтесь, а я пока выйду — надо позвонить.
Она схватила телефон и сбежала в ванну, где, завернувшись в полотенце, наконец прочитала СМС от Дмитрия.
«Дмитрий, я скоро буду, просто в магазине задержалась», — отправила Ева ответ.
«Хорошо, жду. Если не сложно, прихвати бутылочку красного», — наговорил голосовое сообщение Дмитрий.
Красное Ева теперь несла только в себе. Подхватив коврик и сняв занавеску, она дождалась, пока незнакомцы уйдут на кухню, и ускользнула из ванны.
Собрав вещи в пакет, быстро выскользнула из квартиры.
***
— Расскажу — но потом, — пояснила свой вид Ева, когда Дмитрий открыл дверь.
Словно во сне, прошла мимо него, даже не взглянув. Сначала зашла в ванну, повесила занавеску, разложила коврик, затем — в комнату, где упала на диван и проспала до утра, пока стресс и красное вино окончательно не выветрились.
Проснувшись, Ева увидела перед собой незнакомого мужчину, ожидавшего объяснений.
— Скажите, какой здесь адрес?..
— Бутова, восемнадцать. Ого, папа, тебя тут встречают как какого-то важного гостя! А санаторий этот твой зачем вообще был нужен
— Я не мог его бросить, мам, — прошептал Никита. — Понимаешь? Не мог
Никите было четырнадцать, и весь мир был против него. Точнее — никто не хотел его понимать.
— Опять этот хулиган! — ворчала тётя Клава из третьего подъезда, переходя на другую сторону двора. — Одна мать воспитывает. Вот и результат!
А Никита шёл мимо, засунув руки в карманы поношенных джинсов, и делал вид, что не слышит. Хотя слышал.
Мама работала допоздна. На кухонном столе записка: «Котлеты в холодильнике, разогрей». И тишина. Всегда тишина.
Вот и сейчас он возвращался из школы, где учителя снова «проводили беседу» по поводу его поведения. Как будто он не понимал, что стал для всех проблемой. Понимал. Только что с того?
— Эй, парень! — позвал его дядя Витя, сосед с первого этажа. — Видел тут хромую собаку? Надо бы его прогнать.
Никита остановился, пригляделся.
Возле мусорных баков действительно лежала собака. Не щенок — взрослый рыжий с белыми пятнами. Лежал неподвижно, только глаза следили за людьми. Умные такие глаза. И грустные.
— Да прогоните его, кто-нибудь! — поддакивала тётя Клава. — Больной, наверное!
Никита подошёл ближе. Пёс не пошевелился, только слабо вильнул хвостом. На задней лапе — рваная рана, запекшаяся кровь.
— Чего стоишь? — сердито бросил дядя Витя. — Возьми палку, прогони!
И тут внутри Никиты что-то оборвалось.
— Только попробуйте его тронуть! — резко выкрикнул он, заслоняя собой собаку. — Он никому ничего плохого не сделал!
— Вот это да, — удивился дядя Витя. — Защитник нашёлся.
— И буду защищать! — Никита присел рядом с псом, осторожно протянул руку. Тот обнюхал пальцы и тихонько лизнул ладонь.
Что-то тёплое растеклось в груди мальчика. Впервые за долгое время кто-то отнёсся к нему по-доброму.
— Пошли, — прошептал он собаке. — Пошли со мной.
Дома Никита устроил собаке лежанку из старых курток в углу своей комнаты. Мама на работе до вечера — значит, никто не будет ругаться и выгонять «заразу».
Рана на лапе выглядела плохо. Никита залез в интернет, нашёл статьи о первой помощи животным. Читал, морщась от медицинских терминов, но запоминал каждое слово.
— Надо промыть перекисью, — бормотал он, роется в аптечке. — Потом йодом по краям. Только осторожно, чтобы не больно было.
Пёс лежал спокойно, доверчиво подставлял раненую лапу. Смотрел на Никиту с благодарностью — так, как на него никто давно не смотрел.
— Как же тебя зовут? — Никита аккуратно бинтовал лапу. — Рыжий ты. Рыжим, что ли, назвать?
Пёс тихо гавкнул — будто согласился.
Вечером пришла мама. Никита приготовился к скандалу, но мама молча осмотрела Рыжего, потрогала бинт на лапе.
— Сам перевязывал? — тихо спросила она.
— Сам. В интернете прочитал как надо.
— Чем кормить будешь?
— Что-нибудь придумаю.
Мама долго смотрела на сына. Потом — на собаку, которая доверчиво лизнула ей руку.
— Завтра к ветеринару поедем, — решила она. — Посмотрим, что с лапой. Имя уже придумал?
— Рыжий, — просиял Никита.
Впервые за долгие месяцы между ними не было стены непонимания.
Утром Никита встал на час раньше обычного. Рыжий пытался подняться, поскуливая от боли.
— Лежи, лежи, — успокаивал его мальчик. — Сейчас водички принесу, поесть дам.
Дома собачьего корма не оказалось. Пришлось отдать последнюю котлету, хлеб размочить в молоке. Рыжий ел жадно, но аккуратно, облизывая каждую крошку.
В школе Никита впервые за долгое время не огрызался с учителями. Думал только об одном — как там Рыжий? Не болит ли? Не скучает?
— Сегодня ты какой-то другой, — удивилась классная руководительница.
Никита только пожал плечами. Рассказывать не хотелось — засмеют.
После школы мчал домой, игнорируя недовольные взгляды соседей. Рыжий встретил его радостным визгом — уже мог стоять на трёх лапах.
— Ну что, друг, гулять хочешь? — Никита сделал поводок из верёвки. — Только осторожно, лапу береги.
Во дворе происходило что-то невероятное. Тётя Клава, увидев их, чуть не поперхнулась семечками:
— Да он его домой потащил! Никита! Ты совсем с ума сошёл?!
— А что такого? — спокойно ответил мальчик. — Лечу его. Скоро поправится.
— Лечишь?! — подошла соседка. — А деньги на лекарства где берёшь? У мамы крадёшь?
Никита сжал кулаки, но сдержался. Рыжий прижался к нему — будто чувствовал напряжение.
— Не краду. Свои трачу. На завтраках собирал, — тихо сказал он.
Дядя Витя покачал головой:
— Парень, ты понимаешь, что связался с живой душой? Это не игрушка. Его надо кормить, лечить, гулять с ним.
Теперь каждый день начинался с прогулки. Рыжий быстро выздоравливал — уже мог бегать, хоть немного прихрамывал. Никита учил его командам — терпеливо, часами.
— Сидеть! Молодец! Дай лапу! Вот так!
Соседи наблюдали издалека. Кто качал головой, кто улыбался. А Никита не замечал ничего, кроме преданных глаз Рыжего.
Он изменился — не сразу, постепенно. Перестал огрызаться, стал убираться дома, даже оценки подтянулись. У него появилась цель. И это было только начало.
Через три недели произошло то, чего Никита больше всего боялся.
Он возвращался с Рыжим с вечерней прогулки, когда из-за гаражей выскочила стая дворняг. Пять-шесть собак — злых, голодных, с горящими в темноте глазами. Вожак, здоровенный чёрный пёс, оскалился и пошёл вперёд.
Рыжий инстинктивно отступил за спину Никиты. Лапа ещё болела, бегать нормально не мог. А те почувствовали слабость.
— Назад! — крикнул Никита, размахивая поводком. — Уходите!
Но стая не отступала. Окружала. Чёрный вожак рычал всё громче, готовясь к прыжку.
— Никита! — откуда-то сверху донёсся женский крик. — Беги! Брось собаку и беги!
Это была тётя Клава, выглянувшая из окна. За ней маячили соседские лица.
— Парень, не геройствуй! — кричал дядя Витя. — Он же хромой, всё равно не убежит!
Никита оглянулся на Рыжего. Тот дрожал, но не бежал. Прижался к ноге хозяина, готовый разделить любую судьбу.
Чёрный пёс прыгнул первым. Никита рефлекторно закрылся руками, но удар пришёлся в плечо. Острые клыки прокусили куртку, достали до кожи.
А Рыжий, несмотря на больную лапу, несмотря на страх — бросился защищать хозяина! Уцепился зубами в ногу вожака, повис на ней всем телом.
Началась драка. Никита отбивался ногами, руками, пытался прикрыть Рыжего от клыков. Получал укусы, царапины, но не отступал ни на шаг.
