Дуся, ну вот скажи честно, Надежда внимательно рассматривала её старое платье из домотканого льна, будто перед ней стояла не подруга, а экспонат из деревенского музея невиданной старины. Ты это действительно носишь? При муже-то?
Авдотья привычно поправила подол. Платье стало таким мягким и удобным, что его не хотелось снимать десятки стирок только делали его уютнее.
Мне по душе…
Да нравится ей… Тебе вообще многое нравится! подхватила Варвара, не отрываясь от «Нокии». Сиди дома, вари борщи, крути кружева. Ты ведь замечаешь, как время летит? Надо же жить, пока молодость есть, а не прозябать.
Надежда энергично завертела головой её новые серьги, крупные золотые кольца, весело позванивали:
А мы вот вчера с Афанасием были в новом трактире на Арбате. Нет слов, кайф! А ты, наверное, опять драники жарила?
Авдотья жарила. С грибами как любил Алексей. Он приходил домой усталый с комбината, ел с аппетитом и тут же засыпал у неё на плече под журчание старого телевизора. Авдотья не стала рассказывать этот простой, тихий сюжет зачем? Подруги бы только пересмотрелись.
…Давно это было, в начале девяностых. Тогда они втроём почти одновременно повенчались. Авдотья и по сей день помнит свою скромную регистрацию в районном ЗАГСе, шумную свадьбу Надежды с баяном, гармошкой и фейерверком на московской даче, а потом шикарное торжество Варвары: каждая гостья получила мокруху с именной вышивкой! Уже тогда Авдотья замечала взгляды: когда рассказывала, что хотят с Алексеем провести медовый месяц на озере в Смоленщине, Надежда усмехалась в бокал с шампанским, а Варвара закатывала глаза так яростно, что впору было спасаться.
С годами, подшучивание и лёгкое презрение стали обычным фоном их встреч. Авдотья даже научилась делать вид, что не замечает, хотя каждый раз этот укол отзывался неприятным холодком в груди.
Надежда была из тех, что в помещение влетает, словно хозяйка бала. Говорит громко, жесты размашистые, истории все о том, что, кто и как сказал. Квартира её с Афанасием превращалась в проходной двор: друзья, коллеги, знакомые и их родня всё там шумело и не унималось, оставляя после себя жирные пятна от грузинского вина на белом ковре.
В субботу собираемся человек двадцать будет, делилась Надежда по телефону. Приходи! Афанасий шашлык пожарит!
Авдотья вежливо отказывалась. Алексей после тяжелой смены мечтал не о гудящей толпе, а о тишине и спокойствии.
Ну и сиди, как мышь в норе, с оттенком жалости бросала Надежда.
Афанасий поначалу подыгрывал жене помогал угощать гостей, шутил, собирал грязную посуду. Авдотья встречала его на редких вечеринках: уставший, безжизненный взгляд, натянутая маска улыбки, движения автоматом. Наполнял бокалы, смеялся а сам словно смотрел куда-то вдаль.
Афоня, ты как не в своей тарелке, Надежда щипала его за щёку, громко, чтобы все слышали. Улыбнись, а то народ подумает, что голодаешь!
Афанасий улыбался. Все смеялись. А Авдотья думала: как долго человек может носить чужую маску, пока она не прорастёт кожей? Или пока не наступит ужасная усталость захочется сорвать её с лица.
…Десять лет ушло, а маска треснула. Афанасий ушёл к коллеги тихой женщине из бухгалтерии, говорят, она ему пироги на работу приносила и слова поперёк не скажет. Надежда узнала последней весь коллектив уже месяц шептался.
Он меня бросил! рыдала она в трубку, и Авдотья слышала на фоне, как что-то тяжёлое падает с полки. Неблагодарный! Я ему всю молодость, а он ушёл!
Авдотья слушала молча. А что сказать? Что Афанасий засыпал десять лет под чужой хохот и просыпался под чужую болтовню? Что дом не цирк, а пристанище?
После развода выяснилось: квартира куплена в кредит, долгов на пол-«Жигуля». Надежда осталась одна, разгребая бумаги; её громкий смех почти исчез.
Варвара в свою очередь строила «красивую жизнь»: её альбом в «Одноклассниках» пестрел фото из ресторанов, бутиков, с морских курортов. Безупречный макияж, подписи про «счастье» и «жизнь как подарок». Илья мелькал там в фоне: как надежный, но невидимый кормилец.
Глянь, Варвара показывала новый смартфон. Людке муж купил серёжки у «Грачёвых», а мой опять ерунду притащит!
Может, он сам хочет выбрать?
