Он всегда чувствовал, что живёт не в своей линии, будто поезд главных возможностей уже ушёл вперёд, а он застрял на запасном пути. Утром маршрутка, потом склад стройматериалов на окраине небольшого сибирского городка, тяжёлые рулоны утеплителя, бумажкинакладные, обед из супа и гречки в столовой при базе, вечерний телевизор и редкие встречи с друзьями в баре у автовокзала. Ему было тридцать три, звали его Андрей, и все вокруг считали, что у него всё как-то уже устроено.
Он снимал комнату в старом кирпичном доме напротив своей бывшей школы. Хозяйка сухонькая пенсионерка Марфа, живущая в соседней комнате, постоянно жаловалась на давление и цены в аптеке. Андрей кивал, слушал её полумрак, но мысли были гдето в другом. Над кроватью висел выцветший плакат с видом мегаполиса: стеклянные башни, мост, река, огни. Купил его ещё после армии на базаре и с тех пор таскал в каждую новую арену жилья. Иногда, укладываясь спать, он представлял, как идёт по этим улицам, незнакомый и свободный, будто герой фильма.
На деле же он был кладовщиком, зарплата приходила с задержкой, начальник часто поднимал голос, а коллеги всё чаще говорили о кредите и ипотеке. Однажды вечером, когда Марфа вновь жаловалась на давление, Андрей понял, что почти не слышит её. Внутри уже зрело решение, не озвученное, но настойчивое, как зуд.
Через неделю он купил билет на поезд до Москвы. На работе сказал, что увольняется, нашёл лучший вариант в логистике. Начальник лишь хмыкнул и пожал плечами. Марфа услышала, что он едет «на заработки», а её руки взметнулись, но возражать она не стала. У Андрея было немного вещей: две сумки с одеждой, старый ноутбук, несколько книг. Плакат с видом города он свернул и положил сверху.
В вагоне у окна он наблюдал, как меняются поля, редкие деревни, заправки. В голове рисовались картины будущей жизни: найдёт работу пока грузчиком или курьером, потом лучше, снимет комнату в центре, будет ходить в кафе, на концерты. Может, даже когонибудь встретит. В больших городах, как он думал, всё происходит само собой.
Когда поезд под утро въехал в Москву, Андрей прижался лбом к стеклу. За окном высились серые многоэтажки, разъезды, рекламные щиты, низкое свинцовое небо. На перроне его ударил влажный холод, запах железной дороги и дешёвого кофе из автоматов. Люди спешили, катили чемоданы, говорили по телефону. Никого он не ждал.
Он вышел на площадь перед Курского вокзала и на мгновение растерялся: машины, автобусы, громкие объявления, толпа, проходящая мимо. В кармане лежала распечатка брони дешёвого хостела в центре, куда он планировал добраться на метро. Андрей достал схему метро, распечатанную дома, где цветные ветки переплетались, станции с незнакомыми названиями сливались в узор. Нужно было найти свою, с тяжёлым длинным названием.
В метро он спустился, слегка толкаясь в потоке. Вагон был переполнен, тёплый, пахло потом и парфюмом. Голоса сливались в гул. Андрей держался за поручень, вглядываясь в бегущие по стене названия станций. Внутри поднимался восторг: вот оно, то самое чувство, о котором он мечтал он крошечная точка в огромном городе, и всё только начинается.
Хостел оказался в переулке недалеко от кольцевой линии. Старый дом с облупившейся штукатуркой, железная дверь с кодовым замком, внутри узкий коридор с линолеумом и запахом стирального порошка. Администратор худой парень с хвостиком, оформил его по паспорту, выдал ключ от ячейки и показал койку в общем номере на восемь человек. Над каждой кроватью висела занавеска, на тумбочке настольная лампа.
Первые два дня Андрей гулял по Москве, пытаясь запомнить улицы. Искал вакансии в телефоне, звонил по объявлениям. Ему говорили, что перезвонят, или просили прислать резюме. К вечеру ноги гудели, в кармане заметно худела пачка рублей. В хостеле он лежал на койке, слушал храп соседа, смех из соседней комнаты и думал, что пока всё идёт нормально. Так и должно быть.
На третий день он пошёл на собеседование в логистическую компанию, офис которой находился в бизнесцентре у реки. Там его встретила девушка в строгой блузке Варвара. Она задала несколько вопросов, посмотрела трудовую книжку и пообещала дать ответ в течение недели. Андрей вышел, постоял у стеклянных дверей, глядя на воду, и решил пройтись пешком до метро.
Дождь начал моросить, он поднял воротник куртки и ускорил шаг. На углу, у витрины с абстрактными картинами, он остановился. Внутри была галерея: белые стены, яркий свет, люди с бокалами вина. Через стекло выглядела высокая женщина в чёрном платье, смеющаяся, откинувшая голову. Андрей задержался, словно перед телевизором. В его родном городе такие места были бы только в Доме культуры, и то старом, пыльном.
