Лен, слушай… Давай попробуем свободные отношения? осторожно начинает Виктор, ковыряя ложкой чашку с чаем.
Чего? не сразу понимает Елена, сдвигая брови. Ты это серьёзно сейчас?
А что такого, Лена? В наше время это вообще нормально, муж правдоподобно пожимает плечами, напряжённо делая вид, что спокойно. Вот в Европе это очень популярно, люди считают, что так можно оживить отношения. Это как ты про диету говорила: кусочек шоколада иногда можно, чтобы с ума не сойти. Тут так же иногда нужен глоток новизны, чтобы всем было хорошо.
Елена моргает, переваривая сказанное. Сравнивать любовницу с шоколадкой это ещё надо умудриться. Или имеет наглость или просто глупость.
Вить… аккуратно произносит она. Если хочешь уйти, так просто уходи, не надо меня втягивать в такие истории. Хочешь свободы пожалуйста, получи. Только меня эту грязь не втягивай.
Лен, ну ты чего сразу так? Я же тебя люблю, просто… всё какое-то пресное стало. Нет былой искры. Мы спим как соседи на коммуналке, разговариваем про продукты и платёжки за свет. Огонь бы добавить, встряхнуться обоим хочется. Я тебе не запрещаю вдруг тебе тоже захочется с кем-то пообщаться? Это ж только плюс.
Елена смотрит на мужа прищурившись. Сейчас она будто впервые замечает он врёт. Глаза бегают, пальцы нервно стучат по столу. Видно, что ему нужна свобода. Причём не сегодня и не завтра, а была нужна уже давно.
Вить, давай по-честному. Ты уже кого-то себе нашёл? А теперь меня хочешь сделать соучастницей, чтобы совесть не мучила?
Виктор недовольно машет рукой:
Ну началось! Лен, стал бы я тогда эту тему затевать? Я уже жалею, что спросил, ты у меня как из прошлого века. Всё, забудь.
С этими словами муж вскакивает и уходит в зал. А Елена остаётся наедине с тем, что бурлит внутри.
Двадцать пять лет. Лучшие годы жизни его поддерживала, когда не было работы и денег. Терпела все его авралы, недомолвки и вечные задержки «по работе». И теперь он, сыт и доволен собой, предлагает ей пойти против всего, ради чего она столько строила… «Развеяться» удобно бы придумано!
Спят они в ту ночь в разных комнатах. Ну, как «спят» Елена ворочается, смотрит в потолок, в просвет между шторами. Как же так вышло? Ведь Виктор когда-то носил ей охапки сирени, копил на красивую свадьбу, был счастлив рождению дочери… А теперь лучше бы ушёл, если честно.
В какой момент мосты сгорели? Когда она перестала краситься дома, чтобы быть ему красивой? Или в тот раз, когда он забыл про годовщину «завал на работе»? Хотя теперь какая разница?
Дала бы развод и забыла, но так ли легко отсечь двадцать пять лет совместной жизни? Всё-таки у них общее имущество, привычка да что уж там и какой-никакой, а надёжный «тыл». Дочь уже взрослая отдельно живёт. Скоро старость… Они вместе столько преодолели и её маму спасали, и кредиты таскали. Немногие мужчины пошли бы ради жены на такое.
Внутри буря из злости, страха и жалости к себе. «Считает, что я никому не нужна?» внезапная, долгая мысль. «Что я старая, буду вязать носки внукам, крутить борщи и ждать, когда ему надоест гулять?» Нет, не будет так.
Хорошо, заявляет она утром. Пусть будет по-твоему.
В смысле? муж даже поперхнулся.
Я согласна на твои свободные отношения.
Виктор чуть не проливает чай на скатерть ожидал скандала, а она так спокойно.
Ну вот и хорошо Может, тебе ещё понравится, отмахивается он, глядя в сторону. Я сегодня задержусь.
Сердце обжигает так быстро, да?
Вечер тихий, серый, тоска давит плечи. В голове зудит мысль, что её просто выключили, выкинули за ненадобностью.
Зеркало: тёмные круги, усталый взгляд, морщины. Но фигура ещё ничего, волосы густые. В чём дело-то может, это Виктор уже не тот мужчина? А вот другим нравилась. Например, Андрею начальнику соседнего отдела, который недавно перевёлся из Новосибирска.
Солидный, с лёгкой сединой, глаза внимательные, голос низкий. Комплименты говорил, кофе приносил, да даже дверь держал. Звал пару раз на обед, а недавно и в ресторан на ужин.
Андрей Валерьевич, я на диете, называется «замужем», отшутилась тогда Елена.
Леночка, замужество только запись в паспорте, не тавро, улыбнулся Андрей. Решать вам.
А ведь муж говорил: «Развейся». Почему бы и не попробовать?