Варвара смотрела на Авдотью с удивлением:
Нет. Я ему свой список скинула в Телеграме пусть выбирает.
Авдотья промолчала. Алексей накануне подарил ей книгу давно искала, он нашёл в букинистической лавке, сам завернул в коричневую бумагу. Варваре рассказывать не стала та только посмеялась бы над «бедностью».
Пять лет Илья соответствовал планке: вкалывал, подрабатывал, тянулся а Варвара поднимала планку всё выше. А потом встретил в книжной скромную продавщицу: разведённая, с девочкой, без маникюра и брендовых сумок. Она смотрела на него просто, с уважением. Так, как будто он уже хорош, без условий.
Развод прошёл быстро, но тяжело: Варвара требовала всё, а получила половину по закону. К тому времени от семейного бюджета остались одни долги абонементы на СПА, визиты к косметологу, бесконечный шопинг. О сбережениях нечего было и говорить.
Как жить теперь? сидела Варвара в кофейне на Сретенке, растирая слёзы. На что?
Авдотья пила любимый цельнозерновой кофе и думала: за эти годы Варвара ни разу не спросила, как у неё дома дела, здоров ли Алексей. Всё всегда крутилось вокруг самой Варвары.
В конце концов обе остались одни без мужей, без привычных денег, с рухнувшим прежним строем жизни. Надежде пришлось искать вторую работу для расчёта с долгами. Варвара переехала на окраину и почти перестала выкладывать фото.
А Авдотья продолжала своё простое счастье: готовила Алексею ужины, расспрашивала о делах, внимательно слушала истории о переговорах на фабрике и о поставщиках. Не требовала ни подарков, ни сравнения с чужими мужьями, не устраивала сцен. Просто была рядом. Надёжная, как кирпичная стена. Тёплая, как ламповый свет на кухне.
Алексей всё это ценил по-настоящему. Однажды пришёл домой с объёмной папкой документов.
Что там?
Половина дела. Твоя теперь.
Авдотья долго смотрела на бумаги, не решаясь их тронуть.
Зачем?
Ты заслужила. Я хочу, чтобы ты была защищена. Без тебя всего этого не было бы.
Ещё через год Алексей купил новую просторную квартиру на Беговой, записал на её имя. Авдотья прослезилась, уткнулась ему в плечо, а он гладил её по голове: «Ты моё счастье. Моя тихая гавань».
Бывшие подруги стали захаживать к ней на чай, сначала редко, потом чаще. Зависали на новом диване, теребили шёлковые подушки, разглядывали картины с русской природой.
Это откуда? Надежда вопросительно обвела гостиную глазами.
Алексей подарил.
Просто так?
Просто так.
Подруги переглянулись. Авдотья добавила им чаю промолчала.
В однажды Марина не выдержала: резко поставила чашку, кофе плеснул на блюдце, и сказала:
Ты объясни мне, Дуся, почему всё у нас ушло прахом, а ты, серая мышка счастлива?
Висела тишина. Варвара смотрела в окно, будто это её не касается, но пальцами дрожащими крутила дешёвое кольцо вместо прежней роскоши.
Авдотья могла бы объяснить и про терпение, и про заботу, и про то, что счастье это рутина, внимание к пустякам, что любовь это слушать, беречь, не требовать, а отдавать.
Но зачем? Двадцать лет они её не замечали, считали чем-то вроде мебели. Двадцать лет учили «не быть скучной» и «жить ярко». Двадцать лет не слушали никого, кроме себя.
Видно, повезло, тихо ответила Авдотья и улыбнулась.
После этого визита подруги стали заходить всё реже, а потом пропали совсем. Зависть оказалась крепче дружбы, общего прошлого, разума. Легче повернуться спиной, чем признать, что сами ошибались.
Авдотья не страдала. Пустое место внутри быстро наполнилось ясностью, словно скинула тесные лапти и стала свободна.
…Пролетели ещё десять лет. Авдотьин возраст пятьдесят четыре. Жизнь хорошая. Дети выросли, первый внук появился, Алексей всё ещё приносит домой новые книги, завернутые в плотную бумагу. Одна дальняя знакомая недавно рассказала: Надежда так и не вышла замуж, работает с утра до вечера, часто жалуется на здоровье. Варвара сменила трёх мужей всё рушится: обиды, упрёки, претензии.
Авдотья слушала эти вести не с злорадством, а просто. Иногда именно такие, незаметные, тихие «мышки» находят единственное настоящее счастье то самое внутреннее, за которое не купишь ни серёжки, ни квартиру.
Она выключила телефон и стала готовить ужин. Алексей обещал прийти пораньше, а попросил как в молодости жареную картошку с грибами.