Он уже собирался уходить, когда дверь галереи распахнулась, и на тротуар вышла эта женщина. Она закурила, прикрыв огонёк ладонью. Короткие светлые волосы собраны в небрежный пучок, на шее блестела тонкая цепочка. Она заметила, что Андрей смотрит, и улыбнулась уголком губ.
Заходите, сказала она. У нас открытие, вход свободный.
Андрей смутился, но шагнул к двери.
Я не по одежде, наверное, пробормотал он, глядя на свои джинсы и куртку.
Не парьтесь, она стряхнула пепел. Здесь нет дресскода. Я Катя. А вы?
Андрей.
Очень приятно, Андрей. Пойдёмте, художник будет рад лишней паре глаз.
Катя взяла его за локоть, как старого знакомого, и потянула внутрь. В нос ударил запах вина и пряностей, смешанный с ароматом свежей краски. Люди стояли группками, обсуждали работы, смеялись. На стенах висели огромные полотна с размытыми силуэтами людей в городе: лишь фонари, окна, фигуры. Андрей остановился перед одной картиной и почувствовал, будто смотрит на себя со стороны.
Нравится? спросила Катя, тоже глядя на полотно.
Странно, честно ответил он. Немного страшно.
Это хорошо. Страх честная реакция, сказала она, повернувшись к нему. Вы здесь один?
Да. Я недавно приехал из области.
Понятно, в её взгляде мелькнул интерес. И что вы делаете в нашем суровом городе?
Работал пытался найти. На складе был кладовщиком.
Романтика, усмехнулась Катя. Я куратор, работаю с художниками, проектами, галереями. Это всё моя песочница.
Она провела рукой по воздуху, обозначая пространство.
Вам повезло, что зайшли. Сегодня мягкое погружение в культурную среду.
К Андрею подошёл мужчина в чёрной рубашке, с седой бородкой; Катя представила его как автора выставки. Они обменялись несколькими фразами, художник пожал Андрею руку и вскоре переключился на других гостей. Катя осталась рядом.
Вы давно мечтали приехать? спросила она, наливая в пластиковый стаканчик белое вино.
Долго, ответил Андрей, но всё не складывалось.
Теперь всё сложилось, ей бросилась улыбка. И что вы хотите здесь найти?
Он пожал плечами, чувствуя, как краснеют уши.
Не знаю. Чтото другое, не как дома.
Другое найдётся, сказала Катя, вопрос лишь в том, готовы ли вы к этому «другому».
Она произнесла это без шутки, с лёгкой усталостью в голосе. Потом её позвали, и она ушла к группе гостей, смеясь и обнимая людей. Андрей остался у стены с картиной и стаканчиком в руке. Внутри всё гудело. Он чувствовал себя чужим, но одновременно причастным к чемуто, что раньше видел только в кино.
У вас планы на вечер? спросила Катя, появившись снова.
Нет, только вернуться в хостел.
Скучно звучит, она скривила губы. Поехали лучше с нами на afterparty. Там будет музыка, люди, вы сможете познакомиться, может, найдёте работу. Здесь всё через знакомства.
Андрей колебался, вспоминая Марфу и её слова о «больших городах, где людей обманывают». Но Катя, уверенная и живущая, словно из другого мира, выглядела надёжной. Он кивнул.
Давай.
Они поймали такси и поехали в старый особняк, переоборудованный под клуб. Внутри было темно, играла электронная музыка, мерцали вспышки. Люди пили, танцевали, курили на лестнице. Катя водила Андрея по залам, знакомила с кемто, названия людей сразу вылетали у него из головы. Ей наливали вино, потом крепкий напиток, голова становилась лёгкой, границы размывались.
Видишь того парня у бара? прошептала она, наклоняясь к уху. Это коллекционер, покупает молодых, ещё не раскрученных. Для него важно, чтобы всё выглядело убеждающе.
Она говорила о художниках, грантах, спонсорах, о том, как всё держится на связях, на впечатлении, на истории, которую умеешь рассказать о себе. Андрей слушал, стараясь не потеряться в потоке слов. Ему казалось, что он оказался за кулисами большого представления.
Ближе к утру он вышел на улицу подышать. Воздух был влажным, от асфальта дул холод. Катя вышла следом, закурила.
Ну как, не жалеешь, что пришёл? спросила она.
Нет, он прислонился к стене. Странно всё, но интересно.
Привыкай, она выпустила дым. Город либо съест тебя и выплюнёт, либо ты научишься его жевать сам.
Она произнесла это почти равнодушно, будто повторив чужую фразу. Затем посмотрела на него внимательнее.