— Господи, что же творится! — причитала сверху тётя Клава. — Витя, ну сделай что-нибудь!
Дядя Витя бежал по лестнице, хватал палку, арматуру — всё что под руку попадалось.
— Держись, парнишка! — кричал он. — Сейчас помогу!
Никита уже падал под натиском стаи, когда услышал знакомый голос:
— А ну пошли вон!
Это была мама. Она выскочила из подъезда с вёдром воды и плеснула на собак. Стая отскочила, рыча.
— Витя, помогай! — крикнула она.
Дядя Витя подбежал с палкой, ещё несколько соседей спустились с верхних этажей. Дворняги поняли, что силы не равны, и бросились наутёк.
Никита лежал на асфальте, крепко прижимая к себе Рыжего. Оба были в крови, оба дрожали. Но живы. Целы.
— Сынок, — мама присела рядом, осторожно осмотрела царапины. — Как же ты меня напугал.
— Я не мог его бросить, мам, — прошептал Никита. — Понимаешь? Не мог.
— Понимаю, — тихо ответила она.
Тётя Клава спустилась во двор, подошла ближе. Смотрела на Никиту как-то странно — будто впервые увидела.
— Мальчик, — растерянно сказала она, — ты же мог погиб… из-за какой-то собаки.
— Не «из-за собаки», — неожиданно вмешался дядя Витя. — Он — за друга. Понимаете разницу, Клавдия Степановна?
Соседка молча кивнула. По её щекам текли слёзы.
— Пойдём домой, — сказала мама. — Надо обработать раны. И Рыжему тоже.
Никита с трудом поднялся, взял собаку на руки. Рыжий тихо скулил, но хвост еле-еле шевелился — радовался, что хозяин рядом.
— Постойте, — остановил их дядя Витя. — Завтра к ветеринару поедете?
— Поедем.
— Я отвезу. На машине. И за лечение заплачу — собака-то геройская оказалась.
Никита удивлённо посмотрел на соседа.
— Спасибо, дядя Витя. Но я сам.
— Не спорь. Заработаешь — отдашь. А пока… — мужчина похлопал мальчика по плечу. — Пока гордимся тобой. Правда?
Соседи молча кивали.
Прошёл месяц. Обычный октябрьский вечер, Никита возвращался из ветеринарной клиники, где теперь помогал волонтёрам по субботам. Рыжий бежал рядом — лапа зажила, хромота почти прошла.
— Никита! — окликнула тётя Клава. — Подожди!
Мальчик остановился, ожидая очередной нотации. Но соседка протянула ему пакет с кормом.
— Это Рыжему, — смущённо сказала она. — Хороший корм, дорогой. Ты так за него переживаешь.
— Спасибо, тётя Клава, — искренне ответил Никита. — Но у нас есть корм. Я теперь подрабатываю в клинике, доктор Анна Петровна платит.
— Всё равно возьми. На будущее пригодится.
Дома мама готовила ужин. Увидев сына, улыбнулась:
— Как дела в клинике? Анна Петровна тобой довольна?
— Говорит, что у меня «правильные руки». И терпение есть. — Никита погладил Рыжего по голове. — Может, ветеринаром стану. Серьёзно думаю.
— А учеба как?
— Нормально. Даже Петрович по физике меня хвалит. Говорит, стал внимательным.
Мама кивнула. За этот месяц сын изменился до неузнаваемости. Не грубит, помогает дома, даже с соседями здоровается. А главное — появилась цель, мечта.
— Знаешь, — сказала она, — завтра Витя придёт. Хочет предложить ещё одну подработку. У его знакомого питомник, помощник нужен.
Никита просветлел:
— Правда? А Рыжего можно с собой брать?
— Думаю, да. Он теперь почти служебный пёс.
Вечером Никита сидел во дворе с Рыжим. Тренировал новую команду — «охранять». Пёс старательно выполнял упражнение, смотрел на хозяина преданными глазами.
Дядя Витя подошёл, присел рядом на лавочку.
— Завтра точно в питомник поедешь?
— Поеду. С Рыжим.
— Тогда ложись пораньше. День будет непростой.
Когда дядя Витя ушёл, Никита ещё долго сидел во дворе. Рыжий положил морду на колени хозяину и удовлетворённо вздохнул.
Они нашли друг друга. И больше никогда не будут одиноки. Мама, я не мог его бросить, еле слышно прошептал Никита. Понимаешь? Не мог. Никите четырнадцать, и весь
Обстоятельства не складываются сами собой. Их создают люди. Вы создали ситуацию, в которой выбросили живое существо на улицу, а теперь хотите всё поменять, когда вам удобно
Олег возвращался домой с работы — обычный зимний вечер, когда всё вокруг словно окутано пеленой скуки. Мимо продуктового магазина он заметил рудого, взъерошенного пса-дворнягу с глазами, как у потерявшегося ребёнка.
— Ты чего тут сидишь? — пробурчал Олег, но остановился.
Пёс поднял морду, просто смотрел, ничего не прося.
«Наверное, хозяев ждёт», — подумал Олег и пошёл дальше.
Но и на следующий день — всё то же. И ещё через день. Пёс будто прирос к этому месту. Олег стал замечать: кто-то подбрасывает булку, кто-то — сосиску.
— Почему ты тут сидишь? — однажды присел рядом Олег. — Где твои хозяева?
Пёс осторожно подполз, уткнулся мордой в ногу.
Олег замер. Когда он последний раз кого-то гладил? Три года после развода — пустая квартира, только работа, телевизор, холодильник.
— Ладушка ты моя, — прошептал он, не зная, откуда взялось это имя.
На следующий день Олег принёс ей сосиски.
Через неделю — разместил объявление: «Найдена собака. Ищем хозяев».
Никто не позвонил.
Через месяц, вернувшись после смены — инженер работал порой сутками, — увидел возле магазина толпу.
— Что случилось? — спросил он у соседки.
— Да эту собаку сбила машина. Которая тут месяц сидела.
Сердце рухнуло.
— Где она?
— В ветклинику на проспекте Леси Украинки отвезли. Но там бешеные деньги просят… Кому она нужна, бродячая?
Олег ничего не сказал, развернулся и побежал.
В клинике ветеринар покачал головой:
— Переломы, внутреннее кровотечение. Лечение дорого, не факт, что выживет.
— Лечите, сколько надо — заплачу, — твёрдо сказал Олег.
Когда её выписали, забрал домой.
Впервые за три года квартира наполнилась жизнью.
Жизнь Олега изменилась — кардинально.
Он просыпался не от будильника, а от того, что Лада тихонько трогала его носом. Типа, пора вставать, хозяин. И он вставал — с улыбкой.
Раньше утро начиналось с кофе и новостей, теперь — с прогулки в парке.
— Ну что, девочка, идём дышать? — говорил Олег, и Лада радостно виляла хвостом.
В ветклинике оформили все документы: паспорт, прививки. Официально она была его собакой. Олег даже фотографировал каждую справку — на всякий случай.
Коллеги удивлялись:
— Олег, с тобой что случилось? Сразу помолодел, бодрее стал!
Он и вправду впервые почувствовал себя нужным.
Лада оказалась необычайно умной — понимала с полуслова, встречала у двери, если задерживался, с таким взглядом, будто говорила «Я волновалась».
Вечерами гуляли по парку. Олег рассказывал ей о работе, о жизни. Смешно? Может быть. Но ей было интересно слушать — она смотрела внимательно, иногда тихонько скулила в ответ.
— Понимаешь, Ладушка, раньше думал — одному проще. Никто не мешает, никто не достаёт. А на деле — просто страшно снова кого-то любить…
Соседи привыкли к ним. Тётя Вера из соседнего подъезда всегда припасала косточку:
— Хорошая собачка, видно, что любимая.
Шёл месяц, другой.
Олег думал завести страницу в соцсетях, выкладывать фотографии Лады — она была фотогеничная, рыжая шерсть на солнце переливалась золотом.
А потом — неожиданное событие.
Обычная прогулка в парке. Лада нюхала кусты, Олег сидел на лавочке, читал новости.
— Герда! Герда!
Олег поднял голову. Подошла блондинка лет тридцати пяти, в дорогом спортивном костюме, с макияжем.
Лада насторожилась, прижала уши.
— Простите, — сказал Олег, — вы ошиблись. Это моя собака.
— Как это ваша? Я же вижу — это моя Герда! Я её полгода назад потеряла!
