Лохматый страж
Полина медленно пятилась назад по вечерней московской улице, едва дыша, не спуская настороженного взгляда с громадного барбоса, застывшего посреди асфальта в свете фонаря.
Хороший мальчик, тихо, выдохнула она почти беззвучно, словно от этого зависела её жизнь, стараясь не делать лишних движений.
Пёс был настоящим исполином: мощная фигура спрятана под серо-рыжей, встрёпанной шубой, в некоторых местах шерсть сбилась в комья. Его пронзительные, совсем не глупые глаза следили за каждой её мышцей, уши вздрагивали, улавливая любой шорох прохладной московской ночи. Полина сжимала руку на ремне сумки ей казалось, что внутри тело становится ватным от ужаса, даже пальцы уже не слушались её. Собаки всегда пугали Полину, начиная с тех времён, как она вообще себя помнила; даже маленькие пушистые шпицы в колясках казались ей непредсказуемыми чудищами.
Этот страх родился тогда, когда ей было пять и родители увезли её в глухую рязанскую деревню к дедушке. По соседству держал лаек старый мужик. Однажды, пока взрослые резались в домино на веранде, Полина заглянула за забор и заметила щенка милого, пушистого, забавного. Едва дотронулась до крохи, как вдруг перед ней выросла сука-мать огромная, с ледяным взглядом и кладущейся на плечи тенью. Она не бросалась, а только рычала, показывая зубы но запомнилось Полине это куда сильнее, чем если бы она кусала: чувство полной беспомощности, жуткий холод сковал тело, почти парализовав её.
С тех пор много лет прошло, но страх не утихал лишь прятался глубже, до поры. И вот теперь, ранней осенью на окраине Москвы, перед Полиной словно вырос тот самый кошмар пёс-исполин, что караулит её путь, не двигается и не смотрит прочь. Не желая испытывать судьбу рисковать незачем, Полина поспешила свернуть в соседний двор, почти растворяясь в своих опасениях. Но раз за разом, словно в зазеркалье, она ловила на себе взгляд барбоса он шел следом, ведомый какой-то странной логикой. Не приближался, держал две-три длины тела между ними но и не сдавался, не теряя Полину из виду.
Да что ж ты за умница такая прошептала она, не удержавшись, с какой-то усталой иронией. Не лезет, как будто понимает: мне страшно. Но почему он меня сопровождает? Где его человек?
Все эти вопросы вертелись в голове, не находя ответа.
Вот показался знакомый подъезд типовой девятиэтажки, Полина бросилась туда почти бегом, от волнения чуть не выронив ключ-карту. Захлопнула дверь так, что в ушах звякнуло, и, не сразу веря себе, решилась выглянуть через окно: барбос остался там. Он, как часовой, просидел у подъезда, ни шагу не делая ей вслед, выжидая, пока на двери не погаснет свет.
В собственной квартире, скользнув по коридору, Полина затаилась, прислушиваясь к тишине большого города за стеклом. Только редкое урчание трамвая, глухой лай где-то во дворе. Ей вдруг захотелось убедиться не ждет ли все еще пёс у подъезда. Она бросилась к залитому выцветшим светом окну.
На тротуаре по-прежнему сидела его лохматая фигура. Барбос засёк её взгляд, чуть приподнял голову, с ленцой махнул хвостом и неторопливо побрел прочь. Полина облегченно выдохнула сегодня он всётаки ушёл.
Однако с той ночи как по команде это стало повторяться едва ли не ежедневно. С наступлением вечера, когда Полина возвращалась домой, из тени подъезда неизменно возникал барбос беззвучно, словно страж, который взял её под незаметную свою опеку. Поначалу он держал дистанцию метров в десять, но с каждым вечером незримое расстояние таяло. Сначала стал подбираться на пять метров, затем на три, пару раз шёл буквально в метр от неё, почти касаясь плеча тенью.
Страх всё ещё был жив, но безумная паника уступала место какому-то осторожному доверию. Неужели он правда не желает ей зла? Неужели просто молча провожает будто знает, как важно человеку чувствовать рядом кого-то большого и надёжного, пусть даже и страшного?
С течением дней Полина стала отмечать в нём абсолютно новые детали: походка степенная, неторопливая, взгляд внимательный, но спокойный, уши чаще расслаблены. Всё больше пёс напоминал ей о ком-то мудром, старом быть может, о добром духе её города.
Однажды она поймала себя на мысли: ей спокойно, когда он рядом. Так, будто ежедневные тревоги растворяются. В этот вечер, озарённая внезапной смелостью, она шепотом произнесла: «Шарик» Кличка сбежалась на язык сама нежная, домашняя, с русским сердцем. Барбос тут же повернул к ней голову, будто признавая её хозяином. Полина непроизвольно улыбнулась.
