Марта сидела возле подъезда. Все местные уже хорошо знали, что семья из двадцать второй квартиры уехала надолго, и теперь во дворе поселилась собака с решимостью ждать их хоть до второго пришествия
Дело было в самом начале девяностых, в захолустном городке на просторах России. Как-то ранним июньским утром у дверей книжного вдруг послышался пронзительный визг тормозов. Продавщицы высыпали на улицу, но никто больше в этот момент не высовывался почти пусто было
У бордюра лежала собака. Жалобно подвывала и, несмотря на все собачьи силы, подняться не могла задние лапы совсем отказали слушаться.
Самая бойкая из девушек, Вера Михайловна, к ней тут же бросилась. Осторожно трогая за морду и спину, шептала ей что-то успокаивающее.
Ну что там, Верочка?
Рядом топтались Наташа и заведующая Елена Викторовна, не решаясь подойти ближе все ждали увидеть неведомую ужасную рану, но с виду собака раненой не была. Только задние лапы ничком волочились уже ясно: дело серьезное.
Девчонки, давайте её в подсобку определим, предложила Вера. Мало ли, оклемается. На улице ей не место.
Наташа посмотрела вопросительно на Елену Викторовну, та немного потопталась на месте и выдала:
Ну давайте, только газету подстелим Сама донесешь?
Донесу, бодро кивнула Вера и примерила захват.
Собака была самая традиционная русская дворняга среднего размера, лохматая, худая и без ошейника. Ясно: беспризорная, как большинство дворовых видов в отечественных широтах.
Весь день бедняга провела в подсобке, а к вечеру, немного придя в себя, съела всё, что дали, но исключительно лежа ходить не могла ни капельки.
На следующий день Вера склонила отца заехать в книжный в обед и отвезти собачку в ветеринарную лечебницу.
В городке имелся один единственный кабинет ветврача, да и тот без всяких там рентгенов и ультразвуков. Врач развел руками:
Может, срастётся Молодая собачка, крепкая. Если ухаживать жить будет. А вот с ходьбой не обещаю.
Молча возвращались обратно: Вера обнимает собаку на заднем сиденье, отец косится в зеркало, вздыхает грустно. За ужином он изрек:
Верочка, только не привязывайся сильно и к себе не приучай. Осенью ведь мы переезжаем.
Помню, папа, глухо откликнулась Вера.
Собаку назвали Мартой. Так и осталась жить в подсобке книжного. Первые недели ползала во двор, таща беспомощные ноги, но нос не вешала.
Ну что с ней делать? На улице пропадёт, домой никто взять не решится обсуждали продавщицы. Хорошо хоть Елена Викторовна разрешила держать.
Сама Марта своему несчастью будто не очень расстраивалась исследовала двор, обнюхивала всё, отметалась, возвращалась обратно на место.
По выходным девушки забирали её по очереди ночевать себе домой. Одна Вера отказывалась: впереди переезд аж на Дальний Восток на два года отец работал нефтяником, да семья за ним. Он был прав: чем больше привязываться, тем тяжелее потом.
Но Вера уже привязалась, и это чувствовала с первого взгляда в собачьи глаза на той дороге. И Марта глядела в ответ с таким русским теплом и верностью
И всё же однажды Вера не устояла других выборов не было:
Ну всего-то на пару дней! оправдывалась она перед отцом. У всех отпуск, дача, шашлыки
Мы, между прочим, тоже собирались к самовару, раздалось из кухни.
Марта же с места, в карьер, к маме видно было, что она главная, завоёвывать благосклонность надо. Волочащиеся лапы и собачий «голодный» взгляд сделали работу мама приметила:
Бедняжка ты Еда хочешь? Вера, вы там её кормите, вообще? Ладно, поедешь с нами на дачу, на шашлыки и свежий воздух!
Вера выдала отцу долгий многозначительный взгляд, папа только покачал головой.
На даче Марта была на седьмом небе: шашлыки, игры с соседским пёсиком Бимом, которого она признала с первого носа. Вернувшись в городскую квартиру, так и устроилась у Вериной кровати, будто всю жизнь тут жила.
Поэтому следующий утренний «возврат» в магазин был для Марты шок целый день беспокоилась, а к обеду, когда её выпустили во двор, исчезла.
Женщины звали, искали, но к закрытию Марта не появилась.
Вера переживала ужасно. Решила идти домой пешком, на каждом углу причитая:
Марта! Марта, ну где же ты Найдись!
И Марта нашлась прямо у подъезда, еле живая и измотанная. Но увидев Веру, пришла в собачий восторг: визжала, лизала руки, крутилась всем корпусом, словно хвост наконец починили.
