А салфетки ты куда положила, Маруся? Я же просила достать те, с павловопосадским орнаментом, они к скатерти больше к лицу, проворчала Александра Ивановна, не оборачиваясь, а продолжая нарезать лимон тончайшими ломтиками, будто светился он под ножом.
Её супруг, Павел Сергеевич, обычно к этому часу уже сидел бы перед телевизором, дожидаясь, когда объявят праздничный концерт «Голубого огонька», но сегодня дома его всё не было. Александра разговаривала сама с собой, привычно ворча в уютной кухне, где тикали старинные часы с боями. До новогоднего боя курантов оставалось часа три. В духовке допекалась её фирменная утка с антоновкой и пряными травами блюдо, рецепт которого в их роду бережно хранился. Чистота сверкала в доме, ёлка под потолок переливалась огоньками, а на душе у Александры стояло то тёплое ожидание чуда, что не покидает женщину даже на шестом десятке.
Она вытерла руки о льняное полотенце, кивнула часам пора бы Паше возвращаться. Он сказал, что заедет в офис, чтобы не забыть сюрприз для неё, и вот сгинул без вести. Александра улыбнулась: небось выбирает что-то особенное на серебряную свадьбу, двадцать пять лет плечом к плечу. В этом году решили Новый год встретить вдвоём романтично, по-домашнему, без гостей и без детей, разлетевшихся по своим городам.
И вот, наконец, щёлкнул замок. Александра поправила волосы, сняла фартук, показывая своё бархатное платье тёмно-синего цвета, и вышла встречать мужа.
Павлуша, ну где же ты запропастился? Утка уже…
Договорить она не смогла. Павел стоял в прихожей не один. Рядом с ним, стряхивая с меховушек снег, топталась по коврику молодая, заметная, с искрящимися рыжими волосами и губами под алой помадой женщина. В руках сетка с мандаринами и бутылка «Советского шампанского». Павел виновато, но с какими-то лихими искорками в глазах.
Сашенька, принимай гостей! Познакомься, это Вероника Степановна, наша новая главбух.
Александра оторопела в груди похолодело. Она переводила взгляд с мужа на Веронику, не зная, что сказать.
Добрый вечер, промолвила она наконец глухо. Мы… гостей не ждали.
Вероника сразу протянула узкую руку в перчатке:
Александра, здравствуйте! Вы не поверите, у меня прямо кино какое-то вышло! Павел Сергеевич буквально спас меня: у меня трубу прорвало, весь дом заливает, света нет, мороз. Мастер после праздников приедет. А в городе ни души, одна-одинёшенька. Павел Сергеевич и говорит пошли Новый год встречать по-людски!
Павел торопливо снимал ботинки, не глядя на жену.
Саш, ты не обессудь… Такое дело. Зашёл на работу а Вероника Степановна там, вся в слезах. Ну как бросить человека? Не выгонять же на вокзал… Родных-то у неё рядом никого! Говорю, поехали к нам у Александры всегда пир горой!
Александра смотрела, а в душе что-то рушилось двадцать пять лет, романтическое уединение… И вот это чудо в шубейке. Свечи уже приготовлены, а тут вдруг гости…
Заходите, выдавила она чужим голосом. Если уж пришли…
Вероника тут же пошла в гостиную, волоча за собой аромат дорогого парфюма, который мгновенно перечеркнул запах утки и хвои.
Ой, как у вас уютно! щебетала она, оглядывая старинный дубовый сервант. Хоть в музей предметов советского быта.
Александра стиснула губы. Сервант этот вовсе не советский, а заказан из Краснодара за огромные деньги но комментировать дерзкой барышне, которая ей в дочери годится, она не стала.
Павел Сергеевич, помоги снять пальто, холодно бросила она и ушла на кухню, чтобы не сорваться.
Павел тут же вбежал следом, жалкий, но упрямый.