— Что?
— Вот именно! Она убежала от подъезда, я её всюду искала! А вы её украли!
Земля поплыла под ногами.
— Подождите. Как потеряли? Я её нашёл у магазина. Она там месяц сидела бездомная!
— А почему сидела? Потому что потерялась! Я её обожаю! Мы с мужем специально породистую брали!
— Породистую? — Олег посмотрел на Ладу. — Это же дворняжка.
— Она метис! Очень дорогая!
Олег встал, Лада прижалась к его ногам.
— Ладно, если это ваша собака — покажите документы.
— Какие документы?
— Ветпаспорт, прививки, что угодно.
Женщина замялась:
— Всё дома осталось! Но я и так её узнала! Герда, ко мне!
Лада не двинулась.
— Герда! Иди сюда, быстро!
Собака ещё сильнее прижалась к Олегу.
— Видите? — тихо сказал он. — Она вас не узнаёт.
— Она просто обижена, что я её потеряла! — женщина повысила голос. — Но это моя собака! Я требую вернуть её!
— У меня есть документы, — спокойно ответил Олег, — справка из ветклиники, где я её лечил после аварии, паспорт, чеки на корм и игрушки.
— Плевать мне на ваши бумаги! Это кража!
Пешеходы начали оглядываться.
— Знаете что? — Олег достал телефон, — решим по закону. Вызову полицию.
— Вызывайте! У меня есть свидетели!
— Какие свидетели?
— Соседи видели, как она убежала!
Олег дозвонился. Сердце колотилось: а вдруг правда? Вдруг Лада бежала от неё?
Но почему тогда месяц сидела у магазина, не искала дорогу домой?
И главное — почему сейчас дрожит и прячется под рукой?
— Алло, полиция? Тут ситуация…
Женщина зло улыбнулась:
— Вот увидите. Справедливость восторжествует. Верните мою собаку!
А Лада всё крепче жалась к Олегу.
И тогда Олег понял: будет бороться за неё до конца.
Потому что за эти месяцы Лада стала не просто собакой.
Она стала семьёй.
Через полчаса приехал участковый — сержант Михайличенко, мужчина степенный, вдумчивый. Олег знал его по делам в управляющей компании.
— Ну, рассказывайте, — открыл блокнот участковый.
Женщина заговорила первой: быстро, сумбурно.
— Это моя собака! Герда! Мы купили её за десять тысяч! Полгода назад убежала, искала, а этот человек её украл!
— Не украл, а подобрал, — спокойно возразил Олег. — У магазина. Она там месяц голодала.
— Она сидела потому, что потерялась!
Михайличенко посмотрел на Ладу: та, как прежде, жалась к Олегу.
— Документы есть?
— У меня, — Олег достал папку. К счастью, после визита в ветклинику все бумаги так и лежали в сумке.
— Вот справка из ветклиники, лечил после ДТП. Вот оформленный паспорт. Все прививки.
Участковый просмотрел бумаги.
— У вас есть что-нибудь? — обратился к женщине.
— Всё дома! Но это моя Герда!
— А расскажите подробнее, как потеряли? — спросил Михайличенко.
— Гуляли с ней, с поводка сорвалась и убежала. Искала, объявления развешивала.
— Где гуляли?
— В парке, рядом.
— Где живёте?
— На проспекте Леси Украинки.
— Подождите, — удивился Олег, — это два километра от места, где я её нашёл. Если потерялась в парке, как оказалась у магазина?
— Ну, заблудилась!
— Собаки обычно домой дорогу находят.
Женщина покраснела:
— Что вы понимаете в собаках?!
— Понимаю, — тихо сказал Олег. — Любимая собака не сидит месяц голодная на одном месте — она ищет хозяев.
— Можно вопрос? — вмешался Михайличенко. — Говорили, искали собаку, развешивали объявления. Почему не обращались в полицию?
— В полицию? Не додумалась.
— За полгода? Собаку за десять тысяч потерять и в полицию не обратиться?
— Думала, сама найдётся!
Участковый нахмурился:
— Гражданка, ваши документы?
— Какие?
— Паспорт. Адрес проживания уточним.
Женщина копалась в сумочке, руки тряслись.
— Вот.
— Значит, прописаны на проспекте Леси Украинки, дом 15, квартира 23. А дату потери назвать можете?
— Ну, двадцатого или двадцать первого января.
— Я её подобрал двадцать третьего, — сказал Олег, — и она уже почти месяц там до этого сидела.
Выходит, потерялась гораздо раньше.
— Может, ошиблась с датой! — женщина нервничала всё сильнее.
Вдруг сорвалась:
— Ладно! Пусть будет ваша! Но я ведь её правда любила!
Тишина.
— Как же так получилось? — тихо спросил Олег.
— Муж сказал: переезжаем, с собакой не возьмут в съёмную квартиру. Продать не удалось — не породистая. Вот и оставила у магазина. Думала, кто-нибудь подберёт.
Всё в Олеге перевернулось.
— Вы её выбросили?
— Ну, оставила. Не выбросила же совсем! Люди добрые, думала, кто заберёт.
— А теперь почему хотите забрать?
Женщина всхлипнула:
— Мы с мужем развелись, он уехал, я осталась одна… Так одиноко. Захотелось вернуть Герду. Я её правда любила!
Олег не мог поверить.
— Любили? — произнёс он. — Любимых не выбрасывают.
Михайличенко закрыл блокнот.
— Всё понятно. Документально собака принадлежит гражданину Вороненко. Лечил, оформил, ухаживает. С юридической точки зрения вопросов нет.
Женщина всхлипнула:
— Я же передумала! Хочу её назад!
— Поздно передумывать, — жёстко ответил участковый. — Выбросили — значит выбросили.
Олег сел рядом с Ладой, обнял её:
— Всё, девочка. Всё хорошо.
— Можно хоть погладить напоследок? — попросила женщина.
Олег посмотрел на Ладу — та прижала уши, забилась под руку.
— Видите? Она вас боится.
— Я не специально. Обстоятельства так сложились.
— Знаете что? — Олег встал. — Обстоятельства не складываются сами. Их создают люди. Вы создали те, при которых выбросили живое существо на улицу, а теперь хотите всё поменять, когда вам удобно.
Женщина заплакала:
— Я понимаю. Но мне так плохо одной…
— А ей как было месяц сидеть и ждать вас?
Тишина.
— Герда, — тихо позвала женщина в последний раз.
Собака даже не взглянула.
Женщина развернулась и ушла. Быстро. Не оглянулась.
Михайличенко хлопнул Олега по плечу:
— Хорошее решение. Видно же — она к вам привязалась.
— Спасибо. За понимание.
— Я и сам собачник. Знаю, каково это.
Когда участковый ушёл, Олег остался с Ладой наедине.
— Ну что, — сказал он, гладя по голове, — теперь нас никто не разлучит. Обещаю.
Лада подняла глаза. В них была не просто благодарность — безграничная собачья любовь.
Любовь
— Пойдём домой?
Лада радостно гавкнула и поскакала рядом.
По дороге Олег думал: женщина права в одном — обстоятельства действительно складываются по-разному. Можно потерять работу, дом, деньги.
Но есть вещи, которые терять нельзя: ответственность, любовь, сострадание.
Дома Лада устроилась на любимом коврике, Олег заварил чай, сел рядом.
— Знаешь, Ладушка, — задумчиво сказал он, — наверное, всё вышло к лучшему. Теперь точно знаем — мы друг другу нужны.
Лада довольно вздохнула. Обстоятельства не случаются сами по себе. Их создают люди. Вы сами создали ситуацию, в которой оставили
Ничего себе, папа, тебя встречают! И зачем тебе был нужен этот санаторий, если дома такое «всё включено»?
Когда Дмитрий преподнёс Еве ключи от своей квартиры, она поняла: крепость взята. Ни один ДиКаприо так Оскар не ждал, как Ева своего Дмитрия, ещё и с собственным домом.
Заскучившая, тридцатипятилетняя, она всё чаще бросала жалостливые взгляды на уличных котов и витрины «Всё для рукоделия».
А тут появился он — одинокий, молодость потративший на карьеру, ЗОЖ, спортзал и прочую чепуху вроде духовных поисков, да ещё и без детей.
Ева загадывала такую “передачу ключа” с двадцати лет, и кажется, там наверху наконец поняли, что она вовсе не шутила.
