Знаешь, я недавно вспоминала одну историю прям до мурашек. Представь себе: небольшая городская панелька где-то в Тульской области, самый обычный двор. Где-то в начале девяностых когда у всех был тотальный ремонт, дефицит, бабушки со скамейками, и жизнь будто замерла между переменами. Так вот, возле подъезда 4 сидит собака. Все в курсе: из двадцать второй квартиры уехала семья, а на их пороге теперь поселилась собака, как часовой, и никого не подпускает, ждёт своих.
История начиналась жарким июньским утром у книжного магазина. Как обычно, продавщицы ну, знаешь, те самые энергичные дамы Марина, Галя и заведующая Валентина Петровна перебирали новинки, разговаривали, как вдруг за дверью неожиданно визг тормозов: будто кто-то резко затормозил, да ещё так, что аж стекла дрогнули. Бабы выскакивают во двор, а он пустой никаких машин, ни души.
Но вот у самой дороги лежит собачонка. Мелкая, худая, вся замызганная и жалобно скулят, а задние лапы совсем неподвижны. Самая решительная Марина суётся к ней, гладит, шепчет ласково: «Ну что, милая, что с тобой?» Остальные Галя и Валентина Петровна страшатся подойти, думают, мало ли чего, вдруг страшное…
Марин, что там?
Кажется, сильно травмирована Надо занести её в подсобку, оставить на улице нельзя.
Валентина, сначала кого-то посомневалась, потом согласилась, начали искать старую тряпку, положили собаку, осторожно перенесли. Звали её Барбоска ну, чтобы не без имени, а потом уже имя сменили. День Барбоска пролежала в подсобке не ела, не пила, только смотрела печально, даже не пыталась поднять задние лапы.
Наутро Марина упросила отца тот работал в местном ДК чтобы заехал забрал собачку и отвёз в местную ветклинику. В городе, конечно, всего один кабинет, про рентген даже мечтать не приходилось. Врач сухой такой, с усами, типичный Серёга посмотрел, задумался:
Молодая собака, ещё ничего, крепкая. Но если позвоночник, то Хорошо если жить будет, но ходить вряд ли. При хорошем уходе, может, оклемается.
Обратно ехали молча. Марина всю дорогу прижимала собаку к себе, отец вздыхал, а дома за ужином сказал:
Дочка, не привыкай. Ты же знаешь, осенью мы уезжаем к бабушке в Краснодар, да и жизнь непредсказуемая.
Знаю, пап, тихо ответила Марина.
Собаку нарекли Зорькой русское простое имя, чтобы всем родным. Зорька так и поселилась в подсобке у книжного: первое время даже не вставала, потом стала ползком выбираться во двор, нюхала всё подряд, лапки тащились за ней зрелище сложное.
Девчонки, ну куда её девать? На улице пропадёт, домой никто не решится. Валентина Петровна хоть разрешила держать в магазине
Зорька недуг особо не замечала: какая-то внутренняя сила, будто ей всё нипочём. Выходные девочки брали поочереди домой, только Марина отказывалась осенью же всей семьёй на два года в Краснодар, отец по работе, и собаку ведь жалко… Привязаться страшно, но уже было поздно сердце уже привязалось.
Был случай, когда Марине всё же пришлось забрать Зорьку никому больше было. Отец фыркнул, мама недовольна:
Мы на даче сегодня собирались.
Собака сразу рванула к маме как будто понимала, кто главная. Мама умилилась, стала спрашивать: «Голодная? Давайте кормить. Ну уж с собой на дачу возьмём!» Папа только вздохнул.
На даче счастье: шашлыки, соседский пёс Шарик, все гуляют, Зорька резвится как дома, будто всю жизнь здесь жила, даже лапки забыла.
Но утро целая трагедия: пришлось вернуть в магазин, а Зорька исчезла. Звали, искали нет.
Марина шла вечером домой, тосковала. И прямо у своего подъезда, в той самой панельке, нашла собаку еле живая, вся дрожит, но, увидев Марину, радостно визжит, облизывает руки, будто хвост от счастья вот-вот замашет! Возвращать её в магазин уже не было смысла, дорогу домой Зорька знала, да и запереть вновь не получилось бы.
