31 марта
Мама, это на следующий семестр для Лизы.
Я положил конверт с деньгами на старую клеенку, что покрывает маминый кухонный стол. Сто тысяч рублей. Пересчитал трижды в автобусе, на лестничной площадке, прямо тут, у мамы дома. Каждый раз ровно столько, сколько надо.
Мама, Валентина Сергеевна, сняла очки и посмотрела на меня с заботой.
Глеб, что-то ты бледный. Чаю налить тебе?
Не надо, мам. Я на минуту на смену опаздываю.
На кухне пахло варёной картошкой и лекарствами то ли мазью для суставов, то ли каплями, которые мама принимает уже годами. За флакон четыре тысячи, хватает едва на месяц. Ещё таблетки для давления, анализы, обследования.
Лизонька обрадовалась, когда про стажировку в банке узнала, мама бережно взяла конверт, будто он из тонкого фарфора. Говорит, перспективы хорошие теперь откроются.
Промолчал.
Передай ей, это последние деньги на обучение.
Финальный семестр. Пять лет я вкалывал ради семьи: маме постоянно деньги на лекарства и еду, сестре на учёбу и оплату квартиры в общежитии. Каждый месяц делить, считать, перекручивать калькулятор в руках: коммуналка, мамина аптека, продукты, опять Лизины взносы в институт. Себе? Комната в старой «коммуналке», пальто из прошлой эпохи, да призрак мечты когда-нибудь купить хотя бы однушку.
Раньше я мечтал махнуть в Питер, хоть на выходные: пройтись по набережным, зайти в Эрмитаж, постоять у разводного моста. Начал было копить, а потом у мамы случился приступ, всё ушло на врачей.
Сынок, тебе бы отдохнуть, мама укрыла мою руку своей. Устал ты.
Скоро, ответил я. Как только Лиза работу найдёт, как у нас всё стабилизируется, тогда и выдохну, и подумаю о себе.
Это «скоро» крутил себе в голове пять лет.
В июне Лиза получила диплом экономиста красный, между прочим. Я специально на вручение приехал, отпрашивался у начальника. Глядел, как она в новом, дорогом платье моём подарке поднимается на сцену, и думал: вот теперь-то всё изменится теперь она заработает, и кончится эта бесконечная экономия.
Прошло четыре месяца.
Глеб, ты не понимаешь, Лиза в спортштанах и пушистых домашних тапках устроилась на диване. Я не десять лет училась, чтобы за копейки корячиться.
Пятьдесят тысяч это не копейки.
Тебе, может, и нет.
Сжал зубы. Я на основной работе сорок две. На подработке, если повезёт, двадцать. На себя тысяч пятнадцать остаётся, и то редко.
Лиза, тебе двадцать два года. Работать надо хоть где-нибудь.
Начну, только не за эти деньги в захудалой фирме.
Мама гремела на кухне кастрюлями делала вид, будто не слышит нас. Она всегда пряталась, когда мы заговаривали о будущем сестры. «Не ругайся с Лизонечкой, шептала, молодая ещё, не понимает».
Не понимает. Двадцать два года и не понимает.
Я не вечный, Лиза.
Не нагнетай. Я ведь не прошу у тебя денег напрямую? Просто ищу нормальное место.
Не просит то есть просит мама: «Глебушка, Лизе бы на курсы английского», «Глебушка, у Лизы телефон полетел, резюме не отправить», «Глебушка, Лиза пальто хотела, зима на носу». Я оплачиваю и молчу. Так всегда было: я добытчик, остальные по умолчанию получают.
Ладно, мне пора. Вечером вторая работа.
Сейчас, я тебе пирожков дам! крикнула мама с кухни.
Пирожки с капустой привычный мамин пакет. Выхожу в сырое московское утро, в подъезде запах сырости и кошек. До остановки десять минут, потом час в маршрутке, восемь часов на складе, потом за компом подработка.
А Лиза будет искать вакансию мечты сто пятьдесят тысяч, работа из дома, карьерный рост с первом месяца.
Первая крупная ссора случилась в ноябре.
