Ну что, Рыжик, идём, пожалуй пробормотал я, натягивая старый самодельный поводок, скрученный из потрёпанной бельевой верёвки. Куртку застегнул до самого подбородка февраль нынче в Москве злой, как никогда: снег с дождём, ледяной ветер прошибает насквозь.
Рыжик наш дворовый пес, рыжеватый, потёртый жизнью, с одним затянутым бельмом глазом появился у меня год назад. Я тогда возвращался ночью с завода, усталый после смены, и заметил его у мусорных баков. Пёс был избит, голоден, левый глаз вовсе не видел. Жалко стало, забрал домой.
Но вот возле подъезда опять толпа: Серёга Косой двадцать с хвостиком, местная «шишка», да его троица шавок болтаются рядом. Давно уж достают всех, кто слабее, а собаку мою так вообще терпеть не могут.
Гуляем мы, мрачно бурчу я, в глаза им не смотрю.
Эй, мужик, ты хоть налоги за это чудовище платишь? ржёт один щуплый. Глянь, какой страшный глаз вылез.
Полетел камень. В бок Рыжику. Собака завыла, прижалась ко мне.
Пошли прочь, бросаю, стараясь держать голос ровным, но внутри злость закипает.
О, гляньте! Дед Кулибин разговаривать умеет! Серёга ухмыляется. Ты не забыл, что зимой здесь дворы мои? Тут кто хочет, тот гуляет, только с моего разрешения.
Становится тошно, хоть бы не нарываться В армии нас учили действовать быстро и жёстко, но это тридцать лет назад было. Сейчас я просто Валерий Иванович, пенсионер-слесарь, которому бы жить спокойно.
Пошли домой, Рыжик, разворачиваюсь.
Вот так! ещё успел крикнуть вслед Серёга. В следующий раз твоего урода вообще прикончу!
Всю ночь сон не шёл обида и злость застряли в груди. Всё прокручивал встречу, думал Что делать? Как быть?
На следующий день снова сырой снег и ветер. На прогулку не хотелось, но Рыжик сидел у двери так преданно, что сдался: надо, значит надо.
Ну что, только быстро обойдём круг.
Места, где ошивается Серёгина компания, мы обошли стороной. На улице ни души только слякоть и ветер.
И вдруг у развалин старой котельной Рыжик залаял, натянул поводок, оглянулся на меня тревожно единственным глазом.
Что там? я присел рядом. Слышно было слабое: то ли стон, то ли детский плач.
Кто тут? крикнул я.
В ответ только вой ветра. Рыжик тянул дальше, не отступая.
Развязал я поводок, полез за ним в полуразрушенное здание. За битым кирпичом мальчишка, лет двенадцати, лицо всё разбито, губа в крови, куртка порвана.
Батюшки Андрюшка? Присмотрелся: Андрей Климов, сынушки соседки из пятого дома. Тихий, худой, неразговорчивый.
Дядя Валера?.. Он с трудом посмотрел на меня.
Кто это с тобой так?
Косой и его банда Хотели с мамы денег. Я сказал, что расскажу милиции. Они меня поймали…
Сколько тут лежишь?
С утра Я, кажется, ногу сломал…
Я снял куртку, укрыл мальчишку. Рыжик лег рядом, плечом грел. Осмотрел ногу плохо дело, перелом.
Телефон есть?
Забрали
Вытянул свою старенькую «Нокию», позвонил 103. Сказали ждать полчаса.
Потерпи, сынок. Сейчас приедут.
Если Серёга узнает, Андрей дрожал, он же обещал убьёт.
Не тронет больше никто, пообещал я твёрдо, хоть сам не знал, как это исполнить.
Дядя Валера вы же вчера сами ушли
Тогда был только я. А теперь… не смог договорить. Вспомнились старые афганские клятвы не отдавать своих. Уж мальчишку не оставлю.
