Слушай, доченька, тут такое дело
Ольга уже поняла, что разговор будет непростым. Мама обычно начинала подобное с тягучего «Слу-у-ушай» и ничего доброго после этого ждать никогда не приходилось.
Помнишь Вику, дочь тети Валентины? Ну, ту, которая мне троюродная сестра? Тебе, между прочим, тоже какая-то там родственница.
Какая-то там Мам, я ее всего раз видела, на дедушкиных похоронах лет десять назад.
Какая разница! Кровь есть кровь. Так вот, у них беда. Квартиру, где они снимали, хозяева продают. Их с мужем и сыном выгоняют. Представляешь?
Ольга сжала переносицу. За окном лениво моросил декабрьский вечер, а кофе в чашке остывал так же стремительно, как у неё угасало терпение.
Мам, сочувствую, конечно. Но я-то тут при чем?
Ну как же! У тебя трёшка огромная. Ты одна там живёшь. Им бы на время у тебя остановиться, месяц-другой. Ну, пока не найдут что-нибудь
Нет.
Слово вылетело у Ольги до того, как она всё обдумала.
Как это нет? мама растерялась от прямоты. Может, ты хоть расскажешь, почему?
Мам, я не готова пускать в свой дом людей, которых практически не знаю. Особенно с ребёнком. И неизвестно на какой срок.
Ну не неизвестно! Я же сказала только временно, максимум пара месяцев. У Вики муж работает, они скопят на залог и найдут новое. Оля, у них сыну восемь лет! Ты же не хочешь, чтобы ребёнок оказался на улице?
Пусть найдут комнату, хостел, гостиницу, что угодно.
На что? У них сейчас ни копейки лишней! Сейчас выгнали и всё, на улице!
Мам, это не моя забота.
И вдруг мама тихо заплакала: не навязчиво, без истерик просто тихонько всхлипывала. Ольга закрыла глаза.
Я тебя не узнаю, мама проговорила сквозь слёзы. Ты стала чужой, холодной. Родные люди в беде, а тебе всё равно
Они мне не родные. Это твоя родня.
А значит и твоя! Или ты забыла, что значит быть семьёй? Что значит помочь своим?
Мам, я работаю из дома, мне нужна тишина и личное пространство. Я не готова делить свой дом.
Ну временно же! Ёлки-палки, что тебе стоит? Квартира у тебя неприлично большая, ты одна, как сова сидишь. Даже кота не завела хоть бы какая польза была
Есть польза я там живу.
Эгоистка, мама всхлипнула. Вырастила эгоистку, кто бы мог подумать! Собственная дочь родне отказывает!
Я не кусок хлеба отказываю. Я просто не готова пустить неизвестных людей в мой дом.
Дальше спор закольцевался. Мама повторяла свои доводы, Ольга свои отказы. Через сорок минут Ольга вдруг поняла, что пару раз уже произнесла: «Ладно, я подумаю». Потом добавила: «В принципе, наверное, можно попробовать».
Только на месяц, наконец сдалась. Максимум два. Если что-то не так, они сразу уходят.
Конечно! Олечка, спасибо, родная, даже не представляешь, как ты меня выручила!
Внутри у неё всё сжалось. Даже не физически на душе была клаустрофобия, будто совершила огромную глупость.
Следующим утром раздался звонок в семь. Ольга полураздетая, с опухшими глазами, открыла дверь и едва не поскользнулась: в квартиру влетели чемоданы, баулы, коробки и визгливый мальчишка.
Ольга! Солнце! Вика бросилась к ней и поцеловала. Спасибо, дорогая, просто спасла нас!
За нею вошёл плечистый мужик в спортивных штанах и восьмилетний мальчишка, который тут же ускакал изучать квартиру.
Серёжа, неси сумку сюда! прокричала Вика.
Ольга пересчитала: семь чемоданов, четыре коробки и два здоровенных контейнера. Для «пары месяцев» перебор.
Мы быстро всё устроим! заверила Вика. Ты нас и не заметишь.
Первые две недели прошли в контролируемом хаосе. Ольга пряталась в своей комнате, работала как могла под шум телека и грохот беготни из коридора. Сама себя убеждала: это ведь временно, потерпеть можно.
Потом Вика переставила стол на кухне «так удобнее же». Серёжа захватил балкон как личную зону отдыха. Мальчик сломал ручку на двери ванной, и никто чинить не торопился.
Вика, давай поговорим, поймала Ольга её на кухне. Почти месяц уже, как с поисками жилья?
Ищем-ищем, пробормотала Вика, не отрываясь от телефона. Всё страшно дорого, даже не представляешь. Но найдем скоро, не беспокойся.
Мне нужны точные сроки.
