Есть у нас ещё дома дела…
Баба Валентина еле раздвинула захрипевшие ворота, кряхтя дошла до родного крыльца, долго колдовала со старым, изъеденным временем замком, открыла дверь и опустилась на табурет у ледяной печи.
В избе пахло застоявшимся и пустым.
Три месяца только отсутствовала, а пауки уже связали потолки, табуретки поскрипывали даже грустнее обычного, ветер гулял по завывающей трубе дом встретил хозяйку недобро: куда же ты подевалась, матушка, на кого свой приют бросила? Как зиму-то переживать думала?
Потерпи, родной, уж посиди не серчай… Сейчас я… отдышусь… да затоплю тебя, погреемся.
Год назад Валентина ещё вертелась по избе, что вихорь — то побелит, то пол вымоет, то самовар вымоет, воды принесет, да в саду управится. Иконам поклоны класть не забывала, возле печи хлопотала, по саду с любовью бегала всё у неё спорилось: посадит, прополит, польёт.
Дом отзывался радостно скрипел говорливо половицами под быстрыми, лёгкими шагами, двери с охотой поддавались первым же ладоням, кранники послушно открывались. Печка пекла румяные пироги радость жила здесь: у Вали да её древнего дома.
Семью рано потеряла: мужа дождалась с войны, да не надолго. Сама подняла троих. Старший сын капитан речного флота, второй военный, полковник, оба по службе далеко, наведываются раз в год, не чаще.
Дочь младшая Тамара в деревне осталась, в колхозе главный агроном. Работает, как лошадь: то на поле, то по бумагам, к матери залетит раз в неделю пирогами угостит, поболтают, и опять разбегутся по своим делам.
Главное утешение у бабы Вали внучка Светлана. Выросла у бабушки буквально на ладонях. И что за красавица получилась: глаза серые, широко распахнутые, коса до пояса тяжёлая, блестящая будто золото налитое. То хвост завяжет локоны упадут по плечам, местные парни все головы теряют. Загляденье, да и только! Грация царская и как только в простой деревенской семье такая уродилась?
Баба Валя в юности тоже славилась собой, но с фотографией вовсе не сравнишь: пастушка против королевы…
А ум какая! В сельхозинституте в Ярославле окончив учёбу, домой вернулась трудится экономистом. Замуж вышла за ветеринарного врача, по молодёжной программе в селе им новый дом выделили просторный, кирпичный, со всеми удобствами. Лишь сада у них не было, да и вырастить что то времени не хватало.
Света хоть деревенская, но тонкая, нежная: Валентина всё бережёт от сквозняков и тяжёлой работы. А тут ещё Василий родился совсем не до грядок стало.
И зазвала Светлана бабушку жить к себе дескать, дом просторный, волноваться ни о чём не надо, печку топить не нужно, все удобства есть.
Валентина уже восьмой десяток перешагнула, ноги болеть начали, согласилась на уговоры: переехала, пожила у внучки пару месяцев.
Но вдруг слышит раз:
Бабушка, я тебя люблю, но ведь сидишь ты без дела! Всю жизнь трудилась, а тут ничего не делаешь… Я хозяйство развести хочу ты бы помогла!
Не могу, деточка… Ноги больше не слушаются… стара стала…
Как только приехала так сразу состарилась…
Так и вернулась Валентина в родной дом, совсем приуныла, расстроилась, что не стала помощницей любимой внучке.
Осложнилось здоровье: ноги не тянут, постель стала основным местом; даже до храма куда уж…
Отец Борис сам навестил Валентину. Помог старой прихожанке принёс хлеба, пряников, горячий пирог от матушки Александры, сам дров натаскал, печку растопил, чайник закопчённый водрузил на печь.
Батюшка, помоги мне, адреса на конвертах запиши Я своей лапкой нацарапаю и не дойдёт письмецо
Отец Борис быстро адреса подписал, краем глаза взглянул на неуверенные ровные строчки:
«А живу я хорошо, милый сынок. Всё у меня есть, слава Богу!»
Только чернила эти расплывчатые, и кажется, что разбавлены солёными каплями…
Анна соседка, крепкая женщина, взяла шефство над Валентиной. Батюшка причащал регулярно, муж Анны дядя Петя, бывший моряк, возил Валентину в храм на мотоцикле. Жизнь по-тихоньку налаживалась.
Светлана, к сожалению, стала редко заглядывать, а спустя пару лет и заболела тяжело: думала желудок шалит, а оказался рак лёгких. Сгорела за полгода.
Муж Светланы от горя не выдержал стал жить прямо на кладбище. Маленькому Васе четыре года никто не понадобился. Захудал, грязный, голодный…
Тамара забрала мальчика, да вот некогда ей, готовили Васю в интернат.
Интернат хороший, директор толковый, питание приличное но какое тут домашнее тепло?
Тогда приехала к дочери Валентина, в мотоциклетной коляске, с дядей Петей.
Я Васю к себе возьму.
Мам, ты же еле ходишь, тебе бы самой бы
Пока я жива Васеньку в интернат не отдам.
Тамара притихла, дело спорить не стала, вещи внука собрала.
Дядя Петя доставил обоих домой, на руках донёс в избу.
Соседи судачат:
Валентина, видно, с ума спятила: себе бы помочь, а тут маленького притащила. Ему ж уход, еда и забота нужна.
Отец Борис с тревогой зашёл на днях:
Печка жарко топила, Вася чистый, сытый, слушал сказку из старого радиоприёмника про Колобка.
А Валентина, забыл о боли, споро месила тесто, смазывала противень, хлопотала у печки, будто вернулась прошлогодняя молодость.
Батюшка, вот ватрушек пирожков напеку матушке с сынком гостинцы передашь…
Вернулся Отец Борис домой, рассказал жене увиденное. Матушка Александра рассеянно пролистала старый дневник и прочла страницу:
«Старая Егоровна прожила долгую жизнь, всё воспоминания, надежды кажется, утихли под сугробами Однажды зимним вечером Егоровна молилась у околицы, а потом легла, попросила звать батюшку умирать буду
День почти не ела, не пила, еле дышала. Тут вернулась из роддома внучка Настя с младенцем. Плакал ребёнок молока не было, Настя ни жива ни мертва. Егоровна, забыв, почему лежит, встала, нашла силы, взяла малыша на руки покачала, и к жизни вернулась.
Когда семья пришла бабушка вовсе не собиралась умирать, а с младенцем играла, успокоив всех. После того жила ещё десять лет, помогая растить правнучку».
Матушка Александра улыбнулась, взглянула на мужа:
Вот так, дорогой, у каждого из нас есть ещё нужные домашние дела рано нам уходить
Отец Борис согрелся улыбкой, и в доме стало тепло и светло.
Порой истинная сила появляется, когда мы нужны другому сердцу. Пока ждёт тебя кто-то даже усталое сердце способно на чудо.