Скорая приехала быстро, Андрюху увезли. Я остался стоять с Рыжиком возле заброшенной котельной, смотрел в тёмные окна, думал
Вечером зашла Светлана Петровна, мама Андрея. Слёзы катятся, благодарит, чуть ли не молится.
Валерий Иванович Если бы не вы Ему бы ещё чуть-чуть полежать на таком морозе Спасибо вам!
Я только поводырь, сказал я, гладя Рыжика. Ваш сын должен благодарить пса. Это он вывел меня.
А что теперь Серёга ведь не угомонится. Милиция говорит одних показаний мало.
Всё улажу, сказал я, хотя сам темнота в душе: как защитить Андрюху?
Всю ночь ворочался. К утру словно решение пришло само собой. Одел свой армейский парадный мундир, ордена на грудь солдат никогда не стар.
Пошли, Рыжик, нам с тобой дело есть.
Серёга с бандой, как и всегда, у магазина околачиваются. Увидели и, конечно, хохотать.
Дед на парад вырядился!
Серёга встал, ухмылка не сходит.
Посторонись, пенсионер. Твоё время кончилось.
Нет, Серёга, только начинается, говорю я ровно.
Ты тут чего забыл? Форма армейская, медали
Родину защищать. И детей своих. От таких, как ты.
Серёга посерьёзнел на миг.
Андрюху Климова помнишь?
Зачем мне помнить всяких придурков?
Должен помнить. Это последний мальчишка, кого ты тронул.
Угрожаешь мне, дед?
Предупреждаю лишь.
Он ножик на свет вытащил.
Сейчас объясню, кто тут главный!
Я не двинулся ни на шаг. Армейская закалка не подвела.
Здесь закон главный.
Какой такой?! он взмахивает ножиком.
Меня совесть назначила.
И тут Рыжик, который всю дорогу сидел тихо, вдруг поднялся, вся шерсть дыбом, грозно заурчал.
Твоя шавка, начал Серёга.
Моя собака боевой, в Афганистане служила, соврал я, но звучало-то убедительно, даже Рыжик вроде встрепенулся, поверил себе.
Двадцать бандитов нашла, каждого живым взяли. Думаешь, с тобой не справится?
Серёга попятился, даже его пацаны замолчали.
Запоминай: отныне этот двор безопасная зона. Каждый день буду обходить, и моя собака со мной. Понял?
Запугать решил? Серёга пытается гнуть своё. Да я
Попробуй только, грозно говорю. У меня такие связи и в тюрьме, и на воле.
Струсили. Я отвернулся, Рыжик резко поравнялся рядом.
Через три дня про Серёгу и его банду все позабыли. А мы с Рыжиком стали ходить по дворам каждый вечер.
Андрея выписали через неделю. Нога ещё побаливает, но, как только смог двигаться, сразу ко мне пришёл.
Валерий Иванович, возьмите меня с собой на обходы. Я помогать буду.
Разрешение у мамы спроси.
Светлана Петровна чуть не плакала от радости сын рядом с надёжным человеком.
И вот уже каждый вечер по нашему району шагаем мы втроём: седой мужчина в парадке, рыжий старый пес с одним глазом и мальчишка в куртке на пару размеров больше.
Рыжика теперь знает и любит весь двор. Даже к нему ласково тянутся дети хоть видно, дворняжка. Но что-то особенное в нём есть может, гордость, может, преданность.
А я рассказываю им правду о войне, о долге. Слушают затаив дыхание.
Однажды Андрей спросил:
Дядя Валера, а вам страшно когда-нибудь было?
Я улыбнулся:
Было, Андрюша, и бывает до сих пор.
Чего боитесь?
Не успеть. Не помочь вовремя.
И Андрей гладит Рыжика:
Вот вырасту буду рейды по двору делать. И собака у меня будет, такая же умная.
Будет! улыбаюсь.
Теперь все во дворе знают: это Рыжик Валерии Ивановича Афганца. Он на службе не по приказу, а по зову сердца. Больше никто не скажет, что он дворняга он наш защитник.
