Саша, вечно спешащая к работе, уже почти просыпалась в три часа пятнадцать минут, как будто в её кровати лежала очередь к турникету. Если бы она не успела протиснуться сквозь шлагбаум в главреде, то пришлось бы писать объяснительные записки, почему «пятиминутный» сотрудник месяца Пётр Михайлович вдруг превратился в самого «опозорного» лучшего работника прошлого месяца, Александру.
Пётр Михайлович был известен тем, что безумно любил бумажки. Всё: объяснительные, справочники, «отчётные», поздравительные, извинительные и простейшие списки покупок. Откуда ему такая страсть к бюрократии, никто в отделе не догадывался.
Жена Петра Михайлович, Светлана, постоянно писала ему списки продуктов, которые, как будто, выпадают из её карманов. Сотрудники писали служебные записки и Пётр Михайлович был в полном довольстве.
Зачем вы всё это терпите?! возмущалась подруга Саши, Василиса. Она работала в кафе «У Петровой» на Тверской улице, недалеко от её крошечной квартирки в районе Тюляевка, и считала, что без работы лучше не жить. Господи! За ваш счёт скоро вырубают весь лес! Пиши ему на электронную почту это и современно, и экологично.
Ты не понимаешь, Василиська, вздыхала Саша. Этот человек весь из бумажек. Они торчат из всех его карманов, осыпаются из записных книжек. Ему, видимо, это нравится. Он в своей «тратой», как говорят, ну и пусть! Главное хорошо платит и не заставляет в субботу ходить на субботники.
Это звучало как жалоба, но Василиса прониклась. Хозяин кафе, где она стояла, каждый апрель заставлял подчинённых красить заборчики и мыть стены своего заведения. От краски Василиса чихала, от пыли на стенах тоже. Так что отсутствие субботников вполне оправдывало навязчивость начальства её подруг, и вопрос больше не поднимался.
Сегодня, если Саша не «протеснит» чутьчуть Петра Михайловича, пусть хотя бы на секунду, но не обгонит его, то сядет за объяснительную.
Что же она напишет?
О, там будет куча пунктов
Проспал, потому что будильник отключился, как и всё электричество в квартире. Дальше бегали с Василисой, вытирали лужу под протекающим холодильником, быстро съели холодную овсянку, сваренную вчера вечером, потом пытались както умыться, слава богу, что из крана шла вода. Холодная, но всё же! После «банных» процедур были всякие женские мелочи тушь, румяна, тени, помада.
А жакет Василисы оказался смят, потому что ночью, видимо, упал в холодную лужу от холодильника. В тот момент в квартиру вломился кот Иннокентий, закопался в угол, принялся пережидать «стихийное бедствие», но бедствие догнало его: тапком Василисы он был подталкнут к «пушистому» заднему. Иннокентия ещё так не унижали, и он обиделся на всех сразу, ушёл на балкон «страдать».
Василиса искала другой жакет, потому что утюг отказывался работать
И всё это отняло уйму времени. Когда они наконец смекнули, уже было слишком поздно.
Саша, нарядив наконец же подругу и пожелав ей хорошего дня, едва успела вскарабкаться на ступеньки уходящего трамвая, ввалилась в толпу как желе, какойто мужчина заботливо приобнял её, чтобы не зажало дверьми, но Саша так на него взглянула, что его заботливая рука исчезла вместе с его владельцем.
Теперь не собрать бы все светофоры по пути, не удариться лицом о поручень и не стать жертвой воров, а то в такой толпе всё возможно!
Если Саша будет поймана на опоздании, то лишится премии. А премия уже давно расписана часть на «море», ещё одна на новую микроволновку, кусок на туфли.
«Резиновая премия» так её и звали девчонки. Саша её заслужила! Но один проступок мог всё испортить.
Александра (тут её прозвали Людмилой) сдерживалась, чтобы не выскочить и не побежать по мостовой, обгоняя трамвай. Быстрее всё равно бы не получилось, но иллюзия того, что ты прилагаешь усилия, всегда греет.
Перед самым носом Саши какойто парень схватился за поручень, куртка его чуть задралась, показав девушке круглые наручные часы. В них было много стрелок и несколько циферблатов.
Саша испуганно таращилась на «часы» и «минуты», пыталась отвернуться, но глаза сами возвращались к часам.
Опаздываете? сочувственно спросил парень. День сегодня шебутный
Да, кивнула Саша, прижав локтем сумку к уже потеющему боку.
Знаете, как говорят? Туда, где вас ждут, невозможно опоздать, улыбнулся юнёр.
Людмила (бывшая Александра) поджала губы. В любом другом случае она бы кивнула, но сейчас это философское замечание было неуместно на кону микроволновка и «море»!
А меня зовут Ольга Фёдоровна, сказал молодой человек, а тебя?
Ольга Фёдоровна, простонала она, сейчас штормит!
В тот момент Саша поняла, кто это. Жена босса. Её никто никогда не видел, даже фотографии её не стояли в кабинете Петра Михайловича, но голос в режиме «громкой связи» слышали, кажется, все
Я видела вашу газету утром, Пётр! Это никуда не годится! Сюжет про мамонтов Вы не понимаете?! При мне какойто обыватель сунул вашу газету в урну, а один бомж
Она ещё чтото говорила, не стесняясь в описаниях, щедро доливала красок, а подчинённый, ставший невольным свидетелем такой порки начальства, растворялся в предбаннике.
Ну что? спрашивали его сотрудники.
Распекает. Твои мамонты, серый, тетя Оля, не зашли! ехидно отметил репортер. А вот моя выставка фарфора растопила сердце этой крокодиловщицы!
