Двенадцать лет спустя
Ради всего святого, помогите мне найти сына! почти рыдая, говорила женщина. Мне больше в этой жизни ничего не надо!
Елизавета присела рядом с ведущим на диван, нервно сцепив руки. Одета она была скромно неброское платье, старенький платок. Всю ночь не сомкнула глаз, чтобы выглядеть ещё более бледной и уставшей образ страдающей матери нужно было поддерживать, иначе какой смысл было приходить на этот эфир?
Моя единственная мечта вернуть связь с сыном, чуть слышно сказала она, словно каждое слово давалось ей с неимоверным трудом. Я всё перепробовала: и в полицию обращалась, и знакомых поднимала а в отделении даже слушать не стали. Сказали: Матвей уже взрослый, сам решает где жить и с кем. Не интересовались его жизнью раньше вот пусть и дальше сами справляетесь
Ведущий сочувственно склонил голову в бок, чуть сузив глаза. На самом деле, он мало верил слезам этой женщины история казалась слишком шаблонной. Он был уверен: ситуация не такая трагичная, как живописует Елизавета. Сама с сыном рассорилась, сама же забыла о нём лет на десять, а теперь вдруг встрепенулась Но зрителю же нравится послушать семейные драмы, и рейтинги такие сюжеты всегда собирают приличные.
Получается, ваша ссора стала причиной разрыва? спокойно уточнил он, окидывая взглядом зал. Некоторые в публике скептически сморщили нос, а другие почти плакали, глядя на горюющую мать.
Елизавета согласно кивнула и, глубоко вздохнув, вытерла глаза платком. Казалось, что вот-вот разрыдается.
Да Всё началось двенадцать лет назад. Матвей влюбился так по-настоящему, наивно, до беспамятства. Захотел жениться! Я видела эта девушка не для него Курит, выпивает, по ночам с непонятными друзьями шатается, а моего сына в эти компании волочит. Я пыталась с ним говорить, уговаривала, объясняла и по-хорошему, и с криком ничего, как об стену горох! Для него я просто придирчивая мама, которая мешает взрослой жизни
Она на миг замолчала, тяжело дыша, пока ведущий терпеливо ждал для драматичной паузы. Пауза удалась. Собравшись с силами, Елизавета продолжила:
Однажды Матвей не сдержался. Хлопнул кулаком по столу даже посуда звякнула! Я ухожу! кричит. Собрал все вещи, пока я была на работе, ушёл и как сквозь землю провалился. Телефон сменил, связь со всеми оборвал и всё изза этой девицы
Слёзы, похоже, были больше для камеры, чем от настоящей тоски, но играла она убедительно. Платок то и дело прижимался к глазам, локон выбился из-под платка и упав на щёку, придавал дополнительную драматичность образу.
Мне очень тяжело, простите прошептала она, сжав платок в кулаке.
Ведущий молча протянул ей стакан воды, попросив ассистента не спешить с вопросами драматическая пауза опять затянулась, публика замерла.
А что вы знаете о сыне сейчас? наклонился вперёд ведущий, сдержанно проявляя участие.
Елизавета выпрямилась, пытаясь изобразить одновременно и надежду, и отчаяние.
Недавно одноклассница встретила его в Питере Он, оказывается, не только на другой конец страны уехал даже фамилию сменил! Как мне его теперь найти? Сама я не могу, помогите, умоляю! Может, кто в студии его видел? Отзовитесь!
Прямо в камеру Елизавета смотрела трагическим взглядом, почти не моргая, словно хотела пробиться до души каждой зрительницы на том конце экрана.
Мне пришлось в больницу лечь, вдруг сорвалось у неё и тут в голосе послышались искренние нотки. Вот тогда я поняла, что годы летят, времени всё меньше. Вдруг завтра не станет Я мечтаю просто обнять сына, сказать, что простила, и сама попросить прощения
Вдруг на экране появляется фотография молодого парня лет двадцати светловолосый, сероглазый, взгляд сосредоточенный. Обычное русское лицо, каким может быть каждый второй на улице. Елизавета несколько секунд разглядывала снимок Матвей, конечно, за эти годы изменился: повзрослел, сильнее стал лицом, осанкой. Возможно, уже носит бороду, или прибавил в весе Но хватит ли у неё сил разыскать его в огромном городе? Мысль эта тут же была отброшена нельзя перед камерой сомневаться.
Если кто узнал молодого человека на снимке, позвоните нам прямо сейчас телефон видите на экране, обратился ведущий к аудитории ровным голосом.
Когда съёмки закончились, Елизавета медленно собрала вещи, рассеянно прокручивая в голове сценарий и вышла на улицу, где в ожидании маячила подруга Валентина. Лёгкая улыбка промелькнула на губах у Елизаветы совсем не материнская, а скорее удовлетворённая.
