23апреля
Всё снова крутится, будто в вальсе без музыки. Я слышу крик в своей голове: «Отстань от меня! Я не обещал жениться!» и вновь вспоминаю тот момент, когда я, разбитый и в растерянности, сказал эту фразу Валентине. И как же тогда её глаза наполнились неверием, будто я был тем самым Виктором, который нежно держал её в объятиях. Нет, это был я, Виктор, а не «Витенька», который шептал ей ласковые прозвища и обещал небесные дары.
Сейчас, когда мне уже тридцать пять, я уже не верю в лёгкую удачу, но всё равно решилась Я родила в срок крикливую девочку и назвала её Ладой. Лада росла тихой, безмятежной, будто знала: крикнуть или молчать всё равно ничего не меняет. Я относилась к ней достаточно, но настоящей материнской любви в моём сердце просто не было. Я кормила, одевала, покупала игрушки, но ни разу не задерживалась, чтобы обнять её, погладить, погулять вместе. Инстинкт материнской нежности, видимо, у меня не пророс.
Когда Ладе исполнилось семь, в наш простой дом в селе Вологда появился новый знакомый. Я притянула его к себе, а село сразу заговорило: «Какая лёгкомысленная женщина». Этот человек, Игорь, был чужой, без постоянной работы, будто бы блуждал гдето в поисках чегото. Он подрабатывал в магазине, помогая разгружать товарные тележки, и так завязался наш роман.
Скоро я приняла Игоря в дом, и соседи осуждали меня за то, что я пригласила незнакомца. Говорили: «Он молчалив, слово из него не вытянуть наверно чтото скрывает». Я же слышала в себе лишь последний шанс обрести женское счастье. И правда, со временем люди стали менять своё мнение о нём.
Игорь, как оказалось, был мастером на все руки. Наш дом давно нуждался в ремонте: обрушенный забор, протекающая крыша, разбитый крыльцо. Он сначала отремонтировал крыльцо, потом подлатал крышу, а потом поднял забор. Каждый день он чинил чтото, и дом оживал. Соседи, увидев его ловкость, начали просить помощи: «Если ты старый или бедный, помогу; иначе плати рублями или продуктами». Он принимал деньги, а иногда консервы, мясо, яйца, молоко.
У меня был огород, но без Игоря животное было лишь быдлом. Раньше я редко баловала Ладу сметаной, теперь в холодильнике появились сливки, молоко, масло. Игорь, как говорят, «и швеца, и жнеца, и на дуде музыкант». Я, никогда не считавшая себя красавицей, с его помощью начала светиться, стала мягче, добрее и даже к Ладе стала более нежна. Появились ямочки на щеках, и она уже ходила в школу.
Однажды я сидела на крыше, наблюдая, как Игорь всё успевает, а потом пошла к соседке. Вернувшись вечером, я открыла калитку и увидела перед собой огромные качели, качающиеся под лёгким ветром.
«Это для меня?» воскликнула Лада, не веря своим глазам.
«Для тебя, Лада! Принимай, работа моя», радостно сказал Игорь, обычно некоммуникабельный, но сейчас сияющий. Лада села и раскачивалась, ветер шептал в ушах, и ей не хватало ничего более счастливого.
Игорь встал рано, чтобы идти на работу, а я тоже встала, и он стал готовить завтрак, обед и вечерний ужин. Пироги, запеканки он готовил их так, будто был поваром в царском дворе. Он научил Ладу готовить, накрывать стол, открыл в нём таланты, о которых я и не догадывалась.
Зима наступила, дни стали короткими, Игорь встречал Ладу у школы, нес портфель, рассказывал истории из своей жизни: как ухаживал за тяжело больной матерью, продавал квартиру, чтобы её вылечить; как брат изгнал его из дома обманом. Он учил её ловить рыбу, терпению, а летом как крутить удочку на рассвете у реки. Позднее купил ей первый детский велосипед, мазал её колени зеленкой после падений.
Игорь, девочку разломит, бурчала я.
Не разломит. Она должна учиться падать и подниматься, твёрдо отвечал он.
На Новый год Игорь подарил ей настоящие детские коньки. Вечером семья собралась за праздничным столом, который Игорь накрыл вместе с Ладой. Мы дождались курантов, поздравляли друг друга, смеялись, пили шампанское. Утром меня разбудил пронзительный крик Лады:
Коньки! Ура! Спасибо, тётя! она громко воскликнула, прижав их к груди, а слёзы радости текли по её лицу.
Позднее мы пошли на замёрзшую реку, Игорь расчистил лёд, а Лада помогала. Он учил её кататься, держал её за руку, пока она не встала уверенно. Когда она, наконец, прокатилась без падения, её крик был полон восторга. Она обняла его и прошептала:
Спасибо, тётя Игорь
Игорь всхлиповал от радости, стирая слёзы, чтобы я не видела их, но они же таяли в холодном воздухе, превращаясь в кристаллы.
Лада выросла, уехала учиться в город, столкнулась с множеством трудностей, но Игорь всегда был рядом. Он присутствовал на её выпускном, возил её продуктами, чтобы она не голодала. Когда она вышла замуж, он стоял у окна родильного дома, ожидая вестей, а потом стал бабушкой и дедом, любя внуков, как будто они были его родными.
Однажды, когда Игорь уже не был с нами, я, Валентина, стояла в гробу, бросив горсть земли, тяжело вздохнула и прошептала:
Прощай, Игорь Ты был лучшим отцом в моей жизни. Я всегда буду помнить тебя
Он остался в моём сердце навсегда не просто дядя, не просто отчим, а настоящий ПАПА. Ведь отец тот, кто воспитывает, делит боль и радость, кто всегда рядом.