Она трудилась менеджером в маленьком столичном рекламном агентстве. День замывался в однообразной беготне звонки, встречи, ненавистные корректировки макетов, споры о бюджетах, ленивое чаепитие в кухне. На обратном пути домой её мечта была проста: раздеться, варить чай с чабаром, укрыться одеялом с сериалом на ноутбуке и забыть о делах до рассвета.
Теперь в её жизнь вплёлся новый ритуал. Когда шаги уставшей Полины выводили её к дому, Шарик будто вырастал из тени и без слов сопровождал, шурша лапами по мокрому асфальту. Его молчание было странно утешительным, не требовало взаимности, объяснений. Не лаял, не прыгал, просто был и этого сейчас оказалось достаточно.
Порой она замедляла шаг, позволяла псу подойти поближе; иногда, затаив дыхание, даже останавливалась, бросив на него взгляд. Шарик отвечал степенно без страха, без принуждения; его спокойствие было крепче любых защитных слов. Так расстояние между ними всё незаметнее сокращалось; страх таял, и на его пустом месте зарождалась симпатия и благодарность.
В один осенний вечер Полина задержалась на работе срочно приходилось переделывать важную презентацию, тушить миллион рабочих задач. На часы посмотрела, когда за окном уже совсем стемнело почти восемь. Она спешила знакомым маршрутом, под ногами шуршали опавшие листья, воздух стал свеж и чуть влажен. Но сердце упрямо подсказывало: что-то не так.
Шарика не было. Ни в сквере, ни у поворота на её улицу. Его отсутствие вдруг подчёркнуло одиночество вечерней Москвы. Всё вокруг и прохожие, и тени, и пустые лавки стало каким-то особенно колючим, чужим.
Может, заболел? тревожно думала она. Или хозяин отыскал его? Может, просто не встретил меня сегодня?
Тревога настойчиво царапала душу, но Полина упрямо шла вперёд. Она лелеяла надежду: может, вот сейчас возникнет из тени, возникнет его мощная, родная фигура…
Город быстро погружался в тьму; фонари не горели, на улицах было мало людей. Каждый звук казался подозрительным, прохожие чуть опасными. Вдруг из переулка раздался чей-то резко-липкий голос:
Девушка, иди-ка сюда! хрипло произнёс кто-то в темноте.
Внутри Полины всё мгновенно сжалось. Она прибавила шаг, но голос стал настойчивей:
Чего шарахаешься? Я просто поговорить хочу…
Тут чья-то рука резко вцепилась в её локоть. Полина попыталась вырваться, но крепкие пальцы сжали её осторожно, но с такой силой, что вспыхнула паника.
Стоять! Я не люблю, когда от меня убегают, прошипел мужской голос совсем рядом.
Она увидела холодный блеск стального лезвия в свете фонаря. Страх был почерневшим, бездонным, сильнее детских кошмаров. В её голове метался один вопрос: вырваться? Кричать? Или попытаться убежать? Но рука слишком крепко сжала её.
И тут резкий, хриплый, оглушительный лай разрезал тишину двора.
Фигура нападавшего вздрогнула, хватка ослабла. В какой-то миг он попытался отпустить её, но не успел два прыжка, и шерстяная туша Шарика висела у него на руке. Мужчина отчаянно заорал, замахал ножом но пёс держал крепко, взгляд его стал ледяным.
Нож выпал, улетел под лавку. Полина бездумно оттолкнула его еще дальше ногой, чтобы нападавший не смог подобраться.
Держи его, Шарик, только не отпускай! Сейчас вызову полицию, прохрипела Полина, не веря, что голос принадлежит ей самой.
Пёс сел рядом с мужчиной, не сводя с него глаз. Любое движение обнажившегося лезвия, любой рывок встречал глухим рычанием и белыми клыками. Вскоре, с гудящим сиренами патрулем, наряд полиции скрутил мужчину, надел на него наручники и увёл прочь.
Шарик медленно подошёл к Полине. Она осела на асфальт, прижимая колени к груди, не веря, что всё позади. Пёс осторожно уложил морду ей на колени, тихо вздохнул. Полина уже не могла сдержать себя: её душили слёзы. Она дрожащими руками обняла его огромную голову.
Спасибо тебе, прошептала она в густую шерсть, ты спас меня. Спасибо
С той ночи всё переменилось. Без Шарика Полина уже и шага не могла ступить спокойно. Она забрала его в квартиру, купила для него всё мягкую лежанку, игрушки, миску, лучшее мясо с рынка. Теперь он встречал её у двери, провожал по комнатам, следил за ней тёплым взглядом. Он стал больше, чем другом: он стал настоящим защитником, стражем, живым доказательством, что никто её не обидит.
