Было это давным-давно, кажется, в разгар теплого лета. Возвращалась я вечером с занятий по художественной гимнастике, когда увидела на тротуаре неподалёку одинокого старика. Совсем уж седой, на вид еле держится на ногах. Он лежал на асфальте, не в силах подняться, а мимо спешащие люди, обходили его стороной, все косились, кто-то даже презрительно морщил нос: мол, опять пьянчуга валяется.
Но что-то во мне не позволило пройти мимо. С детских лет мама учила меня, что помогать нужно каждому, кто оказалась в беде, насколько хватает своих сил. Я подошла и тихонько спросила:
Вам помочь, дедушка?
В ответ он лишь мычал что-то нечленораздельное, всё пытался дотянуться руками до меня.
В этот момент мимо шла женщина; бросила мне:
Девочка, не трогай его. Не видишь, пьяный, да ещё весь грязный, заразишься чем-нибудь, да и пошла себе дальше.
Взглянув внимательнее, я заметила у дедушки руки все в крови. Тут меня охватил страх нешуточный. Я вновь спросила его, что произошло, но он только проковылял пару слов и с земли, как бы виновато, поднял рядом валявшийся пакет, в котором были осколки пивных бутылок. Стало понятно, откуда порезы: дед собирает стекло, что чужие выбрасывают.
Я достала влажные салфетки, начала осторожно вытирать ему руки самой не хотелось испачкать одежду. Когда раны были хоть немного очищены, я помогла ему подняться. На просьбу назвать адрес он опять только бормотал да мычал. Тогда начал показывать рукой направление. Так мы медленно дошли до многоэтажки напротив. Дед показал мне на домофон два пальца, я догадалась номер квартиры.
Я набрала нужный номер, и из динамика послышался встревоженный женский голос. Дедушка снова замычал в ответ, и спустя минуту во двор выбежали женщина и мужчина. Они с испугом кинулись к старику, стали его осматривать жив ли, цел ли. Мужчина благодарно кивнул мне, взял дедушку на руки и понёс в дом, а женщина взволнованно спросила, чем же мне отблагодарить.
Я вежливо отказалась, уже повернулась уходить как она вдруг крикнула:
Постой, милая, подожди!
Она молнией метнулась в подъезд и вернулась почти сразу с огромной плетёной корзиной малины в руках.
Своя! с гордостью улыбнулась она.
Я снова попыталась отказаться, но она настояла:
Бери, бери, угощайся. Мы и так чуть с ума не сошли, когда с дачи приехали и деда дома не нашли.
Тут она поведала мне душераздирающую историю: когда-то, во время войны, деда, Михаила Сергеевича, в плен у немцев взяли. Чтобы не выдать свою должность, язык себе повредил от страха, чтобы не вырвалось ни одного важного слова. Потом, в неволе, рана загноилась, пришлось половину языка ампутировать. Так и остался навсегда почти немым только мычит да жестами может что-то показать.
Во дворе нашем подростки по вечерам частенько стали собираться, пиво пить, всякую посуду бить. Стекло разбросано где попало. Мы и в милицию жаловались, но толку мало. Вот и стал дед после того, как Соня, их маленькая дочка, ступню изрезала о стекло, ходить каждый вечер собирать эти осколки, чтобы другие дети не пострадали. А сам уже еле ходит силы не те, ноги дрожат. Родные его и уговаривали, и ключи прятали, всё бесполезно. Были случаи, что он падал и лежал на холодной земле по несколько часов пока домой не вернутся, никто и не поможет.
Я слушала её, не могла сказать ни слова. Она сама вложила в мои руки корзину с малиной. Я только низко поклонилась ей, слов подобрать не смогла, и пошла прочь.
На полпути до дома меня вдруг прорвало слёзы закапали по щекам. Почему у нас так? Почему мы закрываем глаза на чужую беду, думаем только о себе? Хочу сказать всем: если видите человека, который лежит и не может подняться, не спешите считать его пьяницей или бродягой. Подойдите, спросите возможно, ему нужна ваша помощь. Особенно прошу вас, молодые, помнить мы не равнодушные, мы люди, и должны оставаться людьми, а не превращаться в бессердечных.
