Карту Андрей попросил в среду за завтраком. Голос у него был тревожный, но спокойно-уверенный, без нотки паники.
Вероника, меня срочно по работе просят заплатить, а мою карту заморозили, буквально на пару дней, выручай.
Я вытерла руки о полотенце, достала карту из кошелька. Андрей быстро взял её, будто боялся, что передумаю, и чмокнул меня в макушку.
Спасибо, родная, ты, как всегда, меня спасаешь.
Двадцать лет брака научили меня не задавать лишних вопросов. Я доверяла. Или делала вид.
В пятницу вечером, когда гладила постельное, я услышала, как Андрей разговаривает по телефону в соседней комнате. Дверь была приоткрыта. Голос звучал радостно, совсем не так, как со мной обычно.
Мам, не переживай, всё под контролем. Ресторан уже забронирован, стол на шестерых, меню шикарное, коктейли, шампанское, как ты любишь. Нет, Вероника не в курсе. К чему ей знать? Сказал, что будем дома отмечать, в узком кругу.
Я замерла с утюгом в руке.
Моя наивная жена даже не догадается. Деревенская баба, мама, ну ты же помнишь, родом из какой-то глухомани. Двадцать лет в Питере, а всё равно простушка. Ну да, её картой плачу, конечно.
Своя не работает. Зато шик какой будет в «Янтарном зале»! Она туда и близко не зайдёт, не волнуйся. Пусть сидит дома, телевизор смотрит.
Я выключила утюг. Пошла на кухню, налила воды и выпила залпом. Руки не дрожали. Внутри было пусто и холодно, как будто кто-то выгреб всё тёплое.
Наивная жена Деревенская баба Её карта
Я поставила стакан в раковину и посмотрела в окно. За стеклом сгущались сумерки. Может, он прав. Может, я и правда такая, простая, как мышка. Только мышки, если их загнать в угол, умеют кусаться.
Утром в субботу я заблокировала карту. Объяснила в банке, что потеряла и боюсь, что ею воспользуются.
Из банка поехала на другой конец Санкт-Петербурга, в частный сектор, где я когда-то жила.
Василий открыл дверь в домашних тапочках, удивлённо поднял бровь.
Вероника? Сколько лет, сколько зим! Проходи, чего стоишь.
Мы сидели на его кухне, пили чай. Я всё рассказала, коротко, без лишних эмоций. Он слушал внимательно, не перебивал.
Понял, сказал Василий. Слушай, Вероника, ты же мне когда-то всю семью спасла, помнишь? Когда у отца работы не было, ты принесла мешок картошки, сказала лишний.
А мы знали, что это последнее. Теперь мой черёд. Праздник у них, значит, в понедельник вечером?
В девять банкет начинается. Я позвоню, когда они всё закажут и соберутся платить. Тогда иди. С официантом улажу.
В понедельник вечером я одела платье. Бордовое, сама сшила три года назад, но ни разу не надевала не было повода. Привела в порядок волосы, накрасилась. Посмотрела в зеркало. Не мышь
Телефон зазвонил в половине одиннадцатого. Василий.
Приезжай. Счёт уже просят. Скоро будут расплачиваться твоей картой.
Такси довезло меня за двадцать минут. Ресторан сиял витражами и позолотой. Василий встретил в холле, кивнул на зал.
Третий столик от окна.
Я вошла. Зал полон людей, смех, звон бокалов. Я медленно шла между столами и увидела их.
Андрей сидел во главе стола, рядом Тамара Викторовна в каштановом костюме, его сестра Мария с мужем. На столе пустые тарелки, бокалы, остатки десерта.
Официант принёс счёт на подносе. Андрей даже не взглянул на сумму, достал из кармана мою карту и положил с видом хозяина жизни.
Обслуживание отличное, громко заявил он. Мама, вот видишь, я обещал тебе настоящий праздник. Настоящий, как ты любишь.
Тамара Викторовна гордо кивала, поправляла волосы.
Сынок, ты молодец. Вот это скачок, это я понимаю. А не кто-то там, что умеет только на швейной машинке строчить и по углам прятаться.
Мария захихикала. Андрей самодовольно улыбнулся.
Мам, ты же знаешь, что для тебя только самое лучшее. Хорошо, что могу себе позволить.