Ты хоть что-нибудь делаешь?! не выдержал я, когда обнаружил Лизу в той же позе на диване. Хоть резюме-то отправила?
Ну, три штуки отправила.
За месяц три?
Она закатила глаза и залипла в телефоне.
Ты не понимаешь нынешний рынок труда, конкуренция бешеная, нужно выбирать
правильные вакансии? Там, где работать не надо?
Мама выглянула из кухни с полотенцем в руках. Голова разрывалась уже третий день.
Мама, объясни, почему я вкалываю на двух работах, а Лиза на нуле?
Сынок, Лизонька ещё маленькая, найдет место
Когда? В тридцать пять? В её возрасте я уже семью содержал!
Лиза резко встала.
Извини, что не хочу быть как ты загнанным ишаком, которому только и до работы есть дело!
Тишина. Я накинул куртку и ушёл. В маршрутке смотрел в окно, думал: вот я, загнанный ишак. Со стороны, наверное, именно так и выгляжу.
На следующий день мама перезвонила, просила не злиться.
Лиза не так тебя поняла. Ей тяжело сейчас, будь терпелив, она найдёт своё место.
Терпеть любимое слово мамы. Терпи, пока отец перестанет пить. Терпи, пока Лизонька подрастёт. Терпи, пока все наладится.
Ссоры между мной и Лизой стали делом привычным. Каждый визит к маме спор, крики, потом мама пытается помирить, потом извинения по телефону. По кругу.
Ты брат, шепчет мама, а она твоя сестра.
А я не банкомат, отвечаю.
В январе звонит Лиза голос незнакомый, возбуждённый:
Глеб! Я замуж выхожу!
За кого?!
Дима, мы три недели встречаемся, он идеальный!
Три недели Хотел сказать, что рано, но подумал: пусть женится муж будет обеспечивать, я выдохну.
Думал, что теперь-то моя ноша закончится.
И тут семейный ужин
Я всё придумала! Лиза сияет. Ресторан на сто человек, музыканты, платье присмотрела на Арбате…
Сколько это стоит?
Ну полмиллиона, может, шестьсот тысяч. Но свадьба ведь один раз! Маш, нужен будет кредит на это…
Я смотрю на неё. Потом на маму мама уходит взглядом.
Серьёзно?
Глебушка, это ведь свадьба, начинает мама своим ласковым голосом. Раз в жизни
Я должен взять кредит на половину миллиона, чтобы оплатить свадьбу человеку, который даже работу не нашёл?
Ты брат! Лиза даже стукнула по столу. Ты обязан!
Обязан?!
Встаю. Голова будто проясняется впервые за годы.
Пять лет я платил за твою учёбу, маме за лекарства, вам обеим за коммуналку, еду, одежду. Сам без квартиры, без машины, без отпуска. Мне двадцать восемь, я себе вещь новую не покупал уже больше года. А вы мне тут про «обязан»?
Глеб, не кипятись начала мама.
Всё! С сегодняшнего дня я для себя живу.
Я ушёл, захватив куртку. На улице под тридцать мороза. А мне будто жарко: с плеч как будто сбросил мешок с кирпичами.
Телефон разрывался сбросил оба номера.
Прошло полгода.
Я снял маленькую однушку. Летом съездил в Питер четыре дня, Эрмитаж, белые ночи. Купил новое пальто. И костюм. И хорошие туфли.
Новостей о семье почти не знал случайно встретил Ирку из школы, у неё мама работает рядом с мамой.
Глеб, правда, Лизина свадьба сорвалась?
Я замер с чашкой чая.
А что?
Ну, говорят, жених ушёл. Узнал, что денег нет и исчез.
Сделал глоток. Чай горький а на душе спокойно.
Не знаю. Мы не общаемся.
Вечером сижу у окна новой квартиры. Абсолютно не злорадствую. Нет злости, нет обиды. Есть только тёплое ощущение наконец-то я перестал быть тем, до кого у всех всегда есть дело.
Вот и урок нельзя всю жизнь тянуть чужие ожидания и забывать про себя. Жизнь не сдастся, если я позволю себе жить для себя.