— У меня последнее командировка в этом году, а потом я весь твой, — сказал Дмитрий, вручая заветные ключи. — Но не пугайся моей берлоги. Я обычно бываю дома только чтобы поспать, — добавил он и улетел в другой часовой пояс на все выходные.
Ева прихватила зубную щётку, крем и поехала на разведку. Проблемы начались уже на пороге. Дмитрий сразу предупредил, что замок иногда заедает, но Ева не ожидала, что настолько.
Сорок минут взламывала дверь: толкала, тянула, вставляла ключ до упора, заходила ползубчика — дверной замок сопротивлялся новому жильцу.
Ева перешла к психологической атаке, как некогда учили одноклассники за гаражами. На шум вышли соседи.
— Вы почему в чужую квартиру ломитесь? — обеспокоенно поинтересовалась соседка.
— Я не ломлюсь, у меня ключи есть! — огрызнулась Ева, вытирая пот со лба.
— А вы кто? Я вас раньше не видела, — не унималась соседка.
— Я его девушка! — с вызовом заявила Ева, уперевшись руками в бока, но увидела только щёлку, через которую с ней вели переговоры.
— Вы? — удивилась соседка.
— Да, я! Проблемы какие-то?
— Нет, никаких. Просто он сюда никого не водил (Ева в этот момент ещё сильнее влюбилась в Дмитрия), а тут вдруг…
— Другая?
— Это не моё дело, извините, — закрыла дверь соседка.
Ева решительно наконец распахнула дверь — чуть не вывернула весь косяк.
Весь внутренний мир Дмитрия предстал перед девушкой, и на душе сразу похолодело. Немолодому холостяку простителен аскетизм, но тут была настоящая келья.
— Бедняжка, твоё сердце давно забыло, а, может, и не знало, что такое уют, — подумала вслух Ева, осматривая скромное пристанище.
Но радость всё равно была. Соседка не соврала: женская рука здесь никогда не бывала. Ева — первая.
Не выдержав, рванула в ближайший магазин за красивой шторой и ковриком в ванную, прихватками и кухонными полотенцами.
В магазине желание разгулялось: кроме коврика и шторки, взяла ароматизаторы, мыло ручной работы и контейнеры для косметики.
«Пару деталей в чужой квартире — не наглость», — успокаивала себя Ева, цепляя второй тележке к первой.
Замок больше не сопротивлялся — теперь вообще не выполнял функцию и напоминал вратаря на хоккейном матче без шлема.
Осознав, что натворила, Ева кухонными ножами до полуночи ковыряла старый замок, утром бежала за новым. Ножи, конечно, тоже теперь под замену. А к ним — вилки, ложки, скатерть, разделочные доски и подставки под горячее.
В воскресенье днём Дмитрий сказал, что задерживается в командировке ещё на пару дней.
— Буду только рад, если квартира заживёт по-твоему, — улыбнулся он в трубку, когда Ева призналась, что внесла некоторые вольности в его холостяцкий интерьер.
Уюта по состоянию на текущий момент Ева уже заносила грузовиками и расставляла строго по плану и документации. Столько лет всё копилось внутри одинокой женщины, и теперь, когда руки развязали, необузданное желание стало трудно остановить.
К возвращению Дмитрия, из старой квартиры остался только паук у вентиляции. Ева хотела выгнать и его, но перед испуганными глазами-линзами решила: пусть останется как символ неприкосновенности чужого имущества.
Жильё Дмитрия теперь выглядело так, будто он восемь лет был счастлив в браке, потом разочаровался, и вновь стал счастлив, но уже наперекор обстоятельствам.
Ева не только занялась квартирой, но и дала понять всему подъезду — хозяйка теперь она; все вопросы можно задавать ей. Кольца на пальце пока нет — технический момент.
Соседи сперва смотрели подозрительно, но потом отмахивались: «Ну, ваше дело».
***
В день возвращения Дмитрия Ева приготовила настоящий домашний ужин, надела на себя красивый, слегка вызывающий наряд, расставила ароматические штучки и, затемнив свет, начала ждать.
Дмитрий задерживался. Когда упаковка стала неприятно давить в местах, ради которых Ева полгода приседала в спортзале, в замок вставили ключ.
— Новый замок, просто толкни, не заперто! — сказала Ева томно и, чуть смущённо. Она не боялась осуждения: “работу” проделала такую, что всё простят.
В тот момент, когда дверь открылась, пришла смс от Дмитрия: «Ты где? Я дома. Квартира — ни на грамм не изменилась. А друзья пугали, что ты всё косметикой заставишь».
Смс Ева увидела уже потом. А пока в квартиру вошли чужие люди — пятеро: двое молодых, двое школьников и очень старый дедушка, который, завидев Еву, тут же выпрямился и пригладил седеющие волосы.
— Ничего себе, папа, тебя встречают! И зачем тебе санаторий, если дома такое «всё включено»? — первым заговорил молодой человек и тут же получил легкое “наставление” от своей жены за чрезмерное любопытство.
Ева стояла, не в силах сдвинуться, держа два бокала. Хотелось закричать — но ступор был сильнее.
В углу радостно хихикал паук.
— Простите, а вы кто? — пискнула Ева.
— Хозяин местной берлоги. А вы, я полагаю, из поликлиники — перевязку пришли делать? Я вроде говорил, что справляюсь сам, — ответил дедушка, разглядывая “медсестринский” наряд Евы.
— Э-э… Адам Матвеевич, у вас тут теперь уют, прямо как рай! — заглянула за спину Еве жена молодого мужчины. — Совсем другое дело! А вас как зовут? Не слишком ли вы молоды для нашего Адама Матвеевича? Хотя человек солидный, своё жильё…
— Е-еева…
— Вот как! Хорошо вы, Адам Матвеевич, людей подбираете! Молодец!
Дед обеспеченно хихикнул — по глазам видно, тоже доволен такой “удачей”.
— А где Дмитрий? — прошептала Ева, махом осушив оба бокала.
— Я Дмитрий! — радостно поднял руку мальчик лет восьми.
— Пока не твой час, — мама отвела его руку, и вся семья ушла в машину.
— П-п-прошу прощения, я, кажется, ошиблась квартирой… Это же Бутова, восемнадцать, квартира двадцать шесть?
— Нет, Буковинская, восемнадцать, — потирая руки, ответил дед, явно в предвкушении неожиданного сюрприза.
— Ну да… — трагически вздохнула Ева, — перепутала. Проходите, обживайтесь, а я пока отойду, позвонить надо…
Схватив телефон, забаррикадировалась в ванной, укуталась полотенцем и только там увидела смс от Дмитрия.
«Дмитрий, скоро буду, просто задержалась в магазине», — отправила она.
«Хорошо, жду! Если не трудно — прихвати красного», — продиктовал Дмитрий голосовое.
Красное она собиралась принести уже в себе. Подхватив коврик и сняв шторку, она дождалась, когда семья перейдёт на кухню, и сбежала.
***
— Объясню потом, — пробормотала Ева при виде Дмитрия у двери.
Пройдя мимо, она первым делом зашла в ванную, поставила шторку и коврик, потом рухнула на диван и проспала до утра, пока стресс и “красное” не вышли.
Проснувшись, Ева увидела перед собой незнакомого мужчину, ожидающего объяснений.
— Скажите, какая здесь адрес?
— Бутова, восемнадцать. Ничего себе, папа, тебя встречают! Да к чему тебе был нужен тот санаторий, если дома такой настоящий
— Я не мог его бросить, мам, — прошептал Никита. — Понимаешь? Не мог
Никите было четырнадцать лет, и весь мир, казалось, был против него. Точнее — не хотел его понимать.
— Опять этот хулиган! — бурчала тётя Клава из третьего подъезда, поспешно переходя на другую сторону двора. — Одна мать воспитывает, вот тебе и результат!
А Никита шёл мимо, засунув руки в карманы порванных джинсов, и делал вид, что не слышит. Хотя слышал.
Мама работала допоздна — снова и снова. На кухонном столе записка: «Котлеты в холодильнике, разогрей». И тишина. Всегда — тишина.
Вот и сейчас он возвращался из школы, где учителя вновь «проводили воспитательную беседу» по поводу его поведения. Будто он не понимает, что стал для всех проблемой. Понимает. Но толку?
— Эй, парень! — окликнул его дядя Витя, сосед с первого этажа. — Видел тут хромого пса? Надо бы его прогнать.