Саш, не кипятись. Действительно, человеку идти некуда. Благотворительность наш долг по-христиански. Посидит, поест, а потом я ей вызову такси до гостиницы. Или на диване у нас переночует…
На диване? Александра перекрыла ему дорогу половником, белеющими костяшками сжимая его. Ты что, Павел, головой ударился? Мы собирались вдвоём! Зачем ты притащил чужую женщину? И ещё эта… про музей!
Да молодая она, без задней мысли ляпнула! Не ругайся при ней… Стыдно будет потом в коллективе. Она ведь растреплет, что я её выставил на улицу…
Перед нею будто стоял совсем другой человек не тот заботливый муж, с которым они строили эту жизнь, а седобородый донжуан, пускающий пыль в глаза молодой подчинённой.
Ладно, наконец сдалась Александра, пусть уж сидит. Только пусть ведёт себя прилично.
Павел закивал, попытался обнять, но Александра отстранилась.
Иди, веселись. Мне еще приборы доставать лишние…
Праздничный ужин начался в неловкой тишине. Александра молча расставляла тарелки. Вероника сняла шубу под ней наряд, больше подходящий кабаре, чем домашнему вечеру. Вальяжно развалившись, она покручивает бокал в пальцах.
Павел Сергеевич, а можно уже открыть шампанское? Старый год провожать ведь надо!
«Ага, Павел Сергеевич…» Александра едва не выронила салатницу с селёдкой под шубой.
У нас принято под куранты открывать, жёстко заметила она. До этого морс клюквенный, домашний, пейте на здоровье.
Вероника скривила губы.
Морс?.. Ну, занятно. А полусладкое у вас есть? Или, может, брют?
Павел засуетился:
Есть коньяк армянский отличный! Ника, выпьешь рюмочку?
Можно, чуть-чуть. Тут у вас свежо, чуть не снег с улицы… На отоплении экономите?
Александра опустилась рядом, всё больше ощущая себя чужой на своём празднике. Павел суетился около Вероники, подливал ей, шутил анекдоты времён Брежнева, а та заливалась над ними смехом так, что эхо по квартире катилось.
А вы, Александра, не работаете? наконец повернулась Вероника к хозяйке.
Я работаю, спокойно ответила Александра. Главный технолог на фабрике «Красный Октябрь».
Вот уж не скажешь! Такая вы… домашняя. Ну, знаете, как те, что мужу борщ варят и пироги пекут. Павел говорил, у вас золотые руки, но, мол, поговорить скучно, всё бытом живёте, а пироги отменные.
Молчали все. Телевизор гудел, часы тикали. Павел поперхнулся коньяком, покраснел.
Я такого не говорил! Ника путает…
Александра медленно отложила вилку. В её душе что-то оборвалось с тонким, тянущимся звоном.
Да расскажите, Вероника, ледяно бросила она. Что ещё Павел Сергеевич обсуждал? С удовольствием послушаю.
Ника попыталась отшутиться, но сделала только хуже.
Да что вы, Александра… Мужчины всегда новых эмоций жаждут, драйва. Вот Павел Сергеевич душа коллектива! На корпоративе ламбаду так танцевал все ахнули. Говорит: «Дома так не станцуешь, жена устаёт, ноженьки болят».
Александра посмотрела на свои ноги. Они болели не от усталости, а от многих часов на кухне ради этого вечера для любимого мужа.
Павел заёрзал, понял, что катастрофа уже здесь.
Налейте-ка всем по чуть-чуть! За мир и дружбу!
Нет, Александра не сводила глаз с Вероники. А про трубы? Что за беда у вас такая?
Вероника замялась:
Прорвало… весь пол водой, свет отрубили, холодина. Я растерялась, звоню Павлу Сергеевичу он же настоящий мужчина, надёжный!
Странно, задумчиво сказала Александра. На улице минус пятнадцать, после фонтана кипятка ни прически бы не осталось, ни маникюра свежего. А у вас только запах дорогого салона и чужих желаний.
Лицо Вероники пошло пятнами.
Да как вы смеете! Я гостья! Павел, скажите ей!
