Утром Михаилу Сергеевичу стало хуже. Ему не хватало воздуха.
Никита, ничего мне не нужно. Ни твоих лекарств, ни процедур. Прошу только, позволь попрощаться с Другом. Очень прошу… Отключи всё это
Михаил Сергеевич устало посмотрел на капельницы.
Не могу я вот так уйти, пойми… Не могу…
По морщинистой щеке скатилась слеза. Никита прекрасно понимал: если отключить аппаратуру, Михаил Сергеевич может не дотянуть даже до выхода.
К ним подтянулись все мужчины из палаты.
Никита, да ну что, совсем ничего нельзя сделать? Нехорошо так…
Я всё понимаю Только больница же, всё должно быть стерильно.
Ну и что, плюнь! Смотри, человек не может уйти спокойно.
Понимал Никита каждое слово. Но что он мог поделать? Вдруг он поднялся. Всё он может. К черту все эти приказы, к черту отцовскую фирму! Пусть увольняют. Он резко обернулся и поймал взгляд Ани. В её глазах читалась гордость.
Никита бросился на улицу.
Друг, идем тихо, умоляю. Может никто и не заметит. Ну-ка, быстрей к хозяину!
Он уже открыл дверь, когда на пороге возникла Эмма Эдуардовна.
Это что тут происходит?
Эмма Эдуардовна Прошу вас, пять минут. Пусть попрощаются. Меня потом увольте.
Она молчала с минуту. Кто знает, о чем думала в этот момент, но спустя паузу отошла в сторону.
И меня пусть тоже потом увольняют.
Друг, за мной!
Никита помчался по коридору, собака рядом. Впереди Аня приоткрыла дверь. Пес, будто всё понял, двумя прыжками оказался у палаты… еще миг и уже стоит на задних лапах у кровати Михаила Сергеевича, передними облокачиваясь на край.
В палате настала гробовая тишина. Мужчина открыл глаза, попытался поднять руку, но не смог мешали трубки. Второй рукой он резко выдернул их.
Друг! Ты пришел
Пес положил морду на грудь Михаила Сергеевича, тот гладил его по голове. Один раз, другой… Улыбнулся… Улыбка так и осталась на лице. Рука соскользнула. Кто-то вздохнул:
Собака плачет
Никита подошел ближе. Друг, как будто действительно, тихо поскуливал.
Всё… Пойдем пойдем
***
Никита присел на забор возле больничного двора, а Друг ушел в тень кустов и улегся. К нему подошёл мужик из палаты тот самый, что когда-то отдал свои котлеты. Протянул пачку «Беломора». Никита было хотел отказаться не курит, но махнул рукой. Закурил.
Аня присела рядом. Глаза опухшие, нос красный.
Ань Я сегодня последний день.
Почему?
Сначала сюда меня отец в наказание сослал, потом сам хотел доказать всё могу, фирму мол он мне доверит А теперь понимаю: не в фирме счастье. Не могу больше. Поеду домой, скажу прямо твой сын никудышный. Извини, Ань
Никита ушёл. Написал заявление, собрал вещи. Аня наблюдала из окна, как он у подъезда своего «мерседеса» вышел, открыл дверцу для пса, что-то шепнул Другу, потом подошел к машине и стал ждать. Пес через пять минут неспешно подошел, взглянул Никите в глаза и запрыгнул на заднее сиденье.
Аня снова зарыдала.
Ты не никудышный… Ты лучший!
***
Через пару дней Аня увидела, как к главврачу подходит мужчина, похожий на Никиту. Она слетела по лестнице и выбежала во двор.
Вы отец Никиты?
Главврач удивлённо уставился на нее.
Аня, в чем дело?
Подождите, Сергей Николаевич, потом меня увольняйте! Так это вы?
Вадим Олегович, статный мужчина, тоже посмотрел удивленно.
Да, я.
Не смейте! Слышите? Не смейте думать, что Никита никудышный! Он единственный, кто не побоялся и дал человеку перед смертью проститься с другом! У Никиты есть сердце и душа!
Аня повернулась и ушла в здание. Вадим Олегович улыбнулся:
Вот характер
Сергей Николаевич ответил:
Что с ней делать? Хорошая девушка, только всюду правду требует!
Это разве плохо?
Иногда не совсем хорошо
***
Прошло три года.
Из ворот большого кирпичного дома вышла семья. Никита катал коляску, у Ани на поводке шёл здоровенный ухоженный пес. Дошли до речки Аня отпустила поводок.
Друг, далеко не убегай!
Собака большими прыжками помчалась к реке. Минуты через две малыш в коляске захныкал. Друг тут же подскочил к коляске.
Аня рассмеялась:
Никита, похоже, нам няня не нужна. Ну что ты примчался? Соня просто соску уронила.
Ребёнок снова заснул, Друг заглянул в коляску, убедился, что всё спокойно, и вновь кинулся за бабочками по берегуНикита улыбнулся, подхватил соску, аккуратно протёр и вложил в маленькую ручку дочери. Друг терпеливо ждал рядом, глядя снизу вверх, будто спрашивал: «Всё хорошо?» Малышка зажала соску, перестала хныкать, а пес одобрительно махнул хвостом.
Ну вот, обняла Никиту Аня, настоящая команда.
Солнце играло бликами на воде, вокруг смеялись дети, впереди лежала счастливая, простая жизнь. Никита посмотрел на Аню, на Сашу в коляске, на верного Друга и вдруг понял: именно ради таких мирных моментов человек и живёт. Не ради больших фирм, не ради наград и признаний; а ради безмятежных дней, ради близких, ради смелости быть собой.
Пойдём домой? шепнула Аня, коснувшись его щеки.
Домой, улыбнулся Никита.
Друг двинулся впереди, оглядываясь, чтобы все были на месте. Семья шагала неспешно, словно никуда не торопилась. Простой, тихий вечер, где не нужно было ничего доказывать только быть вместе и знать, что иногда доброе сердце важнее всего на свете.