Назад её в магазин возвращать было уже бессмысленно адрес домой она освоила. Да и Вера бы теперь не смогла закрыть её в подсобке.
И что теперь будем делать? спрашивал отец, глядя на счастливую собачью морду.
Лечить будем, папа. Ты же мне поможешь?
Через неделю у Веры начинался отпуск, а затем она решила совсем уволиться. Перед осенним отъездом было два с лишним месяца, которые Вера посвятила МартЕ.
Отец не раз возил их с Мартой в областной центр там, наконец, всё по науке: рентген, капельницы. Врачи особо не обещали, но на операцию взялись и шанс появился.
Вера с Мартой переселились на дачу. Вера занималась ею каждую минуту: лекарствами, массажем, тренировками лап. Собака училась ходить заново с русским упорством.
Сначала эффекта не было, но родители, приезжавшие навещать, замечали улучшения: лапы перестали волочиться как мокрая лапша, хоть и расходились в стороны.
Через месяц Марта гонялась за Бимом во дворе, весело переваливалась, а потом осталась лёгкая хромота и ничего больше.
Вера радовалась, но сердце щемило от мыслей о скором расставании времени почти не осталось.
Соседка, хозяйка Бима, предложила:
Оставь её мне. Пусть с Бимом дурят вдвоём, тут всё знакомо, не заскучает
В день отъезда Верочка привела Марту в «гости» к соседке. Вечером семья уже ехала на поезде до Москвы, оттуда день на пересадку, ещё сутки пути и вот они в Приморье.
Разобрав чемоданы, Вера позвонила соседке. Услышала то, чего так боялась.
Ночью Марта поняла, что воздух не тот, и всю ночь рыла подкоп. С утра соседка увидела во дворе только Бима, а Марты нет поехала к Веркиному дому.
И нашла Марту у подъезда. Собака узнала, конечно, но зарычала ясно дала понять: её место тут, ждать и никуда не уходить.
Соседи собрались на шум все были в курсе, что двадцать вторая уехала. А у подъезда осталась Марта, решившая ждать сколько потребуется.
Теперь Вера регулярно звонила Ольге Николаевне из квартиры двадцать три. Та держала её в курсе событий:
Сидит ваша Марта у подъезда, как памятник! Никого не подпускает ни с колбасой, ни с уговорами, упрямая, ну совсем как вера русская!
Вера пыталась перевести Ольге Николаевне пару тысяч рублей на корм, но та отказалась от снобских щедрот:
Ты что, Верочка Её всем домом горячим кормим, какие тут деньги
Пошла зима. Жильцы часто пускали Марту погреться в подъезд, а она всё караулила на коврике перед дверью двадцать второй квартиры, словно знала людей нет, но свое дело держит.
Вера созванивалась и с девчонками из книжного те заглядывали к дому, чтобы навестить любимицу. Марта их радостно встречала, принимала гостинцы, но уходить ни в какую.
Вера металась: бросить всё, лететь домой как легко было бы, если бы не суровые обстоятельства! В начале девяностых жизнь была особенно крутая, и финансы так и норовили улететь в пропасть.
Вернуться она смогла только в июне. Подходя к подъезду, увидела Марту та сидела с торчащими ушами и дрожала. Уже узнала Веру, но боялась вдруг счастье мираж.
Дальше были объятия, слёзы и настоящее русское чудо сердце выскакивало у обеих, и лето промчалось одним моментом.
В августе приехали родители у отца отпуск, но в сентябре снова командировка, аж на год. Вера уговаривала взять Марту с собой. Мать смотрела на мужа, он молчал дорога длинная, для собаки и вовсе тяжелая испытание.
Всем было ясно: в семье напряжение зашкаливает. Марта чувствовала это нервничала и не отходила от Веры ни на шаг. И тут однажды утром папа неожиданно сказал:
Поехали. Документы оформлять будем. Без прививок даже на вокзал не пустят, не то что в самолёт.
Ветврач за три банки кабачковой икры оформил МартЕ ветеринарный паспорт задним числом с нужными отметками на бюрократию тогда никто времени не терял.
Вечером отец покроил из старой куртки МартЕ намордник кому в те годы было легко с собачьими аксессуарами? Марта терпеливо сидела, понимая всю серьёзность; сияла от гордости.
Всё, едешь с нами, сказал папа, ставя последний стежок. Только, Марта, держись!
И она держалась! Семья не пожалела ни минуты: поезд, пересадки, аэропорты, Марту носили под мышкой, возили на военных Ан-24 через весь Дальний Восток. Посетила Сахалин и Курилы, ещё через год вернулись домой.
Марта прожила с Верой тринадцать шумных, ярких, абсолютно счастливых лет следуя за ней, куда бы та ни пошла, на радость всей семье и всему двору.
