Сын не готов стать отцом… «Шлюха! Невоспитанная свинья!» — кричала мать на дочь Наташу, не жалея слов. Даже беременность девушки только усиливала материнский гнев. «Уходи из дома и не возвращайся! Чтобы глаза мои тебя не видели!» И Наташу действительно выгнали. Не впервой — за каждую провинность мать выставляла её за дверь. А за «залёт» приказала совсем не возвращаться домой, разве только когда со всем разберётся. В слезах, с небольшим чемоданом вещей, Наташа пришла к любимому — растерянному парню. Оказалось, Назар даже не признался своим родителям, что Наташа ждёт от него ребёнка. Мать Назара сразу спросила — не поздно ли что-то делать. Но было уже поздно — живот отчётливо выдавал произошедшее. Наташа была в шоке, в отчаянии от страха перед будущим, готова согласиться на любую помощь. — Мой сын не готов быть отцом, — твёрдо сказала мать Назара. — Он ещё молод, ты ему всю жизнь поломаешь. Конечно, мы чем сможем — поможем. Я договорилась, чтобы тебя устроили в центр для таких же беременных, никому не нужных дурочек. В центре Наташе выделили крошечную комнату. Здесь она впервые смогла отдышаться, обрести покой, морально и физически готовиться к родам. С девушкой работал психолог. Когда наконец в её руках оказался крохотный свёрток — её новорождённая дочь, Наташа испугалась и запаниковала. Но потом начала рассматривать это маленькое чудо, свою дочку. Приближались Рождественские праздники, но вместо радости Наташу предупредили: ищи новое пристанище, твоя комната уже обещана другим. С маленькой Евой на руках, которой исполнился месяц, Наташа сидела и не знала, что делать — где жить, на что кормить ребёнка. Сердце её матери не смягчилось; на внучку она даже не взглянула, обеих вычеркнула из жизни. — Ну и унылый у нас, дочка, сочельник… — тихо сказала Наташа, глядя на Еву. Она с детства любила этот праздник, бегала с ребятами по домам с колядками и всегда хорошо зарабатывала. Вспомнив про это, Наташа решила — почему бы не попробовать снова? Укутать дочку, взять её с собой и пойти колядовать по домам. На следующий день после Сочельника Наташа выбрала небогатый частный район для колядок. Относились к ней настороженно — все ждали привычных мальчишек, а тут женщина с младенцем. Но в нескольких домах её всё же пустили, её искренняя песня тронула хозяев, за что благодарили не только деньгами, но и угощениями. Особенно умилялись, глядя на малышку. Люди понимали, что не от хорошей жизни она вынуждена петь с младенцем. Каждый новый дом давался тяжело. «Загляну ещё в тот особняк, он последнее на сегодня, может, там получу хороший подарок», — решила Наташа, ощущая, как в кармане копится приличная сумма, а на душе становится чуть спокойней. — Позвольте заколядовать! — произнесла она, когда хозяин вышел встретить её у порога. Неожиданно мужчина уставился на Наташу, затем на младенца. Побледнел, сел на диван, не в силах сдержать эмоций. — Надежда? — прошептал он. — Нет, я Наташа… Вы, наверное, ошиблись. — Наташа… Как же ты похожа на мою покойную жену… И этот ребёнок — это девочка? — Да. — И у меня была такая дочь… Но их не стало после аварии. А недавно мне приснилось, будто они вернулись… И вот вы… — Я даже не знаю, что сказать… — Проходите, не стесняйтесь. Расскажите мне свою историю… Сначала Наташа испугалась — слишком странно вёл себя незнакомец. Но потом решила: деваться некуда. Зашла в просторную комнату, где всё напоминало о женщине и ребёнке — даже фото на стене. И Наташа начала говорить — всё, как на духу. Впервые её вслушивались до конца, каждое слово было важным. Мужчина слушал молча, только изредка поглядывал на кроху, что спокойно спала и временами улыбалась во сне. Видимо, чувствовала, что наконец-то обрела свой родной дом, который совсем скоро станет для неё действительно родным…

Позорница! Невоспитанная! кричала мать на свою дочь, Веронику, не сдерживая гнева. Круглый живот девушки лишь больше раздражал женщину, и злость лилась через край. Убирайся. Чтобы ноги твоей здесь больше не было! Не хочу знать тебя!

Мать действительно выставила ее за порог с одним только пакетом одежды. Она и раньше выгнала, бывало, за ссоры и непослушание, но сейчас, когда дочь «притащила позор в семью», объявила, чтобы назад не возвращалась, и чтобы род хоть кто-то другой принимал, только не она.

