Я гаркнула в окно:
Мама, ты чего там рассвет встречаешь? Замёрзнешь же, простудишься!
А она развернулась, помахала лопатой, как знамением:
Для вас, бездельников, стараюсь!
На следующий день мамы не стало…
До сих пор не могу спокойно пройти мимо нашего двора.
Каждый раз, когда вижу эту дорожку сердце так сжимается, будто кто-то взял и зажал его мохнатой рукавицей. Это я второе января сфоткала…
Просто проходила, увидела следы на снегу и замерла.
Щёлкнула, сама не поняла зачем. Теперь это фото единственный сувенир из той жизни…
Новый год у нас, как водится, всем кагалом встречали.
Мама уже с шести утра 31-го на ногах бегала. Я проснулась от аромата котлет и её бодрого голоса:
Оля, вставай! Мне помощь нужна салаты дорезать! А то твой отец пока никто не видит всё самое вкусное слопает.
Я спустилась в пижаме, с волосами, как у лешего. Мама стояла у плиты в своём фирменном фартуке с персиками я ей ещё в восьмом классе дарила. Щёки у неё окрасились, словно свёкла, от жара духовки.
Мам, можно мне сперва кофейку? занудела я.
Кофе потом! Сейчас оливье спасать! засмеялась и швырнула мне миску с печёной картошкой. Давай, шинкуй помельче не как в прошлый раз, кубики там были как у папы кулак!
Мы резали, болтали кто о чём.
Мама рассказывала, как у них раньше Новый год праздновали никаких экзотических салатов, селёдка под шубой, да мандарины по великому знакомству дедушка домой приносил.
Потом батя пришёл с ёлкой с такой громадиной, что чуть не застряла в дверях.
Ну что, барышни, принимайте красавицу! гордо провозгласил он.
Ой, пап, ты чего, тайгу решил повалить? у меня челюсть отпала.
Мама вышла, посмотрела
Красивая, конечно. Вот только куда ставить? В прошлый раз хоть пониже была.
Но помогала наряжать. Мы с сестрой Ликой развешивали гирлянды, а мама тащила из самой глубины шкафа старые игрушки те, что и я маленькой помню. Она достала стеклянного ангелка, сказала тихо:
Вот этого тебе на первую ёлку покупала. Помнишь?
Конечно, помню, мам, соврала я.
На самом деле не помнила но она так радовалась, когда я кивнула!
Брат ввалился к вечеру. Шумно, как всегда: пакеты, подарки, бутылки, кажется даже соседская кошка прилипла где-то в сугробе.
Мам, в этот раз шампанское классное! Не как прошлогоднее пойло, важно заявил.
Главное, чтоб голова потом не болела, засмеялась мама, обняла крепко.
В полночь всей толпой во двор вывалили.
Папа с братом бабахали фейерверки так, что у соседей даже петухи подпрыгнули. Лика визжала, а мама стояла рядом, обнимала меня за плечи:
Смотри, доча, какая красота… У нас ведь жизнь хорошая…
Я прижалась к ней:
Да у нас лучшая, мам!
Пили шампанское прямо из горлышка, смеялись, когда одна ракета взорвалась аккурат над собачьей будкой.
Мама, чуть поддалшая, плясала в валенках под «В лесу родилась ёлочка», папа её на руки поднял, мы скакали, словно малые. Хохот на весь Владимир раздавался.
Первого января лениво валялись, телевизор тарахтел, мама снова готовила то пельмени, то холодец.
Мам, хватит, мы уже как колобки! жаловалась я.
Новый год он длинный, запасайтесь силами, смеялась она.
Второго января мама как всегда раньше всех поднялась.
Я услышала хлопок дверью выглядываю, а она во дворе, с лопатой, в старинном пуховике и платке, трудится:
Мам, теперь замёрзнешь точно! крикнула я из окна.
Она помахала лопатой:
Идите лучше чай кипятите! А то так и будете по сугробам плавать!
Я заулыбалась, побрела на кухню. Мама вернулась полчаса спустя румяная, довольная:
Вот теперь порядок навела, села за стол, закусила кусочком торта. Красота получилась, правда?
Правда, мам, спасибо!
Это был последний раз, когда я слышала её веселый, бодрый голос.
Третьего января утром она придавленно сказала:
Девчонки, что-то в груди колет, не сильно, но беспокоит.
Я сразу всполошилась:
Мам, давай врачей вызовем!
Перетерплю, доча, дел много было. Сейчас полежу и пройдет.
Легла на диван, мы с Ликой дежурили рядом. Отец помчался в аптеку за валидолом.
Мама даже шутила:
Глядите не так печально, ещё я вас всех переживу!
А потом вдруг лицо побелело, прижала руку к сердцу:
Ой, девочки, плохо… Очень плохо…
Мы вызвали скорую. Я держала её за руку, шёпотом повторяла:
Мамочка, держись, сейчас помогут…
Она глянула на меня через силу:
Олечка… я вас так люблю… Как же жалко расставаться…
Врачи приехали быстро, но… уже поздно.
Инфаркт. Всё в несколько минут.
Я сидела на полу в прихожей, выла в голос до сих пор не верю.
Вчера скакали, а сейчас… снег на дворе, ледяная тишина.
Я едва доковыляла до двора. Снега навалило немного. И тут её следы.
Маленькие, аккуратные, ровные от калитки к дому и обратно. Вот так всегда мама дорожку чистила.
Стояла, смотрела и спрашивала: «Господи, как может быть вчера человек ходил, а сегодня его уже нет? Следы есть, человека нет!..»
Почудилось, что она специально в последний раз вышла почистить нам тропку. Чтобы мы, даже без неё, могли по ней пройти…
Я не стала заметать те следы. И всем запретила. Пусть будут, пока снег сам не засыплет.
Это последнее, что мама для нас сделала. Забота даже тогда про нас думала, когда уже самой не было…
Через неделю снегом завалило всё по колено.
Я бережно храню то фото последнее мамины следы.
И каждый год третьего января пересматриваю его, смотрю на пустую дорожку возле дома и так больно, что под снегом где-то там её последний путь, по которому всё ещё иду за ней.
