Свекровь сложила деликатесы из моего холодильника в свою сумку, уходя домой
Марина, ты уверена, нам столько деликатесов нужно? Это же бастурма, он стоит, как двигатель от «Жигулей», я вертел в руках вакуумную упаковку с мясом, глядя на ценник, будто там было написано: «Пожизненно».
Марина, не обращая внимания, раскладывала покупки на кухонный стол: яркие перцы, пузатая банка красной икры с золотистой крышкой, тяжелый кусок российского сыра, бутылки с грузинским вином. Кухня наполнилась запахами свежего хлеба и копчёностей.
Юбилей у тебя, Саша, спокойно сказала жена, убирая молоко в холодильник. Тридцать пять лет. Придут твои друзья, приедет мама. Хочешь, чтобы на столе была одна только картошка и селёдка под шубой? Я премию получила, могу хоть раз в году устроить нестыдный стол для гостей?
Да мне и с картошкой не стыдно, пробурчал я, но бастурму положил на полку холодильника, поближе к стенке. Просто мама опять начнёт охать, что мы деньги на ветер бросаем. Ты же её знаешь: «Лучше было бы откладывать, лучше бы кредит закрывали заранее».
Твоя мама будет ворчать в любом случае, вздохнула Марина, доставая салатницу. Купим дорогое транжиры. Купим дешёвое нищие, кормим сына ерундой. Я давно на Тамару Семёновну не ориентируюсь. Главное, чтобы тебе и гостям понравилось. И вообще, этот сырокопчёный окорок тот самый, который ты пробовал в Калининграде пять лет назад. Помнишь?
Я улыбнулся, вспомнил ту поездку, лицо разгладилось.
Помню. Вкусно было, зараза. Ладно, ты права, разгуляться так разгуляться. Только давай ценники обдерём, чтоб маму не хватил инфаркт.
Подготовка шла полным ходом. Марина любит готовить, если её не контролировать. Но, как назло, Тамара Семёновна обещала приехать заранее, «чтобы помочь молодым». Эта фраза у Марины уже вызывала нервный тик помощь свекрови заключалась в том, что она садится на самый удобный стул посреди кухни, закрывая проход, и даёт очень ценные советы, попутно критикуя всё: от способа нарезки лука до цвета занавесок.
Звонок в дверь ровно два часа. Я пошёл открывать, а Марина вдохнула поглубже, нацепила натянутую улыбку.
Вот и именинник! раскатился по коридору громкий голос Тамары Семёновны. Дай, расцелую, Сашенька! Ох, совсем исхудал на макаронах-то не разжиреешь.
Мам, какие макароны, Марина так готовит, что от ресторана не отличишь, оправдывался я, помогая снять тяжёлое пальто.
Не спорь, я вижу, как ты выглядишь. Здравствуйте, Марина.
Свекровь вошла в кухню, как ледокол «Арктика». В руках её неизменная синяя сумка с салфетками и влажными платочками.
Здравствуйте, Тамара Семёновна, Марина пожала ей руку. Чайник только что закипел.
Потом чай, отмахнулась свекровь, ставя сумку на табурет. Я вам гостинцев привезла. Молодежь нынче что в холодильнике, мышь повесилась.
На стол полетели дары: огромная банка солёных огурцов, полиэтиленовый пакет с дачными яблоками, кулёк конфет «Мишка косолапый» ещё с прошлого Нового года.
Огурчики свои, без химии! гордо заявила она. Яблоки чисто витамин, на компот пойдут. Не выбрасывайте.
Спасибо, Марина старалась не смотреть на мутный рассол. Обязательно попробуем.
Тамара Семёновна тем временем уже открыла холодильник. Её обычный ритуал. Она называла это «проверить, где что лежит», но все уже понимали: это проверка санитарного состояния и наличия продуктов.
Ого, произнесла свекровь, увидев батарею деликатесов. Красная икра? Две банки? Саша, клад нашли? Или Марина «Сбер» ограбила?
Премию мне дали, мам. пробурчал я, взяв кусок сыра с доски.
Премию… свекровь поджала губы. Ну конечно, вместо того чтобы матери на дачу забор поставить, икру ложками едим! Ну да ладно, я человек маленький, мне много не надо.
Она захлопнула холодильник и уселась на стул прямо около раковины.
Ну что, Марина, показывай, что наготовила. Пока посижу, ноги болят. Давление с утра. Но приехала. Сына ведь поздравить надо! Героизм, можно сказать.
Три часа готовки и критики. Марина бегала между плитой и столом, а Тамара Семёновна комментировала всё:
Майонеза много кладёшь, вредно!
Хлеб дорогой… В «Пятёрочке» батон дешевле.
Мясо надо было отбить лучше, будет жёсткое.
Моя жена молчала. Научилась включать «белый шум» и пропускать этот поток сознания мимо ушей. Главное дожить до вечера.
К шести часам гости начали приходить. Мои друзья, шумные парни, наполнили квартиру смехом и запахом аромата «Русского леса». Стол ломился: запечённая буженина, баклажанные рулеты, тарталетки с икрой, резанина бастурмы и сорта сыра, салаты, горячее.
