Всё будет нормально, тихо прошептал я, стараясь придать себе уверенности в голосе. Глубоко вдохнув, выдохнул, нажал на звонок. Вечер обещал быть нервным первый визит к родителям любимой не может быть иным.
Дверь отворилась почти мгновенно. На пороге стояла Маргарита Сергеевна выглаженная до идеала, волосы собраны в элегантный пучок, платье строгое, на лице едва заметный макияж. Взор её коротко задержался на Полине и подарочной коробке с пирожками, затем уголки губ чуть поджались. Мгновение, но я это заметил.
Проходите, не тепло, но вежливо предложила она, отступая в сторону.
Я первым переступил порог, не решаясь встретиться взглядом с матерью, Полина за мной шаг осторожен, будто она опасается испортить идеально чистый коридор. В квартире приглушённый свет, аромат чая с чабрецом, всё обставлено с таким вкусом и педантичностью, что чувствуется: здесь правят порядок и контроль, а не живое общение.
Маргарита Сергеевна провела нас в гостиную просторную, с массивной стенкой, просторным кожаным диваном и тяжёлыми бордовыми шторами. Она кивком пригласила присесть.
Чаю? Кофе? спросила без взгляда на Полину, будто выполняет долг, не проявляя душевности.
Спасибо, я бы выпила чаю, тихо ответила Полина. Она поставила коробку на столик, аккуратно сняла крышку в комнате тут же разлился аромат свежих домашних пирожков. Вот, испекла сама. Возможно, вам понравится
Маргарита Сергеевна чуть внимательнее пригляделась к угощению, кивнула, вовсе не скрывая равнодушия:
Хорошо. Сейчас принесу чай.
Как только она скрылась на кухне, я, наклонившись, прошептал Полине:
Прости. Мама у меня строгая, всегда такой была.
Я всё понимаю, ответила она, сжимая мою ладонь. Ты же рядом, этого достаточно.
Пока в комнате звенела тишина, Полина рассматривала обстановку в идеальном порядке каждое блюдце, ни одной случайной вещи, ни единого следа жизни вне строгости.
Мама вернулась с подносом: фарфоровые чашки с золотой каймой, серебряная сахарница, аккуратно разложены пирожки. Сев в кресло напротив, она скрестила руки на коленях, посмотрела на Полину пристально, цепко.
Итак, Полина, сказала она, чуть сдвинув брови. Ваня говорил, что вы учитесь в институте? На кого?
Да, третий курс, педагогический факультет, спокойным голосом ответила Полина, стараясь не выдать волнения. Люблю работать с детьми, продолжаю практику в садике. Мне важно видеть, как малыши становятся самостоятельнее, открывают новое.
С детьми? повторила Маргарита Сергеевна с явным сомнением. Это благородно, спору нет. Но зарплаты у воспитателей сами знаете Не кажется ли вам, что стоит думать, как жить в наше непростое время? О стабильности, рублях, а не идеях?
Я вмешался, удержав себя от резкости:
Мама, ну зачем про деньги? Полина любит свою профессию это главное. С остальным разберёмся вместе. Главное поддержка.
Мама строго посмотрела на меня, потом снова к девушке:
Любить работу это хорошо. Но потом приходит быт. Вы уже думали, куда пойдёте после диплома? Есть планы?
Полина кивнула, собираясь с силами:
Да. Хочу работать в детском саду, набраться опыта. Думаю получить дополнительную специализацию, пройти курсы по работе с особыми детьми. Это сложно, но я чувствую это моё.
Маргарита Сергеевна, не выдав эмоций, только чуть кивнула, задумалась. Казалось, она оценивает не слова, а саму Полину на прочность.
Не собираюсь сидеть у Ивана на шее, тихо добавила Полина. Я самостоятельная, хочу работать и вносить свой вклад это не только про деньги. Для меня важно жить своим делом.
Забавно. С вашей внешностью можно было бы попробовать себя в продажах, в офисе там зарплаты совсем другие, не отступала Маргарита Сергеевна.
Я уже собирался вновь вмешаться, но Полина мягко остановила взглядом, потом неожиданно спросила:
А кем вы работали до сих пор, Маргарита Сергеевна?
Вопрос явно сбил маму с толку, но она справилась с собой быстро:
Я не работаю. Муж обеспечивал семью, я вела хозяйство. Всегда была опорой для дома и это непростой труд, пусть и не дают за него зарплату.
Я вас понимаю, ответила Полина чуть смелее. Но если вы имели возможность не работать, почему считаете, что я обязана всё мерить размером зарплаты, а не внутренней потребностью? Да и никогда не просила Ивана обеспечивать меня.
Возникло длительное молчание. Мама испытующе смотрела на Полину.
Моему мужу было по силам содержать семью… А вот Иван
Я почувствовал напряжение, едва заметно поёжился. Молчание стало почти невыносимым.
Полина, мама переживает за нас, выдавил я, чувствуя, как голос предательски срывается. Ей просто хочется, чтобы мы не наступали на грабли, которых она столько видела.
Ты согласен с ней? тихо переспросила Полина, не убирая взгляда.
Не в этом дело… сбивчиво ответил я. Нужно думать о будущем, о рублях, о быте
Мама мельком посмотрела на меня одобрительно, кивнула.