Пишет Андрею: «Здравствуйте, у меня появилось свободное время и огромное желание нарушить диету. Ваше предложение ещё в силе?»
Это даже не было местью. Она просто хотела почувствовать себя женщиной, живой, желанной. Себя вернуть.
Вечер с Андреем как с кино: стул подвинет, бокал нальёт, слушает внимательно, смотрит как будто она одна в этом зале.
Стыдно отчасти, но и радостно: наконец-то в её жизни что-то кроме стиральной машины и ворчащего Виктора.
Поедем ко мне? предлагает Андрей после десерта. По дороге заедем за бутылочкой вина, посмотрим что-нибудь…
Она кивает сердце колотится. Но тут звонит телефон. Виктор. Один пропущенный, второй третий. Принимает вызов тяжело дыша:
Да?
Ты где шатаешься? Десять вечера уже, есть нечего, тебя дома нет! Ты что, совсем берегов не видишь?
Сейчас, Витя, вообще-то я на свидании, если тебе интересно.
В смысле, на каком?!
Может, тебе напомнить твои слова? Про свободные отношения? Вот я и на встрече, как ты велел развеяться. Что, правила подходят только одной стороне?
Пауза. Слышно, как он шумно сопит. Потом лавина раздражения:
Ты реально попёрлась к мужику?! Я ведь просто проверял тебя! Просто хотел узнать, поведёшься ли! А ты только и ждала шанса, да?! Грусть навела для вида и сразу к другому?
Елена опешила.
А сам ты где был, Витя?
Да ни у кого! Я на работе сидел! огрызается Виктор. Всё, или ты собирай вещи, или я уезжаю. Развод, значит, по-настоящему!
Резко бросает трубку. Елена смотрит в стену. Её будто окатили помоями.
Всё в порядке? появляется Андрей в дверях.
Да, уже хорошо, спасибо, пытается улыбнуться она.
Лен, думаю, сегодня тебе лучше поехать домой, совместный ужин рассыпается в прах.
Она понимает это окончание. Обычный мужчина лёгкого вечера не хотел связываться с чужими бедами. И это тоже понятно.
Наверное, надо было сразу разводиться. Но мысль об этом приходит всегда позже всех.
Этой ночью Елена не возвращается домой. Она ночует в гостинице встречаться с разъярённым мужем нет ни малейшего желания. Нужно время осознать прошлое теперь закрыто навсегда.
Проходит три года…
Жизнь, как строгий скульптор, отсекает всё лишнее и чужое.
Виктор удивительно быстро находит новую женщину. Причём успевает до оформленного развода. Правда, любовница исчезает сразу после продажи их общей квартиры, прихватив его часть рублей и оставив его с носом.
С Андреем ничего не вышло встречаются на работе, здороваются, по делу перекинутся парой фраз и всё. Обычные мужчины, радостно соглашающиеся на роль любовника, как только речь заходит о поддержке и ответственности, растворяются без следа.
Да и не искала Елена больше никого. Как только оказалась одна в новой квартире, почувствовала сколько в ней было растрачено на какие-то мелочи! Всё время раньше уходило на быт, заботу о Викторе. А теперь всё для себя.
Утренний бассейн спина не болит. Курсы английского мозги работают. Коротко подстриглась, сменила гардероб.
Но самое главное теперь она бабушка.
Дочь, Марина, недавно родила. В начале скандальной истории с разводом была на стороне отца Виктор красиво прикинулся жертвой, рассказывал, как мать ушла к любовнику и его бросила.
Но время всё расставило по местам. Марина приехала поговорить с матерью по душам и увидела женщину усталую, но не сломленную вруньёй. Елена рассказала всё честно: кто начал эту «свободу», как Виктор задерживался по вечерам, как одиноко ей было рядом с ним. Дочь поняла она ведь сама уже взрослая. А когда отец завёл новую пассию почти сразу после развода и вовсе встала на сторону Елены.
Сейчас Елена сидит на кухне у Марины, на руках у неё внучка маленькая Соня тянет пальчики, хочет поймать бабушкин палец.
Папа опять звонил, тихо сообщает Марина, морщится. Хотел на Соню взглянуть.
А ты что? спокойно спрашивает Елена.
Сказала, что нас в городе не будет. Не хочу его видеть, мам. Он то ругает тебя, то просит помирить вас. Мне самой от него плохо, а ещё не хочу, чтобы он Соню настраивал… Пусть живёт с этой своей свободой.
Елена молчит. Только крепче обнимает внучку.
Виктор получил то, к чему стремился: абсолютную свободу. Теперь никто не пилит, никто не отвлекает от футбола, никто не ждет. Только вот вкус у этой свободы оказался горьким. Да уже поздно ничего не вернуть.
