Двенадцать лет спустя
Ради всего святого, помогите мне найти сына! жалобно взмолилась женщина, явно едва сдерживая слёзы. Больше мне в этой жизни ничего не надо!
Екатерина с достоинством уселась рядом с ведущим, на диван в телестудии, театрально ломая руки. Для большей достоверности она надела невзрачное платье с выцветшими цветочками, бессонная ночь перед эфиром подарила ей нужную бледность и усталый вид. Всё для того, чтобы её страдания были как на ладони, чтобы зрители прониклись сочувствием и бросились помогать.
Самое главное для меня сейчас помириться с сыном, произнесла она с полным страдания голосом, будто каждое слово даётся с огромным трудом. Я перепробовала всё! Обращалась в милицию, думала, помогут Но заявления даже не приняли! Сказали: мол, Артемий совершеннолетний давно, уехал уже много лет назад. Если, дескать, раньше судьба сына не беспокоила, сейчас зачем пришли
Ведущий внимательно кивал, слегка склонив голову набок. Внутри, правда, он не особо-то верил в искренность Екатерины. Чуял сердцем: тут не драма, а типичный житейский случай. Поругалась с сыном, годы его не вспоминала, а как понадобился сразу вспомнила. Впрочем, зрителям такое только подавай, рейтинг зашкаливает.
То есть, вы поссорились, и из-за этого потеряли с ним связь? уточнил ведущий невозмутимо, бросая украдкой взгляды на публику. Кто-то смотрел с недоверием, а кто-то едва скрывал сочувствие страдалице.
Екатерина кивнула, и в её глазах заплескались предательские слёзы. Она вдохнула поглубже, собираясь с силами.
Да, началось всё давно. Мой Артемий влюбился так искренне, как в романах Толстого. Решил жениться! Я хоть и мать, но ведь вижу: девушка ему попалась не из лучших! Курит, пьет, по ночным клубам шляется И, главное, моего сына туда же тащит!
Екатерина притихла, будто вновь погрузилась в прошлое. Ведущий не торопил, терпеливо давая ей распорядиться своим несчастьем.
Я пыталась объяснить, отговорить по-хорошему: «Сынок, это не твоя дорога». А он наотрез слушать не хочет. Видит в матери врага, который не даёт взрослой жизни. Потом в один вечер хлопнул кулаком по столу: Уезжаю! и всё.
Екатерина всхлипнула; ведущий сразу же подал ей платочек. Она элегантно поднесла его к лицу, стараясь лишний раз не размазать косметику. Собралась с мыслями и продолжила:
Он собрал вещи, пока я на работе была, и исчез. Как сквозь землю провалился! Телефон сменил, со всеми связь оборвал. Изза какойто девицы
Голос Екатерины дрогнул, она прижала платочек к лицу, словно чтобы сдержать порыв эмоций.
Прошу прощения тяжело всё это вспоминать, прошептала она и опустила голову, так что волосы, как положено по сценарию, упали на лицо и добавили драматизма ситуации. Над слезами Екатерина, конечно, старательно работала главное сыграть на публику, там народ отзывчивый, сразу проникнется.
Ведущий, не будучи дураком, видел, что про слёзы больше артистизм, чем искренность, но мило подыграл:
Мы понимаем вашу боль, кивнул он, и сделал знак ассистенту поднести воды. Не торопитесь, рассказывайте, когда сможете.
Пауза, драматизм, всё как учили на курсах актёрского мастерства. Ведущий дождался нужного эффекта.
А что вы знаете про сына сейчас? наконец спросил он, чуть наклонившись вперёд.
Взгляд Екатерины был полон выверенного отчаяния, с приправой надежды.
Недавно знакомая встретила его в Москве, задумчиво начала она, голос дрожал то ли от волнения, то ли от тщательно сконструированного волнения. Говорит, даже фамилию изменил! Я сама не справлюсь помогите, может, его кто видел
Она повернулась к камере лицо застывшее, скорбное, словно Плачущая Мадонна. Спецэффекты наше всё!