Вика посмотрела на Ольгу, взгляд стал другим холодным.
Ольга, куда мы пойдём? На улицу? С ребёнком?
Я не о том. Просто
Мы ищем! тон Вики стал резче. Чего ты ещё хочешь? Чтобы мы на вокзале спали?
Из комнаты вышёл Серёжа.
Что, проблемы?
Ольга глянула на них обоих: теперь лица не смущённые, не благодарные.
Нет, сказала она. Никаких.
И ушла к себе.
Проблемы росли. Серёжа занимал ванну утром ровно в то время, когда у Ольги созвон с клиентом. Вика разложила её продукты на нижней полке холодильника, свои на верхних: «нам так удобнее». Мальчик научился включать мультики на всю громкость в выходные, начиная с семи утра.
Ольга работала урывками. Засыпала под бубнение телевизора, просыпалась от грохота, когда Серёжа что-то ронял.
Однажды вернулась из «Пятёрочки» рабочий стол завален игрушками мальчишки, а Вика сидит в её кресле и что-то листала.
А, ты вернулась, даже не встаёт. Слушай, инет тут тормозит страшно! Надо бы побыстрее.
Это мой рабочий кабинет.
И что? Мальчику негде играть в комнате тесновато.
Ольга молча собрала игрушки, вынесла в коридор. Вика фыркнула, но промолчала.
Вскоре приходит платёжка за коммунальные. Сумма выросла вдвое. Ольга кладёт бумажку на кухонный стол, пока все за ужином.
Надо косты обсудить.
Серёжа ест молча. Вика режет котлету.
Какие расходы?
Коммуналка. Вас трое, я одна. Логично счета хотя бы поровну.
Вика отложила вилку.
Ольга, ты сейчас серьёзно? Мы же родственники. Ты что, деньги с нас брать собралась?
Разделить расходы обычная вещь.
Обычная?! Серёжа поднял голову. Обычно помогать семье, а не копейку выколачивать с тех, у кого и так проблема.
Вы живёте у меня два месяца бесплатно. Пользуетесь моим интернетом. Я даже не о ренте только коммуналка.
Ну если тебе жалко пару рублей, так прямо скажи, Вика встала. Не надо играть добрую девочку.
Ольга смотрела, как все вышли с кухни. Мальчик подхватил последний кусок хлеба. Серёжа бросил: «Жадная!»
Она посидела одна до полуночи, считала деньги, думала о родственной «обязанности». Подсчитывала, сколько уже ушло на незваных гостей.
Утром Ольга вошла в гостиную, где Вика с Серёжей смотрели «Comedy Club».
У вас неделя.
Вика даже не обернулась.
Чего?
Неделя, чтобы найти жильё и освободить квартиру.
Оба повернулись.
С ума сошла? Серёжа вскочил. Нам куда теперь?
Это не моё дело. Я дала вам два месяца. Вы не искали новое, за жильё не платили, мои границы не уважали. Достаточно.
Кто ты вообще? Вика тоже встала. Думала, раз квартиру отхватила, теперь королева?
Я хозяйка тут. И хочу спокойствия.
Мама твоя знает, как ты с родней обращаешься? Серёжа приближается. Позвонить ей?
Звони.
Вика хватает телефон. Ольга не двигается. Пусть звонит маме, пусть та рыдает, ругает. Решение уже принято.
Неделя. Если через семь дней вы ещё тут вызываю участкового.
Ах ты Вика задыхается от злости. Да как ты смеешь! Мы же
Вы у меня жили. Даром. Разница огромная.
Ольга спокойно ушла к себе, захлопнула дверь. Села на кровать, обняла колени. Сердце глухо и быстро билось, но вдруг стало очень спокойно.
Эта неделя была адом. Вика нарочно не убирала, Серёжа «случайно» сломал полку, мальчик рисовал фломастерами на обоях. Ольга фотографировала всё на телефон.
На седьмой день они уезжали. Серёжа матерился под грохот чемоданов по лестнице. Вика на пороге бросила:
Пусть тебе всё это вернётся бумерангом!
Ольга закрыла дверь.
Она прошлась по комнатам, убрала чужое, проветрила спальню и кухню, переставила мебель обратно.
К вечеру квартира ощутимо стала домом.
Ольга налилила себе бокал красного, села на диван. Телефон молчал мама, видимо, ещё не оправилась. Переживёт.
Доброта классная вещь. Но если без границ, превращается в слабость. А слабостью пользуются.
Ольга пообещала себе: больше никогда. Ни «семейных обязательств», ни «временно поживут», ни чужих людей в её доме. Допила вино, вымыла бокал, легла спать. И впервые за последнее время в абсолютной тишине.
