Знаешь, у нас в деревне всегда найдутся какие-нибудь домашние хлопоты
Бабушка Валентина еле-еле приоткрыла покосившуюся калитку, с трудом доковыляла до двери, долго возилась со старым, уже проржавевшим замком. Вошла в свой древний, давно не отапливаемый дом и сразу плюхнулась на стул у холодной печи. В избе пахло запустением.
Всего каких-то три месяца её не было, а потолок уже зарос паутиной, любимый бабушкин стул жалобно поскрипывал, ветер гулял по трубе дом встретил её с обидой: куда ж ты запропастилась, хозяйка, как же нас тут зимовать-то оставила? На кого покинула?
Сейчас, мой хороший, погоди чуть, отдышусь Натоплю, согреемся
Всего год назад Валентина Никитична шустро бегала по дому: то белила стены, то подкрашивала что-нибудь, воду носила из колодца. Её маленькая, юркая фигурка то кланялась у икон, то суетилась у плиты, то мелькала в саду то сажала что, то пропалывала, то поливала.
И дом вместе с хозяйкой радовался жизни: половицы приветливо скрипели под быстрыми шагами, двери и окна без возражений поддавались проверенным, натруженным рукам, печка сама пекла румяные пирожки. Бабушке было хорошо в любимом доме, а ему с ней.
Жизнь у Валентины Никитичны непростая была: мужа похоронила рано, троих детей на ноги поставила, всех выучила, в люди вывела. Один сын капитан дальнего плавания, второй военный, полковник, оба далеко живут, редко приезжают. Только младшая дочка Тамара осталась в деревне, работает главным агрономом, целыми днями пропадает на полях, а домой к матери успевает заскочить разве что в воскресенье чайку попить с пирогами, да и то ненадолго.
Радость бабушкина внучка Светлана. Фактически на руках у Валентины Никитичны и выросла.
А какая красавица! Серые, большие, глубокие глаза, волосы до пояса цвета пшеничного поля, тяжёлые и блестящие, аж сияют на солнце. Заплетёт косу у всей деревни мальчишки головы теряют. Такая осанка да стать горожанки позавидуют.
Бабушка в молодости тоже ладная была, но если старую фотографию с нынешней Светой сравнить ну пастушка и настоящая царевна, честное слово.
Светлана и учёная закончила сельскохозяйственную академию в Пскове, вернулась в родные края работать экономистом. Замуж вышла за местного ветеринара, по программе молодой семьи им дали новый дом.
И что за дом! Красный кирпичный, двухэтажный по тем временам почти особняк, а не дом! Только что: садика вокруг нет, как у бабушки ну, три куста кое-как зеленеют, да и Светлана к огороду без особого интересу: хоть и сельская девчонка, но бабушка всю жизнь оберегала, не давала ни надорваться, ни замёрзнуть.
Вскоре и сынок родился, Васенька. Тут уже не о саде думать.
И стала Света бабушку звать к себе: ну, пойдём, Валентина Никитична, у меня просторно, топить не надо, тепло, светло! А у бабушки на восьмидесятый год ноги подвели, болезни навалились. Поддалась, послушалась внучку пожила у неё месяца три.
А потом слышит:
Бабушка, я тебя люблю, ты же знаешь Но что ж ты только сидишь? Ты ведь всю жизнь в хлопотах! А у меня тут хозяйство я помощи жду
Доченька, милая, ноги не ходят уже старая стала
Как только переехала сразу старая, да?
В общем, через какое-то время бабушка оказалась снова в своём доме. Переживала сильно, что не смогла помочь любимой внучке, ещё хуже стало: ноги уж совсем не слушаются, до кухни дойти целое испытание, про храм и думать нечего.
Отец Борис, настоятель местной церкви, сам пришёл её навестить за долгие годы баба Валя ему во всём помогала, и он решил теперь помогать ей. Оглядев избушку как следует, понял, что без помощи тут никуда.