После первого тоста Тамара Семёновна взяла инициативу:
Сашенька… начала она, утирая глаза платочком. Когда ты родился… Я мучилась ужасно, двое суток…
Гости терпеливо слушали её историю в пятнадцатый раз. Марина пользовалась паузой, чтобы наложить себе салат.
…И вот вырос, сынок. Женился. Что уж тут так уж вышло, она скользнула взглядом по Марине. Главное, чтобы счастлив был. Еда не главное. Маринка старалась, дорогого накупила. Я бы, конечно, скромнее стол накрыла, душевней. Ну сейчас такие времена всё напоказ.
Она взяла салатную вилку и уцепила жирный кусок угря, купленного в рыбном магазине за бешеные деньги, и отправила его в рот:
М-да… солёная рыба. Жирная. В наше время мойва вкуснее была.
Несмотря на ворчание, Тамара Семёновна ела с аппетитом. К её тарелке все лакомства словно сами летели бастурма исчезала мгновенно, тарталетки с икрой улетали как семечки:
Икра мелкая. Наверное, искусственная. Маринка, покажи потом банку, по составу посмотрю. А то отравимся!
Марина только улыбалась и подливала гостям вино. Я видел, как она сдерживается, а сам тоже молчал не перечить же маме при гостях.
Вечер шёл своим чередом. Гости хвалили еду, особенно рыбку и мясо, шутили, вспоминали университет. Свекровь периодически напоминала о тяжкой жизни пенсионера, но общий шум голоса её затмевал.
К десяти вечера все начали расходиться. Посидели хорошо.
Марина, ты волшебница! похвалил Серёга, мой лучший друг, пожимая жене руку. Угорь роскошь!
Рада, что понравилось, улыбнулась она.
Когда закрылась дверь за последним гостем, настала тишина, нарушаемая только звоном тарелок Тамара Семёновна начала убирать со стола.
Я помогу, а то вы до утра провозитесь, сказала она. Саша, мусор вынеси, пакеты полные. Марине горячее перекладывай в контейнеры.
Марина устала, на лице мигрень.
Тамара Семёновна, оставьте, я сама всё уберу. Давайте я вам вызову такси?
Какое такси? Деньги некуда деть? На автобусе доеду, ещё ходят. И не спорь, помогу. Ты еле стоишь, бледная, иди умойся. А я тут быстро.
Марина ушла в спальню, приняла таблетку, умылась. «Нельзя оставлять её одну на кухне, ещё всё переставит», думала жена.
Она вернулась на цыпочках, остановилась у двери.
Тамара Семёновна стояла у холодильника, рядом необъятная сумка. Она работала ловко и быстро. Сначала сняла блюдо с мясной нарезкой бастурма, буженина, сырок, всё это опрокинула в пакет, завязала и в сумку. Потом достала контейнер красная рыба, приготовленная на завтрак грамм на триста, туда же. Следом половина торта «Наполеон», завернула в фольгу, не жалея, отправила к бастуpме. Сыр кусок российского сыра и пармезана, купленный за приличные деньги, тоже в сумке. Банка оливок и почти полная бутылка армянского коньяка туда же.
Марина застыла в дверях. Хотелось закричать, но язык не поворачивался. Как можно обвинить мать мужа в воровстве?
В этот момент входная дверь хлопнула. Вернулся я.
Ну и холодно… Мам, готова? Куртку не снимаю провожу.
Тамара Семёновна вздрогнула, захлопнула сумку и обернулась. Увидела жену глаза забегали, но она взяла себя в руки.
О, Марина, вернулась? Я тут убираюсь, помогаю. Саша, ты пришёл? Уже собралась!
Схватила сумку и чуть не охнула от тяжести.
Мам, давай помогу, что там у тебя, кирпичи? спрашиваю я.
Не трогай! взвизгнула свекровь, прижав сумку к груди. Я сама! Там банки, пустые… Я свои забрала, огурцы переложила, банки взяла. И личные вещи. Не лезь!
Я посмотрел на маму с недоумением.
Ты привозила одну банку, она стоит на подоконнике полная.
Другие банки! Что пристал? Устал я на вас! Домой хочу!
Марина сделала шаг вперёд, в глазах ледяное спокойствие.
Тамара Семёновна, поставьте сумку на стол.
Что? Ты что придумала? Хочешь меня обыскивать? Саша, слышишь, что твоя жена творит? Воровкой меня считает!
Марина, ты чего? я не понимал, почему она так уверена.
В этой сумке наш завтрак. И обед. И ужин на два дня. Там рыба, за которую я три тысячи заплатил. Там твоя любимая бастурма. Там коньяк, который тебе коллеги подарили, и торт.
Ты бредишь! кричала свекровь, пятясь к выходу. Я заслуженный педагог, ветеран, крошки чужой не взяла! Да подавитесь вы своей едой!
