9 мая
Сегодня утром проснулась раньше обычного праздники на дворе, но спать не хочется. Зайдя на кухню, увидела Максима за столом: пальцы у него нервно перебирали бумаги, то раскладывал их веером, то старательно снова собирал в аккуратную стопку. На листах цифры, планировки, суммы платежей. Сын был явно на взводе.
Мама, ты не представляешь, что сейчас творится с квартирами! он даже голос понизил, будто в доме кто-то еще спит. Цены растут каждую неделю. Если срочно не внесем аванс за эту трёхкомнатную, нашу мечту уведут прямо перед носом.
Я пододвинула ему чашку остывшего чая, посмотрела на эти расчеты: вот, думаю, Софье и Тимофею по отдельной комнате, взрослые наконец-то поживут по-человечески.
Сколько тебе не хватает, сынок? спросила спокойно.
Восемьсот двадцать тысяч рублей, выдохнул он. Я понимаю, это космические деньги. Но Анна уже вся издергалась, дети растут, а мы по съемным да углам.
Смотрела на него всё тот же мальчик, которому я раньше гладила лоб, когда он переживал за двойку по математике. Тридцать два года, семья, а взгляд просит помощи, как когда-то.
У меня есть кое-какие сбережения, на счёте лежат, сказала я.
Мам, если дашь честно отдам! Только немножко устаканится, всё верну.
Положила ладонь на его руку кожа грубая, все эти годы на кухне, по хозяйству, по работе.
Максим, речь же про твоих детей, моих внуков. О чём вообще разговор! Семья важнее всего.
* * *
В отделении банка дрожащим, но аккуратным почерком подписывала бумаги. Восемьсот двадцать тысяч почти всё, что копила все эти годы. На «чёрный день», пока здоровье позволяло, ради покоя. Сын обнял у окошка кассы запах его куртки, словно в детстве.
Мам, ты чудо! Спасибо тебе прошептал, даже не замечая очереди.
Ступай, сынок, Аня, наверное, волнуется, ответила я.
* * *
Первые месяцы в новой квартире прошли в суматохе разъезды, покупки, помощь везде. Я с тяжёлыми пакетами с «Пятёрочки», закупала куриное филе, гречку, масла, творожки для малышей. Помогала Анне с гардинами, уборкой, вешала шторы, стирала плечи от строительной пыли.
Тимофей, осторожно с молотком! кричала, одновременно учила Анну лепить голубцы.
Анна кивала, смотрела в телефон. Максим приходил вечером: уставший, ужинал, благодарил на ходу и скрывался в спальне.
Спасибо, мам, чем бы мы без тебя занимались? бросал мимоходом.
* * *
Проходит полгода. На экране знакомый номер:
Мам, тут такое дело Ипотека совпала с ремонтом машины, ну, тридцать пять тысяч не хватает.
Молча перевела деньги. Молодым тяжело кто же спорит: работа, детские болячки, первые годы в новом доме да и цены выше крыши. Вернут хорошо, не вернут не страшно. Моя семья.
* * *
Годы текли словно вода сквозь пальцы. Тимофей отметил семь лет, купила ему долгожданный конструктор. Софья закружилась в новом платьице розовое с пайетками, как у сказочной принцессы.
Бабушка, ты самая лучшая! визгнула, обняв за шею, пахла карамельками и шампунем.
С каждым выходным забирала внуков к себе то в театр, то кататься на коньках, то в парк. Кормлю мороженым, покупаю книжки и мелочи, карманы пальто уже не выдерживают лакомств и салфеток.
Пять лет пролетели на этой доброй каторге. Деньги «мам, на ипотеку туго». Больничные «мам, вынь-да-положь». Продукты «мам, ты же всё равно мимо магазина идёшь» Благодарности всё меньше будто так и должно.
* * *
В один дождливый день увидела на кухонном потолке ржавые разводы затопили соседи сверху. Квартира стала почти непригодна для жизни.
Набрала Максима.
Сын, помоги надо ремонт делать, когда мне компенсацию выплатят неизвестно
Мам, ну ты понимаешь у меня сейчас совсем другие приоритеты. У детей кружки, Анна курсы записалась Не могу.