Слушай, Андрей, ты мне нравишься. Ты настоящий. Это редкость. У меня есть идея, может, ты поможешь, а и себе пользу получишь.
Он насторожился.
Какая идея?
Пока не сейчас. Ты устал. Давай завтра, я тебе напишу. Она попросила номер, записала в телефон. Только не исчезай. В этом городе исчезнуть проще простого.
На следующее утро Андрей проснулся в хостеле с тяжёлой головой. Вспоминались фрагменты ночи: свет, лица, смех, разговоры о грантах. На тумбочке мигал телефон. Сообщение от Кати: «Вечером зайди в галерею, есть разговор».
Днём он снова обзванивал вакансии, прошёл ещё одно собеседование в складскую фирму. Там ему предложили ночные смены за небольшие деньги, он пообещал подумать. Деньги таяли, а работа всё ещё не была.
К вечеру он пришёл в галерею. Там было почти пусто, Катя сидела за высоким столом с ноутбуком, в очках, волосы собраны в хвост.
Привет, герой ночных приключений, сказала она, снимая очки. Как голова?
Нормально.
Садись, указала на табурет. У меня к тебе предложение, немного нестандартное.
Он сел, чувствуя, как напрягаются плечи.
Ты говорил, что пока не работаешь, денег мало.
Он кивнул.
Есть один проект. Мы делаем частную продажу работ художника. Нужно, чтобы ты выступил формальным покупателем, подпишешь договор, покажешь, что всё чисто. На самом деле деньги идут от других людей, картины тоже не к тебе. Ты просто лицо.
Андрей молчал, не совсем понял.
То есть я покупаю, но не на свои деньги?
Да. Катя пожала плечами. Это обычная практика. Людям не хочется светиться. Нужен чистый лист, ктото без истории. Ты идеально подходишь.
Он почувствовал, как внутри чтото сжалось.
А это… законно? спросил он.
Катя слегка улыбнулась, но глаза остались серьёзными.
Да, всё в порядке. Деньги пойдут через твой счёт, оформим всё, будут договоры, никаких налоговых проблем, я позабочусь. За это тебе заплатят хорошо.
Сколько? удивлённо спросил он. Сумма была почти в три раза больше его прежней зарплаты, достаточно, чтобы прожить несколько месяцев без счёта.
Почему я? спросил он.
Потому что ты новый, без связей, без «хвостов». И потому что я тебе доверяю. Ты не начнёшь сразу в полицию бегать.
Слово «полиция» прозвучало как удар. Андрей посмотрел на свои руки, на заусенцы.
Что если чтото пойдёт не так? спросил он.
Ничего не пойдёт не так, ответила она, голосом твёрдым, но успокаивающим. Мы делали похожее уже не раз. Это просто способ обойти бумажную волокиту. Деньги чистые, люди серьёзные, им не нужен скандал.
Он вспомнил слова Марфы о обмане, скромные будни на складе, маршрутку, телевизор. И вчерашнюю ночь, когда чувствовал себя частью чегото яркого. В голове боролись два голоса: один говорил, что это шанс, другой шептал, что чужие деньги опасны.
Мне нужно подумать, сказал он.
Понимаю, кивнула Катя. У тебя сутки. Завтра утром мне нужен ответ. Если нет тоже скажи честно. Я не люблю, когда люди исчезают.
Он вышел на улицу, сжал схему метро в кармане, сел на лавку у входа в соседний дом и уставился в землю. В голове мелькали картинки: он в отделении, объясняет чтото незнакомому офицеру, Катя отводит глаза, будто не знает его. Или всё проходит гладко, он получает деньги, находит нормальную работу, снимает отдельную комнату, больше не живёт в хостеле.
Вечером в хостеле он долго лежал, уткнувшись в подушку. Соседи смотрели сериалы, смеялись, спорили. Андрей крутил в голове разговор с Катей. В её голосе не было прямой лжи, но и той простоты, к которой он привык, тоже не было. Всё было иначе, сложнее.
Он вспомнил свой родной город, склад, где зимой дуло из ворот, коллег, которые всё время жаловались, свою комнату с облупившейся краской и плакатом. Вечером он шёл по пустой улице, где фонари мерцали по одному. Там было безопасно, но тесно. Здесь было страшно, но широко.
К утру он принял решение, хотя сам себе не признался полностью. Когда телефон завибрировал от сообщения Кати: «Ну что?», он уже знал, что ответит.
«Да, согласен», написал он и отправил.
Катя ответила почти сразу: «Отлично. Встретимся сегодня в три у галереи. Возьми паспорт».
Весь день Андрей был в тумане. В три он уже стоял у галОн вошёл в галерею, где Катя уже ждала, и понял, что его жизнь теперь принадлежит этому городу, полному возможностей и опасностей.