Полина, вы считаете, что Иван должен отказаться от своей мечты? Он всегда мечтал стать журналистом, ездить в командировки, писать почему ему нужно всё бросать ради содержания семьи?
Я хотел что-то возразить, но мама пресекла:
Иван, ответь! Ты готов ради Полины забыть про мечту? Жить только для того, чтобы было на что платить коммуналку?
Я замолчал, смотря на Полину в её глазах смешались упрёк и растерянность. Во мне боролось желание быть рядом с ней и страх оказаться неправым в глазах матери.
Я не хочу отказываться от журналистики, всё-таки признался я. Но и Полину терять не хочу. Думаю, что сможем найти своё равновесие
Мама вздохнула, откинулась в кресле, больше не спорила словно обсуждение подошло к концу, теперь всё решат время и обстоятельства.
Интересная выходит ситуация, вдруг иронично заметила Полина. Выходит, Иван может всё делать по душе, а мне обязательно выбирать деньги, иначе я балласт? Странная теория.
Я неловко крутанул в руках чашку пальцы дрожали, голос застрял в горле.
Может, как-то получится совместить пробормотал я ни к кому, будто подслушивая ответ у зимних окон.
Совмещать? вскинула брови мама. Либо отдаёшься делу, либо семье. Нет середины.
Я хотел вступиться, но слова застряли в горле ощущение, что я подросток, которого снова наказывают за невыученный урок.
Думаю, на сегодня вам пора, спокойно сказала мама, поднимаясь. Уже темно, а район у нас тихий, но мало ли что. Иван, у нас с тобой будет разговор. Сейчас!
Я попытался сопротивляться:
Мам, я бы Полину хоть до остановки проводил
Останься! резко оборвала она, даже не взглянув.
Я стушевался, плечи опустились.
Прости, Полина пожалуй, так будет лучше для всех. Такси вызови, пожалуйста.
Она кивнула. Не спорила. Спокойно поднялась, убрала за собой чашку, взяла сумку и неспешно пошла к выходу.
Спасибо за угощение, формально произнесла она на прощание.
Всего доброго, сухо ответила мама, не смотря ей в глаза.
Полина ушла, я остался на диване. Внутри тянуло холодом я не удержал её, не встал на сторону той, с кем хочу быть. Молчание звенело сильнее любых слов.
Полина вышла во двор осенний воздух пахло листвой и дождём. Она шла, не оглядываясь, а в груди всё переворачивалось: «Иван всегда будет на стороне матери. Даже если это значит не быть со мной».
Дома, сев в прихожей на старый пуфик, она наконец позволила себе выдохнуть. Тишина квартиры, родной запах и лампа под потолком всё говорило: здесь можно быть собой. Ком в горле отпускал медленно, но неумолимо. Она понимала это не крах мечты, просто конец одного надежды. Завтра будет новый день.
***
На следующий день Полина не брала моих звонков. Телефон трещал в кармане, а она только смотрела на экран и снова прятала его в сумку. Ей нужно было время всё обдумать, понять, чего она сама от себя хочет. Она размышляла: даже если они останутся вместе, всегда будет эта стена между нею и матерью Ивана. Он не решится разорвать ту странную связку всегда будет между двумя огнями.
Прошло несколько дней, Полина жила делами: пары, задания, встречи с подругами всё механически, без переживаний. В мыслях крутились фрагменты последней встречи. Она вновь и вновь убеждалась в одном: Иван не поддержал её перед своей матерью.
Наконец, вечером, возвращаясь с занятий, Полина увидела меня у своего подъезда. Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, явно нервничая.
Полина! окликнул я её, будто боялся, что она снова уйдёт, не захотев разговаривать.
Она остановилась, промолчала. Я сделал шаг ближе, не решаясь смотреть в глаза.
Нам надо поговорить, промямлил я, крутя брелок в руках. Мама считает, что ты мне не пара.
Полина ожидала услышать что угодно, но не это. Она посмотрела пристально:
А ты сам что думаешь?
Я замялся, опустил взгляд, потом тихо ответил:
Она моя мама. Я не могу её разочаровать.
В голосе не было уверенности, это не был мой настоящий ответ, скорее оправдание самому себе.
Получается, ты согласен с ней? спросила Полина, на этот раз почти спокойно.
Я не Я не могу против неё пойти, с трудом выдавил я. Она семья.
Она молчала я молчал. Каждый ждал, что другой найдёт какие-то идеальные слова. Но слов таких не было.
Ты хочешь быть со мной? прямо спросила Полина.
Я запнулся, хотел что-то сказать и не смог. Лишь тяжело вздохнул.
Полина просто кивнула, развернулась и пошла к подъезду, оставив меня во дворе, вынуждая принять этот немой приговор.
Позже вечером, выйдя на прогулку по двору, Полина вдруг засмеялась неожиданно для себя. Вдыхая осенний воздух, ощущая прохладу она улыбалась впервые за много дней. Она наконец осознала: её свобода не в том, чтобы кого-то уговаривать или защищать право быть собой. Ей больше не нужно было доказывать свою ценность она знала её уже сама. Всё впереди, и впереди только своё.
