ЗАВЕЩАНИЕ МЛАДШЕГО СЫНА
Нина неотрывно смотрела на мерцающую вывеску «Операционная» в коридоре старой одесской больницы. Слова плыли у нее перед глазами будто строки из потертой детской книжки, которую читали по ночам под одеколон и щелчки обогревателя. Сердце ее прыгало, как заспешивший на базар трамвай. В руке Нина сжимала захватанную пальцами игрушку красный пластмассовый грузовичок, когда-то любимый ее четверолетним сыном Мишенькой. Конечно, Миша хотел синий КамАЗ, как у героя мультфильма, но этот красный грузовичок прижился под его подушкой, будто часть его слабого, но бесконечно преданного сердца.
Из мутных стекол вынырнул силуэт в белом, двери раздвинулись с легким скрипом, и усталый врач скользнул в коридор, словно призрак потерянной надежды. Нина вскочила, вслушиваясь в каждое слово:
Доктор Как? Как Миша?
Врач опустил взгляд, снимая маску:
Нина Петровна… Простите Мы сделали всё возможное
***
Нина лежала свернутой в комочек на узкой детской кровати. Наволочка все еще хранила запах Мишеньки молочной соли и мандариновой кожуры. На выцветшем зеркале отпечаталась крошечная ладошка с пятном от пряника. Как хорошо, что она не поспешила стереть этот след ведь Мишенька уже никогда не коснется зеркала своим печеньем, не уронив голову на подушку усталым затылком.
Тяжелая соль слез катится по ее разгоряченной щеке. Внутри сердце словно выжженное черноземное поле. Здоровое, без брака, сильное не то, что у Миши, её младшего сына. Старший, Павлик, уже взрослый учится теперь в киевском университете, частенько уезжает, но возвращается, как журавль весной. Мишенька Не запланированный, случайно припозднившийся подарок, обернувшийся вечной болью. Вся беременность никак не предвещала беды, только под самый конец вдруг нашли злой изъян в маленьком сердце А теперь
***
Во сне Нине вновь, как и многие последние ночи, чудится абсурдный луг, залитый полуденным светом. Поляна дышит весьма странно там растут подсолнухи цвета кухонной лампы и лиловые маки размером с блюдце. Недалеко стоит Миша лицо его словно подсвечено изнутри, на плечах рубашонка с паровозиками. В пухлых руках он держит огромный букет из лопушистых ромашек.
Мишенька! кричит ему Нина, раскидывая руки. Но Миша вертит цветы, не отзывается, и чем сильнее она бежит по покачивающейся траве, тем дальше ускользает его силуэт. Он будто растворяется, оставляя только шлейф из ромашковых лепестков, что сыплются на землю.
Нина ловит дыхание, смотрит вниз: на изумрудной траве, словно сложенный детьми ребус, адрес, выложенный белыми лепестками.
***
Звонок телефона будит Нину, будто выдергивая сновидение из головы. На экране высвечивается: Павлик.
Мама, я приеду вечером. Можно что-нибудь приготовить? говорит голос далёкий, как шум двора.
Конечно, сын, блинчики?
Хочу! Я уже в поезде, скоро буду.
Стоило закончить разговор, и всё внутри Нины чуть дрогнуло: есть ведь еще сын, большой, с его взрослыми заботами и жаждой домашнего тепла. Пора бы уже встать и начать снова видеть смысл.
Нина поднялась. Муж, Григорий, что-то паял на кухне; он даже не поднял глаза, лишь буркнул: «В магазин идешь?» укоризненно, будто через ватное стекло. Молока нет, для блинчиков нужно купить.
Весна на улице странно прозрачная. Сквозь воздух проносится сквозняк, деревья выпускают первые зеленые языки, птицы поют почти ненастояще: как сквозь воду. «Не увидит Мишенька свою пятую весну» думает Нина и уходит по дорожке к магазину.