Никита остановился. Присмотрелся.
Возле мусорных контейнеров действительно лежал пёс. Не щенок — взрослый, рыжий с белыми пятнами. Лежал неподвижно, только глаза следили за людьми. Умные такие глаза. И очень грустные.
— Да прогоните его кто-нибудь! — поддакивала тётя Клава. — Болеет, наверное!
Никита подошёл ближе. Пёс не шелохнулся, только слабо вильнул хвостом. На задней лапе — рваная рана, запёкшаяся кровь.
— Чего встал? — раздражённо бросил дядя Витя. — Возьми палку, прогони!
И тогда что-то внутри Никиты оборвалось.
— Только попробуйте его тронуть! — резко выпалил он, заслоняя собой собаку. — Он никому ничего плохого не делает!
— Вот это да, — удивился дядя Витя. — Защитник нашёлся.
— Я и буду защищать! — Никита присел рядом с псом, осторожно протянул руку. Тот обнюхал пальцы и тихонько лизнул ладонь.
Что-то тёплое разлилось в груди мальчика. Впервые за долгое время кто-то отнёсся к нему по-доброму.
— Пойдём, — прошептал он собаке. — Пойдём со мной.
Дома Никита устроил псу лежанку из старых курток в углу своей комнаты. Мама на работе до вечера — значит, никто не будет ругать и выгонять «заразу».
Рана на лапе выглядела плохо. Никита забрался в интернет, нашёл статьи о первой помощи животным. Читал, морщась от медицинских терминов, но упрямо запоминал каждое слово.
— Надо промыть перекисью, — бормотал он, роясь в домашней аптечке. — Потом йодом обработать края. Только аккуратно, чтобы не больно было.
Пёс лежал спокойно, доверчиво подставлял раненую лапу. Смотрел на Никиту благодарно — так, как давно никто не смотрел.
— Как тебя звать? — Никита аккуратно бинтовал лапу. — Рыжий ты. Рыжим, что ли, назвать?
Пёс тихо гавкнул — будто согласился.
Вечером пришла мама. Никита приготовился к скандалу, но мама молча осмотрела Рыжего, потрогала бинт на лапе.
— Сам перевязывал? — тихо спросила она.
— Сам. В интернете нашёл, как правильно.
— Чем кормить будешь?
— Придумаю что-нибудь.
Мама долго смотрела на сына. Потом — на собаку, которая доверчиво лизала ей руку.
— Завтра к ветеринару пойдём, — решила она. — Посмотрим, что с лапой. А имя уже придумал?
— Рыжий, — сияя, ответил Никита.
Впервые за долгие месяцы между ними не было стены непонимания.
Утром Никита встал на час раньше, чем обычно. Рыжий пытался подняться, скулит от боли.
— Лежи-лежи, — успокоил его мальчик. — Сейчас водички принесу, поесть дам.
Дома не было ни грамма собачьего корма. Пришлось отдать последнюю котлету, размочить хлеб в молоке. Рыжий ел жадно, но аккуратно, облизывая каждую крошку.
В школе Никита впервые за долгое время не огрызался с учителями. Думал только об одном — как там Рыжий? Не больно ли ему? Не скучает ли?
— Сегодня ты какой-то другой, — заметила классная руководительница.
Никита только пожал плечами. Рассказывать не хотелось — засмеют.
После школы бежал домой, не замечая недовольных взглядов соседей. Рыжий встретил его радостным визгом — уже мог стоять на трёх лапах.
— Ну что, друг, на улицу хочешь? — Никита смастерил из верёвки поводок. — Только осторожно, лапу береги.
Во дворе творилось нечто невероятное. Тётя Клава, увидев их, чуть не подавилась семечками:
— Так он же его домой потащил! Никита! Ты с ума сошёл?!
— А что такого? — спокойно ответил мальчик. — Лечу его. Скоро поправится.
— Лечишь?! — подошла соседка. — А деньги на лекарства где берёшь? У мамы крадёшь?
Никита сжал кулаки, но сдержался. Рыжий прижался к его ноге — словно почувствовал напряжение.
— Не краду. Свои трачу. На завтраках копил, — тихо ответил он.
Дядя Витя покачал головой:
— Парень, ты понимаешь, что взялся за живую душу? Это ведь не игрушка. Его кормить надо, лечить, гулять с ним.
Теперь каждый день начинался с прогулки. Рыжий быстро поправлялся, уже мог бегать, хотя немного хромал. Никита учил его командам — терпеливо, часами.
— Сидеть! Молодец! Дай лапу! Вот так!
Соседи наблюдали издалека. Кто-то качал головой, кто-то улыбался. А Никита не замечал ничего, кроме преданных глаз Рыжего.
Он менялся. Не сразу — постепенно. Перестал грубить, начал прибираться дома, даже оценки поднялись. У него появилась цель. И это был только старт.
Через три недели случилось то, чего Никита боялся больше всего.
Они с Рыжим возвращались с вечерней прогулки, когда из-за гаражей выскочила стая дворняг. Пять или шесть собак — злобных, голодных, с горящими в темноте глазами. Вожак, здоровенный чёрный пес, оскалился и пошёл вперёд.
Рыжий инстинктивно отступил за спину Никиты. Лапа ещё болела, бегать нормально не мог. А те почуяли слабость.
— Назад! — крикнул Никита, размахивая поводком. — Уходите отсюда!
Но стая не отступала. Окружала. Чёрный вожак рычал всё громче, готовясь к прыжку.
— Никита! — сверху донёсся женский крик. — Беги! Брось собаку и беги!
Это была тётя Клава, высунувшаяся из окна. За ней маячили ещё несколько соседских лиц.
— Парень, не геройствуй! — кричал дядя Витя. — Он ведь хромает, всё равно не убежит!
Никита взглянул на Рыжего. Тот дрожал, но не убегал. Прижимался к ноге хозяина, готов был разделить любую судьбу.
Чёрный пес прыгнул первым. Никита инстинктивно закрылся руками, но удар пришёлся в плечо. Острые клыки прокусили куртку, достали до кожи.
А Рыжий, несмотря на больную лапу, несмотря на страх — бросился защищать хозяина. Вцепился зубами в ногу вожака, повис на ней всем телом.
Началась драка. Никита отбивался ногами, руками, пытался прикрыть Рыжего от клыков. Получал укусы, царапины, но не уступал ни шагу.
— Господи, да что же это! — голосила сверху тётя Клава. — Витя, ну сделай что-нибудь!
Дядя Витя бежал вниз по ступенькам, хватал палку, арматуру — всё подряд.
— Держись, парень! — кричал он. — Сейчас помогу!
Никита уже падал под натиском стаи, когда услышал знакомый голос:
— А ну прочь!
Это была мама. Она выбежала из подъезда с ведром воды и окатила собак. Стая отскочила, рыча.
— Витя, помогай! — крикнула она.
Дядя Витя подбежал с палкой, ещё несколько соседей спустились с верхних этажей. Дворняги, поняв, что силы не равны, бросились прочь.
Никита лежал на асфальте, прижимая к себе Рыжего. Оба в крови, оба дрожали. Но живы. Целы.
— Сынок, — мама присела рядом, осторожно осмотрела царапины. — Как же ты меня напугал.
— Я не мог его бросить, мам, — прошептал Никита. — Понимаешь? Не мог.
— Понимаю, — тихо ответила она.
Тётя Клава спустилась во двор, подошла ближе. Смотрела на Никиту удивлённо — словно видела впервые.
— Мальчик, — растерянно проговорила она. — Ты же мог погибнуть. Из-за какой-то собаки.
— Он не «из-за собаки», — неожиданно вмешался дядя Витя. — Он — за друга. Понимаете разницу, Клавдия Степановна?
Соседка молча кивнула. По её щекам текли слёзы.
— Пойдём домой, — сказала мама. — Надо обработать раны. И Рыжего тоже.
Никита с трудом поднялся, взял собаку на руки. Рыжий тихо скулил, но хвост чуть-чуть шевелился — радовался, что хозяин рядом.
— Подождите, — остановил их дядя Витя. — Завтра к ветеринару поедете?
— Поедем.
— Я отвезу. На машине. И за лечение заплачу — собака-то героическая.
Никита удивлённо посмотрел на соседа.
— Спасибо, дядя Витя. Но я сам.
— Не спорь. Заработаешь — отдашь. А пока… — он похлопал мальчика по плечу. — А пока гордимся тобой. Правда?