Вся в слезах, прижав к груди небольшой чемоданчик, Вероника пришла к своему любимому, Илье. Но оказалось Илья даже слова не обмолвился родителям о ее беременности. Мать Ильи, завидев гостью, спросила прямо, не поздно ли еще что-то решать. Но было уже поздно, живот выдавал все без слов. Вероника в смятении и страхе была готова ухватиться за любую соломинку, лишь бы не остаться одной. Еще месяц назад она и слушать не хотела про мамин совет, а сейчас тряслась от отчаяния и не видела просвета.

Мой сын не готов к такому, жестко сказала ей мать Ильи, глядя поверх очков. Илья еще юн, ему бы жить, себя реализовать, а не взваливать семью. Конечно, мы тебе поможем, чем сможем. Я уже попросила у знакомой, чтобы тебя устроили в приют для одиноких беременных женщин. Такие, как ты, там все.

Приютившись в маленькой комнатке приюта, Вероника наконец смогла выдохнуть и успокоиться, ее никто не тревожил готовили к родам, работали психологи, поддерживали морально. И вот настал тот день в ее руки вложили розовощёкого крохотного ребенка. Вероника тут же испугалась: паника, мысли о немыслимом будущем, а потом первый взгляд на свою малышку, изучающий, осторожный, доверчивый.

Близились рождественские праздники, когда Веронику известили нужно срочно искать себе новое место, на это местечко уже очередь.

С маленькой Ксенией на руках, которой было всего месяц, Вероника сидела в своей комнатке и ломала голову где они будут жить, на что покупать еду и одежду, кто пустит ночевать. Мать так и не смягчилась, не захотела видеть ни дочь, ни внучку, будто и не существовали они для нее больше.

Эх ты, Ксенька, вот такой у нас нынче грустный Святой вечер, прошептала Вероника малышу, приютив его, словно оберег. С детства она любила этот праздник: ходила по домам, пела калядки с ребятней, собирала лакомства и рубли, веселилась и грелась среди добрых людей. Так захотелось вновь испытать это чувство принадлежности, ухватиться за радость любимого детства. «А почему бы и нет? подумала она. Ксения у меня тихая, спит хорошо, укутаю получше, и пойду по домам калядовать. Авось кто дверь не откроет не беда».

Утром, после Сочельника, Вероника отправилась по частному сектору. Калядников в этот год мало все ждут мужчин, а тут молодая женщина с младенцем. Открывали через раз, но там, где удавалось войти, принимали её с уважением, от всего сердца благодарили кто сахарком, кто горячими пирожками, кто коще рублями. Видя на руках ребёнка, хозяйки были растроганы: сразу ясно жизнь нелегкая, и от безысходности тащишься по морозу.

Идя от дома к дому, Вероника устала, но внутри разгорался какой-то свет. «Ещё успею зайти вот в тот особняк, подумала, глядя на красивый дом за кованым забором. Уж тут-то точно не обидят, может, и подкинут что на черный день». В кармане уже набралось неплохо денег чуть больше пяти тысяч рублей и внутри стало чуть спокойней.

Позвольте колядовать! вежливо произнесла она, когда ей открыли большую дубовую дверь. Но хозяин дома повёл себя странно: смотрел слишком пристально, лицо побледнело, губы подрагивали. Он сел тяжело на диван и вдруг спросил:

Вы… Надежда?

Простите? Нет, я Вероника Вы, наверное, меня с кем-то спутали.

Вероника А как же на мою жену похожа А ребенок это девочка?

Девочка.

У меня была дочь и жена Погибли год назад, автокатастрофа. А на днях во сне видел, будто возвращаются ко мне обе и вы теперь тут. Бывает ли такое, скажите?

Даже не знаю, что ответить

Проходите, пожалуйста, рассказывайте вашу историю. Не бойтесь.

Сначала женщина насторожилась хозяин казался расстроенным и каким-то потерянным. Но идти ей было некуда. Она зашла, огляделась: просторные комнаты, уют, на стене фотография той самой погибшей семьи, и правда черты похожи.

Вероника начала рассказывать все, как есть, не скрывая ни боли, ни стыда. Говорила долго, будто впервые за долгое время ее кто-то действительно слушает. Мужчина же молча слушал, время от времени глядя на малышку, которая мирно спала у нее на руках. Казалось, Ксения наконец обрела свой дом, а у Вероники впервые за долгое время появилась надежда, что все еще может устроиться в этой жизни.