Я и не прошу многого, просто помоги найти строителей или что-то подскаж
Нет времени, мам, правда. На такие мелочи сейчас некогда. Потом поговорим, ладно?
В трубке короткие гудки.
Я уставилась на телефон. На заставке мы с внуками: новогодняя фотография, все улыбаются. Вспомнились без раздумий отданные им деньги, выходные для их детей, забота, про которую давно никто не спрашивал. А теперь «другие приоритеты».
Потёк закапал мне на ладонь. Стало зябко холод, как будто в душе.
* * *
На следующий день Анна сама позвонила, что бывает нечасто.
Лидия Павловна, Максим сказал, вы звонили Поймите, каждый должен решать свои вопросы сам. Мы тоже не ходим ни к кому сами платим, сами делаем.
Я чуть не засмеялась. Ипотека, которую я давала каждый третий месяц; аванс, почти полностью из моих сбережений.
Конечно, Аня. Каждый сам за себя.
Вот и отлично. А то Максим переживает, что вы, может, обиделись. Вы не обиделись?
Нет, не обиделась.
Опять гудки.
Поставила телефон на стол, долго смотрела, будто ждала, что он сам мне что-нибудь объяснит. Села к окну, повернулась назад за стеклом ничего утешающего.
Ночи стали длинными крутила в голове всё, что дала и сделала за последние годы. Сама создала эту уверенность у сына, будто мать это вечный банк помощи и заботы.
С утра позвонила в агентство недвижимости.
Хочу продать дачу под Москвой, шесть соток, свет есть, дом крепкий.
Дача, которую с мужем строили двадцать лет: яблони садили беременной Максимом, вечера на веранде целая жизнь.
Покупатель нашёлся через месяц. Оформила не давая себе даже думать, что отдаю. Деньги списались на ремонт квартиры, новый вклад, скромный запас на непредвиденное.
Бригада рабочих начала ремонт. Сама закупала плитку, обои, краны. Впервые за много лет тратила на себя без мыслей про «на чёрный день» и без оглядки на семейные нужды.
Максим не звонил: ни две недели, ни три, ни месяц. Я тоже молчала.
Позвонил, когда ремонт закончился. Кухня белоснежная, окна больше не продувает, трубы не ржавые.
Мам, а почему не приезжаешь? Софья спрашивала.
Занята была.
Чем?
Своей жизнью, Максим.
Через неделю наведалась к ним: привезла по книге, раньше бы устроила целый праздник. Часик чай, разговоры о школе, потом домой. На ужин не осталась.
Мам, может, с детьми в субботу посидишь? догнал в прихожей. Мы с Анной
Не выйдет, планы.
Вижу, лицо его вытянулось. Пока не понимает, но, кажется, начинает.
Дальше тишина. Переводов больше нет, лекарства покупают сами, в магазин ходят сами, с ипотекой справляться тяжелее, няня больше не бесплатная.
Я тем временем оформила вклад под хороший процент, купила себе новое пальто дорогое, тёплое, не на распродаже. Поехала в санаторий впервые за сто лет, записалась на курсы скандинавской ходьбы.
Вспоминала родителей Анны: всегда на расстоянии, поздравления, редкие визиты никаких денег, никакой помощи. И никто не требует от дочери больше.
Может, они и были правы?
Встречи с внуками стали редкими, уже без творчества и эмоций. Даришь подарок, говоришь пару слов о школе и домой, без задержек.
Ба, а почему мы больше не гуляем в парке? как-то спросил Тимофей.
У бабушки теперь свои дела, Тима.
Он не понял, конечно. Максим, кажется, начал.
Я возвращаюсь в свежую, уютную квартиру. Завариваю хороший чай, сажусь в кресло то самое, за которое отдала недавно не жалея ни рубля. Слышу иногда щемящую боль совести, но всё реже. Потому что наконец-то поняла: любовь не жертвоприношение, особенно когда её не замечают.
Теперь я выбрала себя. Впервые за тридцать два года.