Что дальше? спрашивает отец.
Буду лечить её, помоги, пап.
Завтра у Марины отпуск, а потом и увольнение всё это время решила посвятить Зорьке. Отец возил их в областной центр в Туле, там хоть нормальная клиника, сделали снимки. Врачи молчат, но согласились на операцию шанс есть!
Поехали на дачу. Марина ухаживала за Зорькой как за младенцем: лекарства, массажи, тренировки. Собачка учится ходить заново. Родители, приезжавшие проведать, замечали лапки уже не волочатся, хоть и криво, но передвигается.
Через месяц Зорька гоняет по двору со Шариком смешно ковыляя осталась лишь лёгкая хромота.
Марина радуется, но тяжело на душе время на исходе, скоро расставание. Соседка по даче, тётя Галя, предложила:
Оставь её мне, с Шариком вдвоём веселее.
В день отъезда Марина вывела Зорьку к тёте Гале, а вечером вся семья уже в вагоне на Москву, потом перелёт и вот они в Южно-Сахалинске. Квартира съёмная, жизнь другая.
Добрались, разобрались с вещами, Марина позвонила тёте Гале, и услышала страшную новость. Ночью Зорька что-то заподозрила, всю ночь копала ямки во дворе, а утром исчезла.
Тётя Галя помчалась к дому Марины и увидела Зорьку у подъезда, на знакомом месте. Собака узнала, но не подпускала, ясно дала понять будет ждать хозяйку сколько потребуется. Соседи в курсе, все знают: двадцать вторая квартира пустая, ждёт семья, а теперь и собака охраняет дверь.
Марина держала связь с соседкой из двадцать третьей Ольгой Николаевной. Та рассказывала:
Сидит ваша Зорька, как солдат! Ни к кому не подходит, ни за что не уходит. Колбасой заманивали бесполезно, хоть деньги присылай, хоть продукты
Марина хотела перевести Ольге Николаевне денег рублей сто на корм, а та отказалась:
Да все её кормят, Верочка! Какие тут деньги весь двор переживает за неё.
Зимой Зорьку впускали в подъезд погреться, она поднималась до третьего этажа, ложилась у двери двадцать второй квартиры, совсем как дома. Но стоило почувствовать тепло, как выскакивала обратно будто и вправду ждала хозяев.
Марина поддерживала связь с девчонками из книжного, те приходили навещать Зорьку, приносили гостинцы, но забрать собаку не смогли Зорька никому не доверяла.
Марина переживала страшно: хотелось бросить всё и обратно, но обстоятельства, да ещё рубли всегда были на счёте не до поездок. Начало девяностых, жизнь тяжелая, всё дорого…
Вернуться смогла только в июне. Подошла к подъезду а Зорька сидит, ушки насторожены, дрожит, словно уже узнаёт хозяйку, но не верит до конца.
Дальше были слёзы, объятия, радость невероятная. Сердце колотится у обоих как будто вылетит! Лето пролетело быстро. В августе отец приехал на месяц отпуска, а в сентябре снова на работу в дальний регион. Марина уговаривала взять Зорьку с собой, мама смотрела вопросительно, папа всё молчал, вздыхал, переживал дорога ведь непростая, но жалко оставлять.
Напряжение витало Зорька чувствовала всё, не отходила от Марины. И вот однажды папа сказал:
Всё, собирайтесь обе. Сделаем документы. Без прививок никуда не поедем.
Местный ветеринар за банку варенья выдал ветпаспорт и прививки. Времени на формальности уже нет. Вечером папа сшил ей намордник тогда в зоомагазинах ничего толком не было. Зорька сидела тихо, будто понимала, что от этого зависит её участие гордая, счастливая.
Вот и едешь с нами, Зорька! Только не подведи.
И не подвела. Семья ни разу не жалела, что взяла её. Шли поезда, были пересадки, аэропорты, даже военные борты на Сахалин и Курилы Зорька всегда рядом, добрая, живая, настоящая. Год спустя все вернулись домой.
Зорька прожила с Мариной тринадцать счастливых лет светлых, добрых, преданных. Всегда была рядом куда бы Марина ни пошла.