***
В «АТБ» она берет бутылку молока, хлеб, конфеты для Павлика, курицу. Вдруг откуда-то доносится тихий смешок так мог хохотать только Миша. Нина бросается между рядами, но видит лишь носки детских ботинок, исчезающие за пачками гречневой крупы. Она знает: такого не может быть, а всё равно идет следом, сбивая напольный ценник. Поднимает его и видит на нем тот же самый адрес, что был на лепестках во сне.
Мишенька что ты хочешь мне сказать? шепчет она.
Дома Нина решает обязательно посмотрит этот адрес в интернете. Но не сейчас. Сейчас ее ждет сын, к чьему возвращению нужно быть готовой, сдержанной, теплой.
***
Вечером, словно в киношном повторе, все собираются. Павлик гремит ложкой, гогочет с семейных историй. Григорий отвлекся от своих плат и микросхем. Нина смотрит на Павлика осталась одна кровь, одна веточка, единственная, но крепкая. Уже поздно, все расходятся, ночь опускается на город.
Среди темноты Нину выдергивает странная мелодия из ванной, будто кто-то вполголоса поет знакомую песню про синий КамАЗ. Сердце колотится. Осторожно, почти неслышно она подходит и приоткрывает дверь, но там лишь тени от лампы и мокрые полотенца. Она моет лицо холодной водой, чтобы унять дрожь, смотрит на себя в зеркало и вдруг на стекле полоски мыла невидимо складываются в перемежающиеся буквы, и снова возникает тот адрес
За спиной будто хлопнуло окно. Тоненький голос: «Мама, я жду тебя»
***
Ты чего там? спросил Григорий, когда свет от экрана ноутбука озарил комнату посреди ночи.
Гриша, иди сюда если ты почувствуешь тоже, я не сошла с ума
Он подошел. На экране фотография худенького мальчика лет четырех: Пархоменко Ярослав, 4 года. Сирота, родители погибли в аварии под Полтавой, жил с бабушкой, теперь в детдоме. Тот самый адрес, тот самый город.
Этот адрес преследует меня. Мишенька передает его мне
Нина объяснила Григорию о снах, о магазине, о ванной. После короткой паузы муж сказал:
Поедем.
***
Детский дом в Харькове. Директор Маргарита Владимировна ведет их по длинному коридору, говорит быстро, будто боится упустить хоть слово:
Ярослав всегда был общительным воспитывался бабушкой, семья хорошая. Но с усыновлением никак не выходит: не идет к новым людям, не смотрит в глаза. Все ждет маму с папой говорит, что узнает их, когда увидит. С недавних пор у него воображаемый друг, Ярослав зовет его Миша. И вот этот Миша сказал ему ждать своих родителей
Нина и Григорий переглянулись. Что это, если не чудо?
Попробуйте, познакомьтесь, закончила директор и распахнула дверь.
В игровой комнате шум, хлопушки, солнечные зайчики. Среди малышей собирает башню из деревянных кубиков тоненький мальчик. Напевает вполголоса песню Ярослав оглянулся, выронил кубик, и вдруг бросился навстречу:
Мама! Папа! Я знал, что вы придете!
***
Процесс оформления документов почти мистически ускорился. Маргарита Владимировна помогла будто сама чувствовала нужность этой встречи. И через месяц Нина, Григорий и Павлик приехали за Ярославом, чтобы забрать его домой.
Перед самым выходом мальчик выдернул ладонь «Мама, погоди! Там Миша, он хотел попрощаться» и побежал в конец коридора, к грязному окну. Что-то долго шептал в пустоту и вернулся, улыбаясь. А за окном, на подоконнике, вспорхнул вдруг белый голубь и закружился над двором, как вихрь ирисок и солнечных бликов.
Нина смотрела вверх, понимая: Мишенька всегда с ними в каждом утреннем луче, в каждом белом голубе, в каждом маленьком сердце, что нашло свой дом.