Соседи молча кивали.
Прошёл месяц. Обычный октябрьский вечер, а Никита возвращался из ветеринарной клиники, где теперь помогал волонтёрам по выходным. Рыжий бежал рядом — лапа зажила, хромота почти прошла.
— Никита! — окликнула его тётя Клава. — Погоди-ка!
Мальчик остановился, готовясь к очередным нравоучениям. Но соседка протянула ему пакет с кормом.
— Это Рыжему, — смущённо сказала она. — Хороший корм, дорогой. Ты так заботишься о нём…
— Спасибо, тётя Клава, — искренне ответил Никита. — Но у нас есть корм. Я теперь подрабатываю в клинике, доктор Анна Петровна платит.
— Всё равно возьми. На будущее пригодится.
Дома мама готовила ужин. Увидев сына, улыбнулась:
— Как дела в клинике? Анна Петровна тобой довольна?
— Говорит, у меня правильные руки. И терпение есть. — Никита погладил Рыжего по голове. — Может, ветеринаром стану. Серьёзно думаю.
— А учёба как?
— Нормально. Даже Петрович по физике хвалит. Говорит, стал внимательным.
Мама кивнула. За этот месяц сын изменился до неузнаваемости. Не грубит, помогает по дому, даже с соседями здоровается. А главное — появилась цель. Мечта.
— Знаешь, — сказала она, — завтра Витя придёт. Хочет предложить тебе ещё одну подработку. У знакомого питомник, нужен помощник.
Никита просиял:
— Правда? А Рыжего можно с собой брать?
— Думаю, да. Он теперь почти служебный пёс.
Вечером Никита сидел во дворе с Рыжим. Тренировали новую команду — «охранять». Пёс старательно выполнял упражнения, поглядывая на хозяина преданными глазами.
Дядя Витя подошёл, присел рядом на скамейку.
— А завтра точно в питомник поедешь?
— Поеду. С Рыжим.
— Тогда рано ложись. День будет трудный.
Когда дядя Витя ушёл, Никита ещё немного посидел во дворе. Рыжий положил морду на колени хозяина, довольно вздохнул.
Они нашли друг друга. И больше никогда не будут одиноки. Я не мог его бросить, мама, шепчет Никита. Понимаешь? Не мог. Никите четырнадцать, и кажется, что весь
Обстоятельства не складываются сами собой — их создают люди. Ты создал условия, в которых выбросил живое существо на улицу, а теперь хочешь изменить их, когда тебе удобно
Олег возвращался домой после работы. Обычный зимний вечер, когда всё вокруг будто окутано пеленой скуки. Он прошёл мимо продуктового магазина, а у входа сидела собака — беспородная, рыжая, косматая, с глазами, как у потерявшегося ребёнка.
— Чего ты тут? — буркнул Олег, но остановился.
Пёс поднял морду, посмотрел. Не просил ничего. Просто смотрел.
«Наверное, хозяев ждёт», — подумал Олег, прошёл дальше.
Но на следующий день — та же картина. И через день тоже. Собака будто приросла к этому месту. Народ проходил мимо, кто-то бросал кусок булки, кто-то сосиску.
— Ты чего тут сидишь? — однажды спросил Олег, присев рядом. — Хозяева где?
Пёс осторожно подполз, прижался головой к ноге.
Олег замер. Когда он в последний раз кого-то гладил? После развода прошло три года. Квартира пустая. Только работа, телевизор, холодильник.
— Ладушка ты моя, — прошептал он, сам не зная, откуда это имя взялось.
На следующий день принёс ей сосиски.
Через неделю разместил объявление в интернете: «Найдена собака. Ищем хозяев».
Никто не позвонил.
А ещё через месяц Олег возвращался с дежурства — работал инженером, иногда круглосуточно сидел на объекте — и увидел толпу у магазина.
— Что случилось? — спросил он у соседки.
— Так пса этого сбили. Который тут месяц сидел…
Сердце ушло вниз.
— Где он?
— В ветклинику на проспекте Леси Украинки отвезли. Но там же денег просят бешеных… Кому он нужен, бездомный?
Олег не сказал ни слова. Развернулся и побежал.
В клинике ветеринар покачал головой:
— Переломы, внутреннее кровотечение. Лечение дорогое. И не факт, что выживет.
— Лечите, — сказал Олег. — Сколько нужно — заплачу.
Когда её выписали, забрал домой.
Впервые за три года его квартира наполнилась жизнью.
Жизнь изменилась кардинально.
Олег просыпался не от будильника, а от того, что Лада тихонько трогала рукой его нос. Мол, пора вставать, хозяин. И он вставал с улыбкой.
Раньше утро начиналось с кофе и новостей. Теперь — с прогулки в парке.
— Ну что, доченька, пойдём дышать? — говорил он, и Лада радостно виляла хвостом.
В ветклинике оформили все документы. Паспорт, прививки. Теперь она официально была его собакой. Олег даже фотографировал каждую справку — на всякий случай.
Коллеги удивлялись:
— Олег, ты что, помолодел? Такой бодрый стал!
И правда — он почувствовал себя нужным. Впервые за годы.
Лада оказалась умной. Очень умной. С полунамёка всё понимала. Если задерживался на работе — встречала у дверей с таким взглядом, будто говорила: «Я волновалась».
Вечерами они долго гуляли по парку. Олег рассказывал ей о работе, о жизни. Смешно? Может быть. Но ей было интересно слушать. Она смотрела внимательно, иногда тихо поскуливала в ответ.
— Понимаешь, Ладушка, раньше я думал, одному проще. Никто не мешает, никто не достаёт. А оказывается… — Он гладил её по голове. — Оказывается, просто страшно снова кого-то полюбить.
Соседи привыкли к ним. Тётя Вера из соседнего подъезда всегда припасала косточку.
— Хорошая собачка, видно — любимая.
Прошёл месяц. Другой.
Олег даже думал завести страницу в соцсетях, выкладывать фотки Лады. Она была фотогенична — рыжая шерсть на солнце переливалась золотом.
А потом произошло неожиданное.
Обычная прогулка в парке. Лада обнюхивала кусты, Олег сидел на лавочке, читал что-то в телефоне.
— Герда! Герда!
Олег поднял голову. К ним шла женщина, лет тридцати пяти, в дорогом спортивном костюме, блондинка, накрашенная.
Лада насторожилась, прижала уши.
— Простите, — сказал Олег. — Вы ошиблись. Это моя собака.
Женщина остановилась, руки в боки.
— Что значит ваша? Я не слепая! Это моя Герда! Полгода назад потерялась!
— Что?
— Именно так! Она убежала от подъезда, я её везде искала! А вы её украли!
У Олега земля поплыла под ногами.
— Подождите. Как потеряли? Я подобрал её у магазина. Она там месяц сидела бездомная!
— А почему сидела? — женщина шагнула ближе. — Потому что потерялась! Я её обожаю! Мы с мужем купили породистую!
— Породистую? — Олег посмотрел на Ладу. — Это же дворняжка.
— Она метис! Очень дорогая!
Олег встал. Лада прижалась к его ногам.
— Хорошо. Если это ваша собака — покажите документы.
— Какие документы?
— Ветпаспорт, справки о прививках — что угодно.
Женщина замялась:
— Они дома остались. Но это неважно! Я её и так узнала! Герда, ко мне!
Лада даже не шелохнулась.
— Герда! Иди сюда, быстро!
Собака ещё сильнее прижалась к Олегу.
— Видите? — тихо сказал он. — Она вас не знает.
— Она просто обиделась, что я её потеряла! — крикнула женщина. — Но это моя собака! И я требую её вернуть!
— У меня есть документы, — спокойно ответил Олег. — Справка из клиники, где я её лечил после аварии. Паспорт. Чеки за корм и игрушки.
— Мне наплевать на ваши документы! Это кража!
Прохожие начали оглядываться.
— Знаете что? — Олег достал телефон. — Давайте решать по закону. Вызову полицию.
— Вызывайте! — фыркнула женщина. — Я докажу, что это моя собака! У меня есть свидетели!
— Какие свидетели?
— Соседи видели, как она убежала!
Олег набрал номер. Сердце стучало. А вдруг эта женщина права? Вдруг Лада действительно убежала от неё?
Но тогда почему месяц сидела у магазина? Почему не искала дорогу домой?
И главное — почему сейчас трясётся, прижимаясь к Олегу?