Следовал щелчок по носу молодому неудачнику Серому, гордая поступь победителя автора статьи про фарфор, а потом грозный рык Петра Михайловича, требовавший всех в конференцзал
Ольга Фёдоровна никогда не появлялась в редакции, но её дух, кажется, витал везде.
Да кто она такая, чтобы критиковать нашего Пётрушу?! возмущались буфетчицы. Они тоже слышали про деспотичную жену главного. Бедный! Прибежит, в себя пирожки затарит, чаем запьёт, а она уже звонит, уже допрашивает, что и как!
Мегера оглядела трамвай, протолкнулась к посадочным местам, сдернула с них какогото ребят, что, уткнувшись в свои смартфоны, глупо улыбались и втягивали носами, села сама и усадила рядом Петра Михайловича.
Извините. Простите, мы просто бестолково извинялся тот, присаживая на колени свой портфель.
«Как школьник!» подумала Саша, когда прошло первое удивление от того, что ей выдалась честь увидеть «самую Мегеру»!
Да что ты мямлишь?! Давай сюда своё бандуру! властно выхватила портфель Ольга и, клацнув защелкой, запустила в сумку руку. Так так Это есть, это есть А ключи? Пётр, где ключи? Ты опять будешь сидеть под дверью, пока я хожу с Симочкой по ГУМу? Ты с ума сошёл!
Саша и парень с часами наблюдали, как заливается краской то ли стыд за свою оплошность, то ли смущение лицо Пётруши.
Лёля, ничего. Ну что ты кричишь? Ничего страшного. Вы гуляйте, а я я к маме заеду, пробормотал он.
Какая мама, Пётр?! К маме мы ходим каждую третью субботу месяца. Сейчас третья суббота? строго, как туповатого ученика, спросила жена Пётруши.
Сегодня среда, подсказал Николай.
А вас, молодой человек, вообще не спрашивают! выругалась Ольга Фёдоровна.
Коля вздохнул и пожал плечами.
Забавные они, да? шепнул он Саше на ухо. Вы извините, не знаю до сих пор, как вас зовут
Трамвай зазвенел, дернулся. Колька ударился в щёку Саши своей небритой, колючей щекой.
Да вы что?! зашипела Людмила.
Я дико извиняюсь. Штормит, как справедливо заметили тут некоторые Колька скосил глаза Ольгу Фёдоровну. И за щетину простите. Два дня дежурил, не успел побриться.
Только тут Саша обратила внимание, каким уставшим выглядит этот парень, сероватозеленым.
Вам бы поспать, сочувственно кивнула она.
Да не то слово! Сейчас заскачу к друзьям, там надо собаку выгулять, потом домой баночки. Спасибо вам за заботу, улыбнулся Николай.
А Ольга Фёдоровна тем временем, как старуха в сказке о золотой рыбке, разбралась пуще прежнего.
Да куда ты смотришь, Пётр? вытрясла она себе на колени ворох бумажек. Запоминай ещё раз это список того, что надо взять из химчистки, это, расправила смятую записочку, адрес моего массажиста, тебе это не надо, сунула в карман своего плащика. Это заказ. Заберёшь? Проверь, чтобы всё свежее было, понял? Это то, что надо купить сестре и племянникам. Ты помнишь, что мы поедем к ним в воскресенье? Пётр кивнул. Хорошо! Дальше
Она всё перебирала бумажки, а Пётр Михайлович, кивая, вдруг встретился глазами Саши.
И в его карих глазах была обречённость, но в то же время мольба, чтобы Саша никому не рассказывала о той некрасивой, унизительной сцене, где Людмила кивнула.
Теперь у неё с боссом была одна тайна на двоих.
Зачем Пётр с ней жил, со своей «мегерой»? Зачем терпел такие выходки, полный контроль и деспотизм?
Она его «сделала». В том смысле, что из простого журналиста вывела его в главные редакторы, потихоньку, конечно, но вывела. Разглядела талант ещё в институте, женила на себе, а потом через отца, дядю, знакомых стала продвигать.
Ольга никогда не работала сама, ни одного дня. Но была занята: телефонные переговоры, очные в кафе или у когото дома, контроль за тем, как протекает жизнь её семьи
Всё было на ней.
Ведь это именно она, Лёля, семь лет назад позвонила Фимочке, и тот протолкнул Пётру то место, которое он занимает сейчас. Фимочка был какимто «шишкой» в газетном мире, а ещё безответно любил волевую, энергичную Ольгу. Она этим умело пользовалась.
Фима, ты должен это устроить! Пётр уже не мальчик, а всё в замахе ходит. Найди ему место, слышишь?! Я тебя умоляю, дорогой мой! За это я с тобой схожу в ресторан, так и быть кокетливо хохотнула Оля.
Фимочка растаял и тут же позвонил в редакцию «Чистый лист», где как раз ушёл на пенсию главред. И секретарь Фимочки, стуча пальцами по клавиатуре, напечатала «Приказ о назначении»
Ольга Фёдоровна была довольна. Правда, в ресторан не пошла, сослалась на мигрень. Но Фимочка всё ещё держит надежду на их встречу.
Пётр стал главредом.
Он растерянно вошёл в свой первый день на новой должности в кабинет, отделанный дубовыми панелями.
Оля, но я не смогу! Я не могу управлять такой машиной! Это не мой уровень, Людмила! ЗачемИ они все вместе, счастливо, продолжили трудиться в «Чистом листе», где каждый день был полон бумажных приключений.