Официант взял карту, подошёл к терминалу. Один раз провёл, другой. Смотрит на экран, хмурится. Возвращается к столу.
Извините, карта не проходит. Заблокирована.
Андрей побледнел.
Как заблокирована? Не может быть. Ещё раз попробуйте.
Я пытался трижды. Не работает.
Я подошла к столу. Тамара Викторовна увидела меня первой. Её лицо вытянулось.
Вероника? выдавил Андрей, вскакивая. Ты что ты здесь делаешь?
Я смотрела на него спокойно.
Пришла на праздник. Тот самый, который ты устроил за мой счёт. Без меня.
За столом воцарилась такая тишина, что, казалось, даже бокалы на соседнем столике слышно.
Вероника, послушай, это недоразумение, начал Андрей, тянувшись ко мне, но я отстранилась.
Это не недоразумение, Андрей. Это ложь. Я слышала весь твой разговор с мамой в пятницу. Каждое слово.
Про деревенскую бабу. Про то, что я и не догадаюсь, буду дома сидеть с телевизором, пока вы тут кутите.
Мария уставилась в тарелку. Тамара Викторовна вцепилась в салфетку.
Ты подслушивала? возмутился Андрей. Ты шпионила за мной?
Я гладила бельё, а ты вещал на весь дом, как ловко обманул жену. Хвастался маме, какой ты молодец, что жену одурачил.
Это не подслушивание, Андрей. Ты просто не счёл нужным скрываться. Думал, мышка не кусается.
Андрей попытался собраться.
Ладно, виноват, спорить не буду. Но давай не здесь, поедем домой, всё обсудим.
Нет, обсудим здесь. Я заблокировала карту в субботу. Сообщила в банке, что её украли. Потому что ты взял её обманом и хотел потратить на то, о чём я не знала. Так что, дорогой мой, расплачивайся сам. Наличкой.
Василий подошёл к столику, скрестив руки на груди.
Если возникнут трудности с оплатой, я вынужден вызвать полицию. Счёт платить надо.
Лицо Андрея стало багровым.
Вероника, ты понимаешь, что творишь? Ты меня опозорила!
Я? я улыбнулась. Это ты сам себя опозорил. Когда решил, что жена из деревни не заслуживает даже правды.
Тамара Викторовна вскочила, ткнув в меня пальцем.
Как ты смеешь так разговаривать?! Ты никто без него!
Я долго смотрела на неё, потом тихо сказала:
Может быть. Но теперь я хотя бы не притворяюсь. И это лучше, чем быть наивной женой.
Следующие двадцать минут они собирали деньги. Андрей опустошил кошелёк, Тамара Викторовна сумочку, Мария с мужем вытряхивали мелочь из карманов.
Складывали на столе, перешёптывались, шарили по сумкам. Официант стоял невозмутимо, остальные гости поглядывали с любопытством.
Я стояла рядом и смотрела, как осыпается весь их показной блеск, пафос, ложь.
Когда нужная сумма была собрана, я достала из сумочки конверт и положила перед Андреем.
Заявление на развод. Почитай дома.
Развернулась и пошла к выходу. Спину держала прямо, шаг был твёрдым. Василий открыл дверь и прошептал:
Держись, Вероника.
Ночной город встретил меня холодным ветром, но в груди разливалась лёгкая, тёплая волна. Свобода.
Развод оформили через три месяца. Андрей звонил, пытался извиняться, но я не отвечала. Мне досталась половина от продажи квартиры.
Год спустя Андрей снова позвонил.
Вероника, я был не прав. Мать теперь живёт со мной, пилит каждый день, работу я потерял. Давай всё вернём?
Нет, Андрей.
Я повесила трубку и больше не думала о нём.
Иногда вспоминаю тот вечер в ресторане как шла сквозь зал, как смотрела на Андрея, как клала конверт на стол. И понимаю: это был не конец. Это было начало.
Недавно встретила Марию в магазине. Она отвернулась. Я не стала звать. К чему это? Мы теперь из разных миров.
Вчера заходил Василий.
Ну что, Вероника, не жалеешь?
Я посмотрела в окно. За стеклом весна, солнце, жизнь.
Ни одной секунды, Вася.
Он кивнул.
Так и надо. Человек должен жалеть только о том, что не сделал. А за поступки свои стыдиться не стоит.