Сидит баба Валя за столом, пишет сыновьям в Москву и Владивосток письма как обычно, ежемесячные. В избе прохладно, печку затопить сил мало. На ней поношенная кофта, старый платок, а ведь всегда была аккуратисткой. На ногах стоптанные валенки.
Пришёл, засучил рукава подрясника: выгреб золу из печки, подбросил дров. Принёс воды, поставил кипятить чайник, выложил на стол каравай хлеба и пряники от матушки Александры привет. Заодно подумал: надо Анну позвать, она не так далеко живёт, лет на двадцать её моложе может, помочь будет охота.
Батюшка, помоги адреса на конвертах написать, а то у меня почерк совсем развалился
Отец Борис сел, аккуратно вывел адреса, глянул на неровные строки. По большому счёту, всё одно: У меня всё хорошо, сыночек, не переживай, живём неплохо, спасибо Господу! Только кляксы солёные по листу размазаны
Анна действительно стала нянчиться с бабушкой, батюшка регулярно её исповедовал и причащал, а в большие праздники и вовсе дядя Петя муж Анны, старый моряк приезжал с ней на мотоцикле в церковь.
Внучка Света всё реже появлялась, а потом и заболела серьёзно: долго списывала недомогание на желудок, а оказалось рак лёгких. Сгорела за полгода. Муж её на могиле чуть не поселился: приносил бутылку, пил, ночевал прямо на кладбище, потом шёл за очередной. Васеньку, четырехлетнего, забрала к себе Тамара, но работать приходилось с утра до ночи, и через месяц Васю стали готовить в интернат. Там хоть директор толковый, питание хорошее, детей на выходные отпускали домой.
Только не такое бабушка хотела внуку счастье. Села она в люльку старого Урала, за рулём дядя Петя важный такой, в тельняшке с якорями, и отправились к Тамаре.
Я Васю к себе возьму, говорит баба Валя строго.
Мам, да у тебя самой здоровье никакое! Как с пацаном-то будешь справляться? Готовить, стирать
Пока я жива, внука в интернат не пущу, сказала и точка.
Тамара притихла, собрала Васины вещи, дед с бабкой повезли его в старую избу. Соседи судачили: мол, совсем бабулька с ума сошла самой уход нужен, а ещё маленького притащила! Не кутёнок ведь.
После воскресной службы отец Борис шёл к бабе Вале с тяжёлым сердцем: не выносить ли вроде бы брошенного и голодного мальчика из бедной избы?
А там тепло, уютно, печка натоплена жарко, Васенька чистый, довольный, балуется слушает на пластинке Колобка, а баба Валя порхает по избе: ватрушки делает, яйца в творог вбивает, тесто месит, да на сковородке пироги печёт. Лёгкая, быстрая, будто лет двадцать назад!
Отец наш дорогой, погоди чуть, сейчас и вам, и матушке Александре угощу ватрушками горячими!
Отец Борис домой пришёл в полном изумлении рассказал жене. Матушка Александра только улыбнулась и тетрадку достала из шкафа, стала читать страничку из семейных воспоминаний:
Старая Егоровна уже совсем жить перестала, да внучка Настя из роддома приехала с крохой. Все ушли по делам, оставив двух женщин: одну почти не живую, другую неопытную, молоко ещё не пришло, дочка орёт, Егоровне помирать мешает Тут вдруг старушка раз глаза откроет, встала, тапки ищет, младенца на руки взяла вся бодрость вернулась! К вечеру уже по дому ходит, внучку укачивает, а Настя отдыхает.
Моя прабабушка Вера Егоровна, как меня встретила, так решила: А помирать нам рановато есть у нас ещё дома дела!
Так вот, Валентине Никитичне и не позволено было расслабляться. Люди нужны ей, а ей нужны люди жить надо, пока в доме хлопоты не кончились!
Вот такая у нас деревенская жизнь пока кому-то нужен, сил хватает даже когда кажется, что их не осталось вовсе.