Ну как, публика расчувствовалась? тихо спросила она, всем видом выражая уверенность в правильности того, что сделала.
Валентина сдержано кивнула, нахмурившись с ехидцей:
Все чуть не плакали, слёзы наворачивались Думаю, очень скоро кто-то сообщит адресок. А сынок твой теперь должен будет долги вернуть всё-таки, нормально устроился, пора матери помогать!
Елизавету передёрнуло что-то слишком уж прямо выражается подруга. Но Валентина была, как всегда, права Елизавета не из тоски по сыну пришла на программу. Её волновало совсем другое деньги! Время-то прошло, пора пожинать плоды Аргумент железный: Я тебя вырастила, теперь поддерживай меня!
В последнее время мыслей о Матвее почти не возникало. Пока однажды Валентина не встретила старого знакомого тот случайно увидел Матвея в элитном квартале Питера. Оказалось: парень преуспел, шикарная машина не для простых смертных, костюмы не поштучные, часы, которых в магазинах не сыщешь. В ресторане, где вечером бывал Матвей, счёт не бывает меньше ста тысяч рублей Не просто состоялся, а поднялся!
Елизавета даже не пыталась искать оправдания своим мотивам. Теперь всё просто нужно, чтобы нашли, чтобы вспомнил, чтобы снова обязан был матери. Пусть теперь платит как-никак сын!
Всё получится, узнают и заживём! снова повторила она, скорее себя убеждая. Матвей у меня добрый, не бросит
Да уж Она ещё не понимала, что попала в ловушку, выставленную её же собственным сыном.
***************************
Двенадцать лет назад.
Матвей возвращался поздно, уже было темно, фонари отбрасывали жёлтые пятна на сырой асфальт. За день сдал труднейший экзамен, еле дотащился домой единственное желание: забиться в комнату и заснуть без задних ног. Но на пороге услышал знакомые голоса: резкий мужской и заглушённый женский. Опять этот Пётр у них
Со скрипом повернул ключ в замке хотел бы прокрасться незамеченным, да не сложилось. У входа его чемоданы, дорожные сумки. Сердце екнуло: не к добру.
Это мои вещи? Почему всё здесь? вскинулся он громче обычного, усталость взяла своё.
Голоса за стеной стихли. Из кухни тяжело ступая вышла мать, глянула исподлобья и сразу отвернулась. Матвей не верил своим глазам. Обувь сбросил и пошёл на кухню, где за столиком с чайником сидел Пётр полноправно расположившись у очага.
В чём дело? без обиняков спросил он, вглядываясь в мать.
Скажи ему, невозмутимо бросил Пётр, не отрываясь от экрана телефона.
Она выдохнула коротко, будто это рутинная бытовая сцена:
С этого дня ты не хозяин здесь. Твою комнату займёт сын Петра.
Стоял Матвей, как громом поражённый, пытаясь понять: сон это или новый порядок вещей. В голове всплыли слова умершего отца: Квартира твоя будет. Но завещания мать не меняла всё осталось на ней.
Я единственная хозяйка, холодно произнесла мать. С сегодняшнего дня не появляйся. Достаточно уже чужих забот, пора самому выкручиваться! Мужчина уже, а всё за материнской юбкой держишься.
Каждое слово урезонивало больно завтра идти некуда, денег на обучение нет: мать и это урезала на свадьбу нужнее. Хотелось крикнуть, обвинить Петра в подлости и жадности тот пил чай из отцовской чашки, не проронив слова. Матвей судорожно схватил себя за руки, не позволяя себе взорваться.
Где мне ночевать? выдохнул он, с трудом сдерживая дрожь.
Не пропадёшь. Друзья выручат. Сам справишься! даже не взглянув, сказала она.
В тот момент он понял назад дороги нет. Мать, которой когда-то доверял безоглядно, оказалась равнодушной и холодной Простить её никогда не сможет.
***************************
Ты видел? спросил Никита, наклоняясь к Матвею в офисе. Запись передачи мне прислали твоя мать в прямом эфире!
Матвей лениво отложил документы, тяжёлой рукой провёл по короткой стрижке.
Видел, коротко хмыкнул он. Муж Валентины не выдержал, вот и слил инфу. Я ждал этого пусть знает, кого лишилась.
Он откинулся на спинку кожаного кресла, на мгновение задумался. Вспомнил, как много сил потратил, чтобы вырваться из того дома. Теперь у него своя жизнь: паспорта другой страны, собственный доход, бизнес, сложившаяся репутация. Всё без поддержки матери.
Теперь она знает: сын не на помойке, он процветает. Но слишком поздно больше она ничего не получит, ни рубля. Не найдёт, не разжалобит, не обманет жалостью. Семью строят не кровью, а отношениями а у них, увы, остались только воспоминания.
Я понял главное: быть сыном не значит быть обязанным. Иногда нужно вовремя уйти, чтобы начать жить.