Поначалу в квартире Шарику было непривычно. Слишком много новых запахов, слишком много звуков: где-то хлопнула дверь, где-то запищал чайник. Он настороженно обнюхивал мебель, останавливался в дверных проёмах, будто спрашивал тут можно? Полина не спешила, не заставляла его лежать там, где ей удобно. Она просто тихо была рядом, говорила с ним ласково, терпеливо ждала, когда он освоится.
Постепенно его охватил домашний уют. Всё чаще он застилал угол у двери, позже перебрался на ковёр под окном там можно было смотреть на двор. Полина приносила ему игрушки резиновую косточку, мячик, тряпичного медведя и с каждым днём замечала: пёс начал играть. Он подетски толкал игрушки носом, а то и просто лежал, слушая город.
Когда Полина возвращалась с работы, Шарик встречал её у двери не шумно, но радостно, поднимая морду и осторожно виляя хвостом. По вечерам они шагали вместе до парка Полина держала поводок, а пёс бодро вёл её по тихим аллеям. Прогулки наполнялись особым смыслом, потому что каждый раз, когда она смотрела на него, понимала: она больше не одна.
Бывали вечера, когда Полина валялась на диване, уставшая, пустая после суетливого дня. Шарик тут же устраивался рядом, положив голову на её ноги. Где-то в этих мгновениях она впервые ощутила: рядом надёжная опора, друг, который ни разу её не предал.
Но однажды утром Полина заметила неладное: Шарик был вялым и выглядел странно усталым. Обычно скачущий к миске, сегодня он лишь медленно подошёл, посмотрел печальными глазами и отвернулся. Девушка немедленно вызвала ветеринара.
Врач приехал, осмотрел пса и поставил диагноз: лёгкая кишечная инфекция, вероятно, последствие жизни на улице.
Давайте специальный корм и вот лекарства два раза в день, сказал ветеринар. Через неделю будет как новенький.
Полина следила за каждым приёмом пищи, прятала таблетки в кусочки сыра, согревала еду, чтобы было вкуснее. Миска с водой всегда была свежей, а слова ласковыми.
Шарик благодарно лизал ей руки после каждого обеда, смотрел в глаза серьёзно и доверчиво, будто говорил: «Спасибо». И день за днём он креп на глазах: понемногу возился с игрушками, снова с аппетитом ел, встречал хозяйку радостным повизгиванием.
Полина училась быть для него настоящей подругой: кормила вовремя, выводила гулять в парк, записала на курсы дрессировки. Шарик оказался необычайно сообразителен: команды понял почти с первого раза, дрессировщик хвалил за усидчивость. С каждой победой, каждой освоенной игрой девочка чувствовала особое тепло как будто Шарик наконец находит своё место в доме и её жизни.
По выходным они гуляли дольше обычного. Шарик носился по траве, подбегал к другим собакам к кому-то осторожно подходил, к кому-то поджимал хвост, но всегда смотрел здесь ли Полина, одобряет ли она его новую жизнь. Она смеялась и думала: наконец крепко и надёжно.
Всё складывалось хорошо, до одного вечера. Полина возвращалась с работы на улице смеркалось, фонари только зажигались. Она уже хотела свернуть к подъезду, но у стены стоял мужчина, одетый в серую куртку.
Добрый вечер, сказал он без тени угрозы. Вы Полина?
Да, осторожно ответила она. А вы?..
Меня зовут Сергей, мужчина опустил глаза. Я его хозяин.
Эти слова, глухо прозвучавшие, повисли между ними, не давая сделать ни шагу.
Ваш? Почему почему он жил на улице? тихо спросила Полина.
Мужчина тяжело вздохнул:
Я работал на стройке вахтой, уезжал в Тюмень. Оставил пса у приятеля, попросил присмотреть на пару месяцев. А тот, видно, не выдержал выпустил его во двор. Когда я вернулся, искал его по всему району. Уже и объявления расклеивал, и в социальных сетях писал. Недавно увидел, как мой Шарик идёт с вами спокойный, другой уже барбос. Смотрю а он и не мой вроде. Вы ему теперь важнее.
В голосе мужчины прозвучала усталость, будто жалел себя и не простил до конца.
Вы заберёте его? только и спросила Полина после долгой паузы.
Хотел было, признался Сергей, но вижу, что с вами ему действительно хорошо. Домой идёт с радостью, ухоженный, счастливый. Спасибо вам. Хотел просто убедиться, что с ним всё в порядке.
Он кивнул, посмотрел на неё и, не оглядываясь, зашагал прочь. Полина некоторое время стояла на крыльце, чувствуя, как внутрь вошло лёгкое, тёплое чувство. За дверью уже раздавался радостный лай Шарик ждал её.
Теперь этот лохматый страж стал настоящей частью её московской жизни, её верой в добро и надежду. А по вечерам за окном обязательно ждал тот, кто ни за что не оставит её одну.