Недавно была в больнице, тут голос наконец приобрёл чуть более подлинно тревожные нотки, и поняла: не вечна я на этом свете. Мечтаю увидеть сына, обнять простить и прощения попросить
На экране переливчато появилась фотография молодого мужчины. Лет двадцать светловолосый, сероголубые глаза, высокий, симпатичный, но такой, каких пруд пруди в часа пик в московском метро не разглядишь. Екатерина задержала взгляд: думала какой он теперь, стал ли снова узнаваем? А вдруг борода, новые очки, или того хуже лишние килограммы? Отчаяние подкатывало к горлу.
Если кто-то видел похожего человека, свяжитесь с нашей студией! закончил ведущий своим привычным тоном. Телефон на экране.
Передача завершилась; Екатерина, попрощавшись со всеми, направилась к выходу из Останкино, сохраняя печаль на лице до последнего. Там уже поджидала Тамара та самая подруга, что и затащила бедную матушку на передачу. На лице Екатерины заиграла довольная, хоть и скрытная улыбка.
Ну как, народ прослезился? спросила она, и в голосе было, как в компьютерной программе с десяток уровней довольства.
Тамара, пока шло шоу, зорко следила за женской частью аудитории. Видела и слёзы, и сочувственные вздохи, и офигевающие шёпоты в кулуарах.
В зале чуть массовой истерики не случилось, усмехнулась Тамара, тише. Жди: вот-вот найдёшь Артемия и сможешь потребовать, что тебе положено. Он ведь не абы кто ездит на таких машинах, за которые пол-Москвы родную дачу бы продала, рестораны посещает не Якиторию, а те, где чашка кофе дороже, чем у нас авоська продуктов! А тебе ни рубля
Екатерина поморщилась: подруга снова ляпнула грубовато, хоть и в точку. Она, вообще-то, особенно часто о сыне и не думала за прошедшие годы: жизнь шла, всё менялось, до Артемия было дела как до погоды в Архангельске. Но стоило услышать, что сын стал человеком не бедным тут уж инстинкт взыграл, родственная рука сама потянулась за справедливостью.
Один общий знакомый из Москвы не так давно проходил мимо элитного ресторана и чуть глаз не вытаращил: Артемий вышел из черного гелендвагена (да, не Ока!), в костюме от кутюр, с часами блестящими, как новогодняя гирлянда. И весь вокруг под стать, хоть в журнал Forbes на разворот. Информация разнеслась по всем знакомым вот вам и повод для тревог материнских.
Екатерине абсолютно фиолетово было, чем занят сын. Важно другое: он ей ДОЛЖЕН! Как-никак мать! Кому, если не ей компенсировать затраты на пелёнки, кашу детсадовскую да зубные вставки? Хватит жить припеваючи и забывать о долге!
Найдём его, подытожила Екатерина, успокаивая, скорее, себя. Скоро всё наладится, я даже на море съезжу на его деньги ой кхм главно́е помириться.
В глубине души она не сомневалась: сын не посмеет отказать, ведь теперь громкая слава везде, не хочется ему подмочить репутацию, смахнуть на образцового сына для прессы. Сыграет партию до конца. Ну, наивная Пока не знает, что все ниточки давно уже тянет сам Артемий.
***************************
Двенадцать лет назад.
Артемий вернулся в московскую хрущёвку где-то около десяти вечера. День был как железный вагон гудел в ушах, в голове лежал последний экзамен на третьем курсе, а глаза стеклянели от усталости. Хотелось только провалиться на кровать и не слышать ничего до обеда. Но где-то в душе он уже понимал: такой роскоши ему никто не даст.
У подъезда услышал ор: мужской с бубнами и сортирным тоном, женский робко отмахивается, убеждает. Ну ясно, дома опять этот Анатолий. Специально подгадывает встречи, чтобы устроить разнос с проникновением в личное пространство.
Артемий надел решимость как военную шинель, вставил ключ и тут же чуть не споткнулся обо что? О собственные чемоданы! Стоят у двери, как при переселении народов. Сердце ухнуло: что за чёрт?
