Анна Петровна сидела на старой деревянной скамейке в аллее при доме для престарелых и украдкой вытирала слёзы уголком платка. Семидесятилетие её сегодня, а ни сын Иван, ни дочь Дарья не приехали, даже телефон не позвонил. Только соседка по палате, Евгения Сергеевна, сердечно поздравила да ещё и маленький сувенир подарила, тряпичную куколку, что сама сшила. Санитарочка Мария угостила сладким наливным яблоком с рынка в честь её дня рождения. В пансионате и порядки были бы вроде бы крепкие, и еда сносная, но равнодушие зашито в сам воздух: каждый занят своим.
Все знали: сюда детей своих родители по доброй воле не едут привозят, чтобы не обременять. Её тоже сюда сын устроил, будто бы «отдохнуть и поправиться», как он тогда сказал. Но на самом деле, она мешала снохе Алене: квартира была записана на Анну Петровну, и когда сын уговорил подписать дарственную на него, обещал всё, как прежде будет. Дом тёплый, семья дружная. А вышло иначе: едва переехали всей семьёй, как начались постоянные придирки от Алены. Всё не так приготовила, то вода в ванной недомыта, то пройди в тапочках не вовремя. Сын вначале мать защищал, потом стал её одёргивать. Вечерами они шушукались в соседней комнате, но когда она входила тут же замолкали, переглядывались.
Однажды утром Иван начал разговор мол, надо бы отдохнуть в добром санатории, здоровье поправить. Анна Петровна с горечью глядела ему в глаза:
В дом престарелых меня сдаёшь, сынок?
Тот замялся, покраснел:
Мам, ты что, это вообще не то! Месяц, другой и домой.
А вышло иначе: привёз быстро, даже вещей толком не разобрал, бумаги подписал у дежурной и уехал, мол, скоро навещу. Но за два года всего раз его и видела: принес пару яблок, два апельсина, расспросил о жизни и поспешно убежал.
Когда месяц минул, а сына всё не было, она позвонила домой. Ответила чужая женщина: сын, мол, квартиру давно продал, где сам неведомо. Анна Петровна пару ночей подплакала в подушку, но что толку теперь знала ведь душой, никто её не заберёт. Да и обида была не только на сына, но и на себя за дочь особенно. Дарью однажды ради Ивана обидела, помогла сыну, а дочери отказала.
Вспоминалось детство в деревне, как замуж вышла за Петра одноклассника. Дом был у них крепкий, хозяйство небольшое, голоду не знали. А потом сосед из города приехал в гости, стал Петра подговаривать в городе, дескать, жизнь сытнее, работа считай сразу, и квартиру молодым выдают. Загорелся Петр: продали всё, перебрались в столицу, получили двухкомнатную. Купили буфет, самовар, старенькие «Жигули». И вот как-то осенью Петр попал в аварию а через сутки его не стало. После похорон Анна одна тянула двух детей, вечерами мытьё подъездов так зарабатывала. Всё верила: дети вырастут плечо подставят. А судьба вывела иначе.
Сын Иван когда подрос, влез в неприятную историю, пришлось матери брать деньги в долг, чтобы спасти его от беды. Потом несколько лет ещё долги выплачивала. Даша, дочка, как повзрослела замуж выскочила, родила внука, всё бы ничего, да ребёнок часто болеть стал. Пришлось дочке уйти с работы, чтобы по больницам ходить. Долго диагноз не могли поставить, а когда выяснилось лечить его могут лишь в одном московском институте, а туда очередь на год вперёд. Тогда Дарья встретила вдовца, у которого дочка с тем же недугом. Поженились, зажили вроде дружно.
Спустя годы, муж Дарьи тяжело заболел, на операцию требовались большие деньги. У Анны были кое-какие сбережения: собирала Ивану на взнос за дом. Когда Даша попросила помочь, Анна не дала пожалела деньги для зятя, хоть и родной дочери. Даша крепко обиделась, сказала при прощании: «Ты мне больше не мать, помощи не жди, если самой будет тяжко». С тех пор вот уж двадцать лет ни слова друг другу.
Дарья мужа вылечила, детей забрала и все вместе они уехали ближе к морю, туда, где солнце ласково светит. Часто, особенно в долгие зимние вечера, Анна жалела, что не отдала те деньги дочери. Всё образ могло бы быть иначе… Да прошлое уже не воротишь.
Анна Петровна с трудом поднялась со скамьи и медленно зашагала к зданию пансионата. Вдруг сзади раздался голос:
Мама!
У неё сердце упало в грудь. Обернулась стоит Дарья. Ноги подкосились, еле не упала, дочка успела подхватить.
Я тебя наконец нашла Оказалось, брат не хотел адрес давать, но я пригрозила скажу про незаконную продажу квартиры, и он испугался…
Они вместе вошли в холл и присели на узкий диванчик возле окошка.
Прости меня, мама, что столько лет не звонила, не приезжала. Всё обижалась, а потом и вовсе стыдно стало. А тут на днях ты мне во сне приснилась будто через лес идёшь и плачешь. Встала я утром тяжело на душе, не отогреться. Всё мужу рассказала; а он и говорит: «Езжай, Даша, найди мать и мириcь!»
Долго я брата искала, пока не нашла. Вот теперь поедем с тобой у нас на юге просторный дом, сад яблоневый, море рядом. Муж велел если матери тяжело, сразу забирай.
Анна Петровна прижалась к дочери и тихо плакала но то были не слёзы горя, а облегчения и светлой радости.
Почитай своего отца и свою мать, да будет долгой и светлой жизнь твоя на земле, что Господь даровал тебе…