— Алло? Полиция? У меня тут ситуация…
Женщина злобно улыбнулась:
— Увидите. Справедливость восторжествует! Верните мою собаку!
А Лада всё теснее жалась к Олегу.
И тогда Олег понял — будет бороться за неё до конца.
Потому что за эти месяцы Лада стала не просто собакой.
Она стала его семьёй.
Участковый приехал через полчаса. Сержант Чернов — неквапливый, серьёзный. Олег знал его ещё по делам в управляющей компании.
— Ну, рассказывайте, — сказал он, доставая блокнот.
Женщина заговорила первой, быстро, путано:
— Это моя собака! Герда! Мы купили её за десять тысяч! Полгода назад сбежала, я её везде искала! А этот мужчина её украл!
— Не украл, а подобрал, — спокойно возразил Олег. — У магазина. Она месяц сидела голодная.
— А почему сидела? Она потерялась!
Чернов посмотрел на Ладу. Та, как и прежде, жалась к Олегу.
— Документы есть у кого-то?
— У меня, — Олег достал папку. К счастью, не забыл после визита в ветклинику переложить документы.
— Вот справка из ветклиники. Лечил после аварии. Вот паспорт. Все прививки сделаны.
Участковый просмотрел бумаги.
— А у вас?
— Всё дома! Но какая разница! Я говорю — это моя Герда!
— Можете подробнее рассказать, как потеряли собаку? — спросил Чернов.
— Ну, гуляли. Сорвалась с поводка и убежала. Я искала, объявления развешивала.
— Где гуляли?
— В парке, тут рядом.
— А живёте где?
— На проспекте Леси Украинки.
Олег вздрогнул:
— Подождите. Это два километра от того магазина, где я её нашёл. Если она потерялась в парке, как очутилась там?
— Ну, заблудилась…
— Собаки обычно дорогу домой находят.
Женщина покраснела:
— А вы что понимаете в собаках?!
— Понимаю, — тихо сказал Олег. — Понимаю, что любимая собака не сидит месяц голодная на одном месте. Она ищет хозяев.
— Можно вопрос? — вмешался Чернов. — Вы говорили, искали её, объявления вешали. А почему в полицию не обращались?
— В полицию? Не догадалась…
— За полгода? Собаку за десять тысяч потеряли и не пошли в полицию?
— Думала, сама найдётся…
— Гражданка, ваши документы можно?
— Какие?
— Паспорт. И адрес проживания уточним.
Женщина полезла в сумку. Руки дрожали.
— Вот паспорт.
Чернов посмотрел:
— Прописаны по проспекту Леси Украинки, дом пятнадцать, квартира двадцать три. Хорошо. Когда точно потеряли собаку?
— Полгода назад, примерно.
— Точную дату можете назвать?
— Ну, двадцатого или двадцать первого января.
Олег достал телефон:
— А я подобрал её двадцать третьего января. И она уже почти месяц там сидела.
Значит, собака «потерялась» ещё раньше.
— Может, я ошиблась в дате! — женщина начала нервничать.
И вдруг сломалась:
— Ладно! Пусть будет ваша! Но я ведь правда её любила!
Тишина.
— Как же так вышло? — тихо спросил Олег.
— Муж сказал — переезжаем, с собакой не пустят в съёмную квартиру. А продать не смогла — совсем не породистая. Вот и оставила у магазина. Думала, кто-нибудь подберёт.
У Олега всё внутри опрокинулось.
— Вы её выбросили?
— Ну оставила. Не выбросила! Люди добрые, думала кто-то заберёт.
— А почему теперь хотите забрать?
Женщина заплакала:
— Мы с мужем развелись, он уехал, я осталась. Так одиноко… Захотелось Герду вернуть. Я же её любила!
Олег смотрел и не верил.
— Любили? — медленно повторил он. — Любимых не выбрасывают.
Чернов закрыл блокнот.
— Всё понятно. Документально собака принадлежит гражданину… — он взглянул в паспорт Олега, — Воронцову. Он лечил её, оформил документы, содержит. С точки зрения закона вопросов нет.
Женщина всхлипнула:
— Но я передумала! Я хочу её обратно!
— Поздно передумать, — сухо ответил участковый. — Выбросили — значит выбросили.
Олег присел рядом с Ладой, обнял её:
— Всё, девочка. Всё хорошо.
— Можно я хоть поглажу её, в последний раз? — попросила женщина.
Олег посмотрел на Ладу. Та прижала уши, забилась к нему под руку.
— Видите? Она вас боится.
— Я не специально. Обстоятельства так сложились…
— Знаете что, — Олег встал. — Обстоятельства не складываются сами — их создают люди. Вы создали ситуацию, в которой выбросили живое существо на улицу, а теперь хотите всё изменить, когда вам удобно.
Женщина заплакала:
— Я понимаю. Но мне так плохо одной…
— А ей как хорошо было месяц сидеть и ждать вас?
Тишина.
— Герда, — тихо позвала женщина в последний раз.
Собака даже не вздрогнула.
Тогда женщина развернулась и ушла. Быстро. Не оглядываясь.
Чернов хлопнул Олега по плечу:
— Правильное решение. Видно же — она к вам привязана.
— Спасибо. За понимание.
— Да что там. Сам собачник. Знаю, что это такое.
Когда участковый уехал, Олег остался с Ладой один.
— Ну что, — сказал он, гладя её по голове. — Никто нас больше не разлучит. Обещаю.
Лада подняла на него глаза. И Олег увидел там не просто благодарность, а бесконечную собачью любовь.
Любовь
— Пойдём домой?
Она радостно гавкнула и побежала рядом.
По дороге Олег подумал: женщина права в одном. Обстоятельства действительно могут складываться по-разному — можно потерять работу, квартиру, деньги.
Но есть вещи, которые потерять нельзя. Это ответственность, любовь, сочувствие.
Дома Лада устроилась на любимом коврике. Олег заварил чай, сел рядом.
— Знаешь, Ладушка, — сказал он задумчиво. — Может, всё к лучшему получилось. Теперь точно знаем — мы нужны друг другу.
Лада довольна вздохнула. Ой, слушай, расскажу тебе такую историю, просто она меня действительно тронула. Представь: обычный московский
Максим Петрович хранил в душе горечь о поспешном разводе: умные мужчины делают любовниц праздником, а он — женой
Настроение Максима Петровича исчезло, как только, припарковав машину, он зашел в подъезд. Дома его встретила привычная обстановка: тапочки — надел, аппетитный запах ужина, чистота, цветы в вазе.
Это не тронуло: жена дома, что ещё делать пожилой женщине, как не пироги печь да носки вязать? Про носки он, конечно, преувеличил. Но суть важна.
Марина привычно вышла навстречу с улыбкой:
— Устал? А я пирогов напекла — с капустой и яблоками, как ты любишь…
И замолчала под тяжелым взглядом мужа. В домашнем брючном костюме, волосы под косынкой — всегда готовила в ней.
Профессиональная привычка убирать волосы: всю жизнь работала поваром. Глаза подкрашены, на губах блеск. Тоже привычка, которая теперь показалась Максиму вульгарной. Зачем раскрашивать свою старость?
Сказал резко:
— Макияж в твоём возрасте — это нонсенс! Не идёт тебе.
Губы Марины дрогнули, она промолчала, но накрывать на стол не пошла. Пироги под полотенцем, чай заварен — сам справится.
После душа и ужина к Максиму вернулась доброта и воспоминания о дне. В махровом халате устроился в любимом кресле и сделал вид, что читает. Вспоминал комплимент новой сотрудницы:
— Вы привлекательный мужчина, ещё и интересный.
Максиму было 56, он возглавлял юридический отдел крупной фирмы. У него в подчинении — вчерашний выпускник института и три женщины за сорок. Ещё одна ушла в декрет. На её место взяли Асю.
В командировке он был во время оформления, и сегодня впервые увидел её.
Позвал в кабинет познакомиться. С ней вошёл аромат парфюма и ощущение свежести. Овал нежного лица, светлые локоны, уверенные голубые глаза. Сочные губы, родинка на щеке. Неужели ей 30? Он бы дал ей максимум 25.
Разведена, мама восьмилетнего сына. Даже не понял почему, но подумал: «Хорошо!»
Флиртанул, пошутил, что у неё теперь старый начальник. Ася хлопнула ресницами и ответила словами, которые его зацепили и теперь вспоминались.
