Ольга приехала к маме на Новый год. Она хотела сделать сюрприз, поэтому ничего не говорила о своем приезде.
В рождественскую ночь я накрыла на двоих, хотя знала, что сяду за стол одна. Достала из серванта два хрустальных бокала, аккуратно расставила их на столе и сделала шаг назад. Два прибора, две тарелки, две накрахмаленные салфетки — всё словно вот-вот он войдет и скажет, что пора садиться, ведь на улице мороз, а Рождество не ждет. Но он не зайдет. Уже год, как его нет. Телефон молчит. Дочь не приедет. Внуки не позвонят. Провела ладонью по белоснежной скатерти, которую сама вышивала в молодости — он говорил, что она напоминает ему мои глаза тогдашние. Улыбнулась впервые за день. Приготовила его любимые блюда — не потому что жду гостей, а потому что так жила всю жизнь; потому что сердце до сих пор не принимает, что напротив меня стол останется пустым. Села, посмотрела на сервированный стол — он был красив, как всегда на Рождество. Вспомнила наш последний праздник вместе. Он был слаб, но сел напротив, улыбнулся и попросил: не замыкайся в себе, когда меня не станет, живи, не сдавайся. Тогда я пообещала. Часы тикают. За окном сверкают огни, смеются люди, дети бегают по снегу — где-то праздник, только не в этой тихой комнате. Поздно вечером телефон всё же зазвонил — короткий разговор, праздничный голос впопыхах: ни вопросов, ни времени. Потом снова тишина. Я взяла бокал с его места, подняла и прошептала спасибо — за годы, за любовь, за то, что была чьей-то. Потом стала убирать со стола — медленно, спокойно, будто убираешь то, что точно не повторится. Села у окна в темноте: за окном продолжается Рождество, а внутри осталась только память. Стол для двоих был накрыт, но место напротив так и осталось пустым. Случалось ли вам готовить место для того, кого уже нет — не ради надежды, а потому что сердце еще не может отпустить? В рождественскую ночь я накрыла стол на двоих, хотя хорошо знала, что ужинать буду одна. Я достала из
31 декабря. На этот раз решил всё оставить как есть: билет куплен ещё в начале месяца, место нижняя полка в купе.
Андрей купил самый нарядный букет и отправился на свидание. С эдаким праздником в душе он топтался у
Игорь купил самый красивый букет цветов и отправился на свидание. В приподнятом настроении он стоял возле
Галина вернулась с рынка домой и только начала разбирать покупки, как вдруг услышала подозрительный шум из комнаты сына и невестки. Решив проверить, она увидела Валентину, собирающую вещи в чемоданы. — Валя, ты куда это собралась? — удивилась Галина. — Уезжаю я от вас! — сквозь слезы ответила Валентина и молча протянула Гале письмо. Галина раскрыла его — и ледяной холод сковал сердце…
Иван привёз молодую жену Валентину в родную деревню, в старый родительский дом. Мать, Галя, только порадовалась — в тридцать с лишним лет сын наконец женился, устроился. Дом — полная чаша, хозяйство большое, отец завещал крепкое поместье одной семье. Сын — единственный, другого ребёнка Галя не смогла выносить: тяжёлый сельский труд вытянул все силы, вскоре она и мужа три года сама выходила, а потом так и не смогла забеременеть. Научилась всему: и трактор водить, и хозяйство тянуть одна.
Валентина была моложе Ивана лет на десять, утончённая, городская, воспитывалась в детдоме. Но выбор сына мать уважала — судьба есть судьба.
Все деревенские девушки завидовали Валентине: отхватила и богатого, и красивого, и работящего жениха. Иван души не чаял в жене и детях — Валя родила сыновей и дочку.
Но однажды Иван решил уехать с приятелем на заработки в город. Мать отговаривала: деньги есть, хозяйство большое, пенсия, да и дети малы. Никто не послушал: “Надоело село, перевезу семью в город, детям учиться надо, дом продадим, и мать с собой возьмём”.
Валя переживала за Галю: “Это же твоя мама, ей нужна помощь. Да и как мы в городе с тремя детьми?” — “Не обсуждается. Приведи себя в порядок, усталая ты слишком…”.
Валя и Галина жили дружно, почти как мама с дочерью. Внучата подросли — забот стало больше, но и радостней.
Иван уехал в город — жене письма, домой лишь раз-два в году. Деньги привозил, а потом и вовсе пропал… В деревне поползли слухи: у Ивана новая женщина в городе. Однажды Валя молча вручила Гале короткую записку от мужа: “Валентина, прости — у меня другая. Дом оставлю после мамы. Вот тебе немного денег, устрой свою жизнь сама…”
Галя: “Не дам я детей никуда таскать, никуда вас не отпущу, стойте здесь!”
Вскоре Иван приехал с новой женой и на новой иномарке. Дети, выросшие без отца, встретили холодно: старший сын молча увёл сестру, средний пошёл за ними, хозяйство по-прежнему держалось на старой семье и маме.
— Где их мать? — спросил Иван. — “По себе не судят, Валентина сейчас придёт.”
“Мы тут по делу — продавай дом, переезжай в город, мы тебе жильё купим,” — заявили новоявленные гости Галине. А детей — куда? — спрашивает мать. “Валентина пусть сама устраивается”.
Но хозяевами себя уже считали совсем другие люди… Валентина с годами превратилась в уверенную, ухоженную женщину. К ней Иван теперь и подойти не смел.
Прошли годы… На прощание к матери Иван приехал когда был уже один — развёлся, остался ни с чем…
— Дети взрослые, дом мой, я имею право здесь жить! — сказал он Валентине.
Валентина молча достала документы — Галина завещала дом ей много лет назад, как только Иван впервые ушёл…
История о женщине, которая смогла поднять детей и отстоять право на счастье, даже когда все против тебя: предательство, новые “жёны”, чужое предначертание — но если мать и дети вместе, победить невозможно! Слушай, тут такая история приключилась Только что, вот буквально на днях. Представь себе: возвращается
Чужое счастье Анна стояла на своем участке ранняя весна, конец марта только-только, а снег уже вовсе исчез.
Марина вернулась из магазина домой и стала раскладывать продукты по полкам. Вдруг услышала странный шум
Анна возилась у себя на даче уж больно весна выдалась не по календарю. Конец марта только, а снег, будто
МЫ ВСЕ ЕЁ ОСУЖДАЛИ Людмила стояла в церкви и плакала. Уже, наверное, четверть часа. Для меня это было диковато.
