4 января
Москва
Мой мальчик обладает невероятной памятью. В детском саду он мог повторить любые стихи и песенки, что учат к праздникам настолько, что воспитательницы никогда до конца не знали, каким персонажем будет мой сын, ведь он знал все роли и был готов подменить заболевшего ребёнка в любой момент.
К Новому году, в свои пять лет, он получил роль огурца на утреннике. Узнав об этом буквально за день до своего дежурства, я после смены в больнице зашла в магазин, купила зелёную футболку, цветной картон, и всю ночь с воодушевлением шила зелёные шортики в тон футболке, мастерила шапочку из светло-зелёного картона, добавив к ней хвостик из проволоки, обтянутый зелёной тканью.
На сам утренник сына должен был отвести папа, чему я, откровенно говоря, не особенно радовалась и долго инструктировала мужа утром как правильно надеть костюм на ребёнка и закрепить огуречную шапочку.
Только началась моя смена, как звонит воспитательница, голос дрожит: у них заболел главный артист, и теперь мой сын завтра будет… колобком! Я растерялась и нервно спросила: может ли колобок быть в костюме огурца? Ответом была долгая понимающая пауза…
Я тут же набрала мужа. Он реагировал подозрительно радостно: «Не волнуйся, всё под контролем! Я позову своих двух друзей-хирургов, вместе со мной нас трое, и этим вопросом мы точно займёмся!» Успокаивать меня не стоило меня бы тогда уже насторожила эта радость.
С работы я так и не выбралась, но к девяти вечера позвонила домой. Сын, чуть заикаясь от волнения, рассказывал, что они купили белую футболку, папа клеит на неё жёлтый картон, дядя Вова что-то там стряпает на кухне, а дядя Владислав только смеётся.
Через час мой мальчик снова берёт трубку: ну вот, он уже ложится спать, а дядя Владик вырезал из жёлтого картона круг, рисует глаза, дядя Вова открывает банку малосольных огурцов, а папа… всё не может перестать смеяться.
В полночь я звоню опять. Муж говорит задумчиво, что дяди устали, трудились над костюмом целый вечер теперь спят. Правда, есть нюансы… Колобок был крупно и криво наклеен дядей Вовой суперклеем на белую футболку. Когда дядя Владик начал осторожно отдирать жёлтый картон её порвал. Пришлось пришивать голову колобка хирургическим шёлком уже к… зелёной огуречной футболке. Но, уверяет муж, вышло очень симпатично. Более того колобку сделали аж тридцать белых картонных зубов, и он улыбается во всю ширину рта, правда парочка не влезла из-за окончания картона. Я только устало вздохнула: «Ну, не страшно, среди тридцати этих двух точно никто не заметит…»
Вот так я решила: не буду паниковать, всё равно ничего не изменить, пусть у моего сына будет самый смешной и оригинальный костюм годa. Кто это так громко храпит на заднем плане? Оказалось, дядя Владик, так стараясь вырезать каждый зубик колобку, заснул прямо на кресле.
Ночью меня всё же терзали нехорошие предчувствия. Утром я, мучительно уговаривая главного врача, выпросила себе час отпуска и бегом понеслась в детсад.
Я опоздала. Из-за двери в актовый зал слышался отчаянный смех, кто-то даже всхлипывал. Я осторожно приоткрыла дверь…
На фоне серебристой ёлки мой сын в образе колобка пытался подпрыгивать. Большое круглое жёлтое лицо, пришитое к зелёной футболке от подбородка до колен, выглядело одновременно комично и жалостливо. Глаза колобка были направлены в разные стороны, шелковые швы на лбу намекали на прожитую нелёгкую жизнь. Больше всего поражало отсутствие двух верхних зубов в широко разинутой пасти колобка ну прямо будто старый московский дворник после тяжёлой ночи и жизненных передряг, только что вернувшийся из лагеря.
Завершала картину весёленькая картонная шапочка огурца с хвостиком. Тут сын начал громко читать стишок: «Где вы ещё увидите такого, как я?..» (там, конечно, было продолжение про сказку и новогодний утренник, но честно говоря, зал уже не мог сдержаться).
Воспитательница села прямо на пол, слёзы лились по щекам у мам в зале, а я стояла за дверью, улыбаясь сквозь слёзы такого колобка я точно не забуду.