Жена, оступившаяся от обиды, появилась с вечерним ромашковым чаем. Он нахмурился: «Вечно не к месту».
Но выпил с удовольствием. Подумал вдруг: чем занята сейчас молодая, красивая Ася? Сердце кольнуло — ревность.
***
Ася после работы зашла в супермаркет. Сыр, батон, себе кефир на ужин. Дома была нейтральной, без улыбки. Сына Васю обняла скорее автоматом, чем с нежностью.
Отец возился на лоджии, мама готовила ужин. Ася сказала, что болит голова и её не трогать. На самом деле — было грустно.
После развода с отцом Васи несколько лет назад, Ася тщетно пыталась стать для кого-то главной женщиной.
Все достойные были прочно женаты и искали легких отношений.
Последний её мужчина — помимо любви, снял ей квартиру (скорее для себя), но как запахло жареным, настоял на разрыве и увольнении.
Даже помог с новым местом. Теперь Ася снова жила с родителями и сыном. Мать жалела её по-женски, отец считал, что ребёнок должен расти хотя бы с матерью.
Марина, жена Максима, давно замечала кризис у мужа. Вроде всё есть, а главного не хватает. Она боялась подумать, что для него — главное. Старалась смягчить ситуацию: готовила любимое, ухаживала за собой, не лезла с душевными разговорами, хотя самой этого не хватало.
Пыталась занять внуком, дачей. Но Максим всё равно скучал.
Видимо поэтому роман Максима и Асю закрутился быстро. Через две недели после появления в фирме он пригласил Асю на обед и подвёз домой.
Коснулся её руки, она повернулась к нему румяной.
— Не хочу расставаться. Поехали ко мне на дачу? — хрипло сказал он. Ася кивнула и они поехали.
По пятницам он заканчивал работу пораньше, но жене отправлял смс только вечером: «Завтра поговорим».
Максим и не подозревал, насколько это точная характеристика их будущей, по сути, ненужной беседы. Марина понимала: невозможно гореть после 32 лет брака.
Но муж был настолько родным, что терять его — как терять часть себя. Пусть ворчит и даже чудит, но остаётся в своём любимом кресле, ужинает, дышит рядом.
Марина искала слова — не спала всю ночь.
От отчаяния достала свадебный альбом. Какая она была красивая! Мечтала, что муж вспомнит, увидит фрагменты их счастья и поймёт: не всё должно утилизироваться.
Но он вернулся только в воскресенье, и она поняла: всё кончено. Перед ней — другой Максим. Адреналин заполнил его полностью. Не было ни стеснения, ни неловкости.
В отличие от жены, он жаждал изменений и принял их. Продумал всё: развод он оформит сам, сын с семьёй переедет к Марине, всё по закону. Двухкомнатная квартира сыну в наследство. Молодая семья в условиях не потеряет. Машина ему. Дача — остаётся ему для отдыха.
Марина, чувствуя себя жалкой, не сдержала слёз. Просила остановиться, вспомнить, подумать о здоровье — своё хотя бы… Это вызвало у него гнев. Приблизился и прошептал, почти прокричал:
— Не тяни меня в свою старость!
… Глупо было бы утверждать, что Ася полюбила Максима и потому согласилась быть женой с первой же ночи на даче.
Статус замужней был привлекательным, согревала мысль, что мужчина ради неё отказался от другой.
Надоело жить там, где командует отец. Хотелось стабильности, а всё это мог дать Максим. Вполне неплохой вариант.
Он не выглядел дедушкой, подтянутый, моложавый, начальник отдела. Разумный, приятный, и в постели не эгоист. Не придётся снимать квартиру, считать копейки, бояться воров. Одни плюсы. Были сомнения — возраст.
Через год у Асю росло разочарование. Ей хотелось впечатлений, концертов, аквапарков, пляжа в ярком купальнике, встреч с подругами.
Быт она сочетала легко, даже сын не мешал активной жизни.
А вот Максим сдавал. Опытный юрист, он в работе решал всё быстро, а дома был, мягко говоря, уставшим человеком, которому хочется тишины и уважения к его привычкам. Гости, театр, пляж — только дозированно.
Не возражал против интима, но потом — сразу спать.
Ещё приходилось учитывать его слабый желудок. Бывшая жена разбаловала. Иногда он даже скучал по её паровым блюдам. Ася готовила для сына и не понимала, почему от свиных котлет может болеть бок.
Не держала в голове список обязательных таблеток — считала, взрослый мужчина сам в состоянии.
Так часть её жизни стала проходить без него.
Сын и подруги — её спутники. Странно, но его возраст как будто подстёгивал Асю жить быстрее.
Вместе они уже не работали — начальство посчитало неэтичным, и Ася перешла в нотариальный офис. Даже вздохнула с облегчением — не будет целыми днями под взглядом мужа, который теперь напоминал ей отца.
Уважение — вот что чувствовала Ася к Максиму. Достаточно ли этого для счастья пары?
Близился юбилей — 60 лет. Ей хотелось грандиозного праздника, но муж заказал столик в маленьком тихом ресторане, где был не раз. Он скучал, и это было естественно в его возрасте. Ася не расстроилась.
Поздравляли коллеги. Прежние знакомые не звали — неудобно. Родня далеко, прежняя семья его отвергла. Но разве отец не вправе распоряжаться своей жизнью?
Первый год с Асей был «медовым месяцем». Совместная жизнь, путешествия, траты, фитнес, концерты, фильмы.
Он сделал Асю и её сына хозяевами квартиры, потом подарил свою часть дачи.
Ася настаивала и на части бывшей жены — пригрозила, что продаст свою долю чужим, купила вторую часть (на деньги Максима), оформила дачу на себя. Родители теперь жили летом там с её сыном — для ребёнка. Максим не особо любил ее бойкого сына. Он женился по любви, а не для воспитания чужого ребёнка.
Бывшая семья обиделась: продали свою квартиру, разъехались. Сын нашёл две комнаты, Марина — переехала в студию.
Максим не интересовался их жизнью.
Вот и день юбилея — столько пожеланий здоровья, счастья, любви. А драйва внутри нет. С каждым годом росло недовольство.
Молодую жену он любил, но не успевал за ней. А приручить не получалось. Посмехалась и жила по-своему. Всё в рамках приличия — но это раздражало.
Эх, вложить бы в неё характер бывшей жены! Чтобы подходила с чаем, укрывала одеялом, если задремал. Он бы гулял по парку, шептался бы вечерами на кухне, но Ася не терпела его долгих разговоров. И, кажется, скучала в постели. Это мешало.
Максим таил сожаление, что поспешил развестись: умные мужики превращают любовниц в праздник, а он — в жену!
Аська с её темпераментом лет десять продержится весёлой лошадкой. Но даже за сорок будет значительно моложе — эта пропасть только увеличится. Если повезёт, умрёт внезапно. А если нет?
Эти «неюбилейные» мысли заставили его выйти из ресторана. Хотелось туда, где важен только он, где ждут, ценят минуту, не боятся слабости и возраста.
Позвонил сыну, чуть ли не умоляя дать адрес бывшей жены. Сын смягчился, но сказал, что мама может быть не одна. Просто друг.
— Мама сказала, они учились вместе. Фамилия смешная… Булкович.
— Булкевич, — поправил Максим, чувствуя ревность. Когда-то он был в неё влюблён. Она нравилась многим, красивая, дерзкая.
Собиралась выйти за Булкевича, а он, Макс, отбил.
Сын спросил:
— Зачем тебе это, пап?
Максим вздрогнул от забытого обращения и понял: очень скучает по всем.
— Не знаю, сын.
Сын продиктовал адрес. Максим вышел, не желая говорить при водителе. Почти девять — но Марина сова, для него — и жаворонок.
Он набрал домофон.
Но ответил мужской, глуховатый голос. Сказал, что Марина занята.
— Она здорова? — взволновался Максим. Голос потребовал назвать себя.
— Я муж, между прочим! А ты, наверное, пан Булкевич, — вспылил Максим.
«Пан» поправил его: муж ты — бывший, значит, права тревожить Марину нет. Не стал объяснять, что подруга принимает ванну.
— Старая любовь не ржавеет? — с ревнивым сарказмом спросил Максим.
— Нет, она становится серебряной.
Дверь так и не открыли… Слушай, хочу с тобой поделиться одной историей из жизни, что прямо у меня на душе засела. Николай Алексеевич
