Любовь не для глаз людских
Ночью в призрачном свете синявых облаков Анюта вышла из деревянной избы, держа в обеих руках тяжёлое железное ведро с картофельными очистками для свиней, и прошла, словно привидение, мимо мужа своего Геннадия. Генка третий день копался у колодца: хотел сделать крышу на резные узоры зачем, непонятно, ведь дел невпроворот! Жена крутится в хлопотах, в сарае гремит ведрами, скотину поит, а он стоит, сапогами утопая в опилках, то ножом что-то выстругивает, то беспечно улыбается. Вот какой муж ей достался ни теплого слова, ни скандала, ни тарелкой по стене! Лишь молча работает, только иногда подойдет, посмотрит так пристально и ладонью проведёт по её рыжей толстой косе вся ласка. А так хочется, чтобы говорил: «Солнышко ты моё», или: «Лебёдушка златокрылая»
Задумалась о женской доле, да не заметила, как едва не наступила на старого пса Филимона, что лежал перед крыльцом и жевал кость, как леденец. Тут Генка ловко подскочил, поймал жену за локоть, а на пса глянул строго и будто по-отцовски:
Филя, что ж суёшься под ноги? Потеряешь хозяйку всё хозяйство развеется по ветру!
Филимон виновато опустил глаза и подбежал к будке, будто понимал каждое слово. Анюта снова поразилась: как же животные слушают Генку! Спросила у мужа однажды, в чём тут дело, а тот только плечами пожал:
Люблю я зверей, вот и тянутся ко мне.
Анюта тоже мечтала о любви чтобы на руках носил, да чтобы на рассвете шептал нежно, да чтобы цветок сирени на подушку клал. Но Генка скуп на слова, и стала уж Анютка думать: любит ли он её, хоть капельку?
С Богом, соседи! крикнул вдруг Василий через тин, покачиваясь на калитке. Генка, ты что, опять чурбачки мусолишь? На кой нам эти твои узорчики, еще никто не видел, чтобы из колодца пить да на красоты любоваться!
Хочу, чтобы дети наши на красоту росли, чтобы сердце у них мягким было, упрямо ответил Генка.
Так детей-то для начала заведи, рассмеялся Василий, хитро подмигнул Анюте.
Генка с тоской глянул в упор на жену, а она только покраснела да поспешила в избушку. Не спешила она с детьми; ведь молодая, румяная, ещё хочет для себя пожить, а муж тихая вода, не рыба ни мясо. А как стоит Василий рядом, такой плечистый, сильный, улыбнётся и скажет: «Анюта, златоглазая, росинкой блестишь в утреннем тумане» так и тянет его голос, ноги слабеют, но все равно убегает Анютка, не даёт уговорить себя. Замуж выходила пообещала быть верной, а мать с отцом наставляли: береги семью, больше счастья нет.
Но всё равно хочется выглянуть в рассветное окно а вдруг он там, за тыном?
На следующее утро, когда солнце рассыпало по двору розовые монеты, Анютка выгоняла рябую корову Дусяню за ворота, а у самой калитки встретилась с Василием.
Анютушка, лебёдушка, что стороной меня обходишь? Или робеешь? На тебя смотрю сердце уходит в пятки. Приходи ко мне на зорьке, когда твой рыбак на утренний пруд уйдёт. Счастливой тебя сделаю, ни в сказке сказать, ни пером описать
Анюта зарделась, щеки её вспыхнули малиновым цветом, всё внутри затрепетало, а слов не нашла только проскользнула мимо Василия, как ветерок сквозь ржаное поле.
Я тебя жду!.. эхом прокатилось ей вслед.
Весь день в нём мысли жило; мечтала о ласке, о запретной нежности, а решиться никак не смела. До утренней зори еще далеко, а вдруг
К вечеру Генка натопил баньку. Позвал соседа:
Заходи, Василь, попаримся на дружбу!..
Тот только рад: свою баню топить не надо, дровишки берегутся. Вот и парились они веником берёзовым до пунцовых перепонок, пар клубится, головы тяжелые от пара и забот. Вышли в предбанник остыть, а Анюта им графинчик самогона поставила, да пирог испекла и вспомнила про хрустящие малосольные огурцы в погребе.
Спустилась за огурцами, а когда вернулась за дверью услышала приглушённый разговор:
Да уж, Генка, бормотал Василь, поехали со мной! В городе такие вдовы есть тебя заласкают, забудешь свою тихоню. Красавицы одна другой слаще! Не то что твоя Анюта простая, как мышка.
Нет, Василий, прозвучал сдержанный голос Генки, не нужны мне ни красавицы, ни разговоры пустые. Анюта у меня любимей всех женщин на белом свете. Не было, нет и не будет прекраснее. Гляжу на неё и никакого солнца не надо, только её коса золотится, душа поёт. Так люблю её, что сказать не могу: слова застревают, язык груб. Обиду чувствует, знаю. Боюсь потерять её, без неё всё для меня пустой луг, безветрие.
Анюта выпрямилась, всхлипнула слеза прокатилась по щеке. Подошла на свет и сказала твёрдо:
Василий, ступай-ка ты, вдовушек согревать! А нам с Генкой своих забот хватает красота его резная детей дождаться должна. Прости меня, Геночка, мысли глупые в голове держала. Моё счастье вот оно, рядом ходит, а я слепа была. Пойдём, милый, вся жизнь у нас впереди
Наутро, как солнце скользнуло по занесённой инеем крыше, Генка на рыбалку не пошёл.