А это что? не замыкая себя в спокойствие, громко, так, что слышно соседям. Мои вещи? Кто их выставил? Что здесь происходит?!
Голос выдал его вымотанность и злобу. Эффект комната затихла, сквозь полумрак в коридор вышла Екатерина. Лицо у неё сложилось в характерную родительскую мину: фыркнула, словно услышала испорченное молоко, и ушла обратно.
Инстинктивно сняв ботинки, Артемий направился на кухню, где гремела основная битва. Открыл дверь и вот он, Анатолий собственной персоной, налитый важностью и чайком: одна рука на спинке стула, другая держит телефон, хозяйничает.
Что он тут делает? Артемий хотел выглядеть непоколебимым, но вышло нервно.
Ты ему ещё не сказала? Анатолий загадочно ухмыльнулся, ковыряя меню телефона. Чего тянешь?
Не обсуждайте меня, как будто я мебель! И почему вы со своим отпрыском сюда ходите?!
Мать перебила, ровно как бухгалтер в налоговой:
С сегодняшнего дня ты не живёшь тут. Бывшая твоя комната теперь для сына Анатолия.
Артемий остолбенел, будто его только что ошпарили кипятком. Только и успел подумать: это что, шутка?
Отец же мне квартиру хотел оставить
Екатерина надменно вскинула подбородок.
Хотел да не успел. Всё, квартира моя, только я решаю, кому тут жить. Сегодня ты свой срок отбыл будет тут другой обитатель. Хватит мамкину юбку теребить, давно пора взрослеть!
В каждое слово холод и обида. Артемий едва сдерживал слёзы. Его банально выгоняли из единственного дома, куда он мог вернуться.
Где-то глубоко у него дёрнулся нерв: ну а вдруг? Отец погиб случайно ли? Или мамочка торопилась?
Анатолий и глазом не моргнул пил чай, как аристократ из Златоуста.
Серьёзно? Ты готова выгнать меня?
Екатерина пожала плечами: мол, бывает.
Всё уже решено. Вещи на выход, и даже не думай возвращаться.
И где мне ночевать?! еле сдержал голос Артемий.
У тебя друзья есть, ты парень самостоятельный, выкрутишься, как будто речь о забытой каше на плите.
И да деньги за последний курс я взяла себе. Мужу на ремонт свадьба и всё такое Дальше сам как-нибудь выкручивайся.
Это было последней каплей. Артемий понял: мосты сожжены, в прошлое не вернуться. Внутри него что-то неумолимо оледенело.
С этого момента мать лишь женщина из детских воспоминаний.
***************************
Ты видел? Никита суёт в лицо Артемию смартфон. Подруга из родного города прислала: Смотри, твою мамку на ТВ показывают.
Артемий отлепил взгляд от бумаг не до работы теперь. Усмешка скользнула по губам.
Видел, хмыкнул он. Муж Тамары Павловны не удержался, проболтался стране. А мне того и надо. Пусть все знают, как страдалица сына потеряла.
Он откинулся в кресле, задумчиво проводя рукой по волосам. Кадры из передачи: мать в платье, слёзы, истерика, причитания Двенадцать лет назад эта самая мученица выставила его на улицу, как ненужную мебель, и теперь тащит себя на ТВ за сочувствием.
Впрочем, Артемий свое получил: устроился, поднялся, паспорт другой страны, приличный доход, друзья новые, связи международные. Ни одной копейки она не увидит! Пусть знает, что своим бездушием всё потеряла. И пусть завидует: сын смог стать кем-то достойным, без маминых советов и подачек.
В её жизни он больше не появится, ни рубля не перешлёт, ни слова поддержки. Всё curtain, занавес. Артемий строит новое будущее по своим правилам, с нуля и даже немного по-русски: назло всему, в том числе и матери.
Женщина, родившая его, никогда больше не сможет на него влиять ни звонком, ни драмой в студии, ни выпадом по телевизору.
И это, пожалуй, приятнее всего.