Сумка зацепилась за стол. Ручки треснули, и всё вывалилось на пол колбаса покатилась, кусок рыбы шлёпнулся на мой тапок, фольга с тортом развернулась, коньяк грохнулся, не разбился к счастью. Сверху кусок сыра и конфеты.
Повисла тишина. Я посмотрел на продукты на полу. Потом на маму, потом на жену.
Мама, наконец сказал я тихо. Это что?
А что такого? вздохнула она. Взяла! Вам всё равно много, вы выкинете! У вас хлеб в холодильнике, у меня пятнадцать тысяч пенсия! Я этот бастурма в магазине только по телевизору видела! Я хотя бы раз нормально поесть имею право? Я тебя вырастила! А ты жалеешь матери кусок колбасы?
Я медленно поднял рыбу с пола, коньяк поставил на стол.
Мам, сказал я очень тихо. Ты бы попросила мы бы собрали пакет сами. Мы всегда тебе отдаём. Всегда.
Я что должна просить, как нищая?! Родная мать?! Вы должны сами предлагать! Эгоисты!
Не просила. Ты украла. Дождалась, когда Марина ушла, и всё в сумку сгребла. Как… как вор.
Как ты меня назвал?! Сердце… Валидол!
Не театральничайте, Тамара Семёновна, холодно сказала Марина. Валидол у вас в левом кармане, я видела.
Мама замерла. Театр не удался.
Саша, повернулась ко мне Марина. Собери, пожалуйста, всё, что с пола. В пакет.
Зачем?
Отдай маме, пусть забирает. Рыба уже валялась, есть не буду. Торт сплющен. Пусть забирает всё. Это ей подарок на твой юбилей. И условие чтобы месяц я её здесь не видела.
Мама задыхалась от злости.
Я собрал продукты в пакет, коньяк оставил себе.
Коньяк я оставлю мне срочно нужен.
Протянул пакет матери.
Бери, мама. Я вызвал тебе такси, через две минуты подъедет.
Вы меня выгоняете? Мать? Из-за еды?
Из-за лжи и неуважения. К моей семье.
Свекровь схватила пакет, глаза полные слёз.
Ноги моей здесь больше не будет! Живите, как хотите, буржуи! Чтоб вам эта колбаса поперёк горла встала!
Она выбежала, захлопнула дверь, посыпалась штукатурка.
Марина опустилась на стул и закрыла лицо руками.
Я достал два бокала, плеснул коньяк. Один ей, другой себе.
Выпей, сказал я. Тебе нужно.
Марина подняла голову. Я чувствовал себя постаревшим за вечер на десять лет. Сел напротив, взял её за руку.
Прости.
За что? Ты же не знал.
За то, что раньше закрывал глаза. За то, что позволял ей всё. Я всегда думал: «Ну, мать странная… но добрая». А сейчас так стыдно. Как будто я сам колбасу таскал.
Марина сделала глоток.
Самое смешное я купила ещё одну палку сервелата и сыр, чтобы ей вручить. В нижнем ящике лежат. Не добралась.
Я истерически захохотал.
Серьёзно?
Серьёзно. Хотела по-человечески.
По-человечески с ней уже никак, я залпом выпил свой коньяк. Завтра поменяю замки. Ключи она у нас полгода назад вытребовала, на всякий случай. Не хочу возвращаться и телевизор вынесен, «у Раисы Петровны из соседнего подъезда Бош, а у нас старый».
Марина посмотрела на меня удивлённо впервые за семь лет я говорил так про мать.
А что будем завтра есть? спросила она, глядя на пустой стол.
Я открыл холодильник.
Осталась банка икры, которую она не заметила, яйца и молоко. Будет омлет с икрой по-царски.
Марина рассмеялась.
И гнилые яблоки, напомнила она. Сварим компот.
Нет уж! Яблоки выкину завтра, вместе с огурцами в мутном рассоле. Хватит мне этой помощи.
Ещё долго мы сидели на кухне, допивали коньяк и говорили о главном. О границах, о родителях, о семье. О том, что наша семья мы вдвоём.
Утром Марина проснулась от запаха кофе. Я варил на кухне.
Доброе утро, я поцеловал её в макушку. Я тут подумал. У тебя премия осталась?
Немного.
Давай на выходных съездим куда-нибудь? В дом отдыха или просто в Питер на пару дней? Телефоны отключим.
Мама будет звонить, жаловаться всем.
Пусть жалуется. Это её выбор, у нас свой.
Омлет готов, садись.
Марина посмотрела на тарелку пышный омлет с икринками и подумала, что это самый вкусный завтрак. Не потому что икра дорогая, а потому что нет ни вины, ни обиды.
Тамара Семёновна позвонила через два дня. Я увидел на экране: «Мама». Вздохнул и перевернул телефон экраном вниз.
Не возьмёшь? спросила Марина.
Нет. Пусть поест колбасы, успокоится. Через месяц поговорим. А пока у меня дела. Жена ждёт, кино пора.
Марина улыбнулась и пошла одеваться. В холодильнике пусто, но душа чиста и спокойно. Это стоило всех деликатесов мира.