Павел жалко промямлил что-то про переодевание, но Александра его резко оборвала:
Молчи, Павел. Двадцать пять лет я мирилась с твоими мелкими изменами и задержками по работе. Думала семья дороже всего. А выясняется я для тебя кухарка, скука смертная.
Она резко рванула штору, открывая вид на двор: редкие фейерверки озаряли сугробы.
Всё, концерт окончен. Вероника Степановна, собирайте мандарины и за порог.
Ника рванулась было возразить, но встретилась взглядом с Александрой и замолкла.
Павел! завизжала она, уже в шубе. Ты позволишь выгнать меня в Новый год?
Павел обрёл решимость (или храбрость армянского коньяка):
Александра! Хватит истерик! Это и мой дом! Я пригласил гостя, и он останется мы люди культурные, пойми ты…
Культурные? усмехнулась Александра. Нет, Павел Сергеевич, так дело не пойдёт.
Она открыла сервант, достала огромную дорожную сумку, вытряхнула на пол подарки детям.
Всё тебе кажется, твой дом? Так вот, напоминаю квартира родом от моих родителей. Ты тут только временно. С первого же числа я подаю на развод и выписку. А сейчас оба за порог.
Павел вытянулся, как ученик перед строгой учительницей.
Да ты с ума сошла! Александра, ты чего? Куда мы пойдём?
Туда, где танцуют ламбаду, где кипят драйвом! К Веронике спасать её трубы!
Ты пожалеешь, Саша! крикнул он c порога. Останешься одна!
Себе я нужна, тихо сказала Александра и заперла дверь на оба замка.
В доме наступила тишина. Александра сползла по двери на пол. Слёз не было только ясная, прозрачная пустота, как после тяжёлого переезда, когда из квартиры вынесли ненужное.
В кухне накрыто на троих. Салаты, икра, утка… Александра взяла тарелку Вероники с наполовину надкусанным бутербродом и красным пятном от помады, с шумом бросила в мусорное ведро. Глухо звякнул фарфор музыка для ее ушей. Затем отправила туда и тарелку Павла. Оставила лишь свою любимую с золотистой каймой. Налила себе до краёв шампанского.
По телевизору начал речь Президент. За окном ждали боя курантов. Год уходил, забирая иллюзии, а возвращая самоуважение.
С Новым годом, Александра, сказала она отражению в окне.
Она отрезала самый сочный кусок утки, положила ложку «Оливье» и вдруг поняла: впервые за многие годы ест не на бегу, не заботится о чужих тарелках. Просто позволяет себе быть самой собой.
Телефон пикнул сообщение от дочери, Наташи: «Мамочка, с наступающим! Любим тебя, целуем! Приезжаем через неделю всей семьёй!»
Александра улыбнулась. Всё настоящее никуда не делось дети, дом, работа. А что ушло лишь шелуха, мешавшая дышать.
Она сделала глоток шампанского пузырьки обожгли язык, весело взбодрив душу. За стеной кричали «Ура!», запускали фейерверки, и Александра праздновала новый этап своей жизни свободу.
Часом позже она собрала излишки еды в контейнеры завтра понесёт дворнику Петру и консьержке Любе, пусть у них тоже будет праздник.
И утку… утку она доест сама. Она честно заработала это.
Перед сном Александра посмотрела в зеркало на неё смотрела красивая, сильная женщина с чуть грустными глазами, в которых теперь светилась решимость.
Драйва не хватало, усмехнулась Александра. Ну что ж, Павлуша, теперь будет тебе драйв и ламбада с разъездами по судам и жилью в однокомнатной хрущёвке.
Она улеглась на широкую кровать теперь она занимает её всю. Простыни пахли свежей лавандой.
Утром первое, что пришло в голову Александре: «Хочу кофе с зефиром из кондитерской на углу». И это была прекрасная мысль.
Что будет дальше развод, делёжка всё это потом. Сегодня её день покоя, тишины и счастья быть дома. Никогда больше никто не посмеет назвать её дом музеем, а саму скучной.
С Новым годом.
