МЫ ВСЕ ЕЁ ОСУЖДАЛИ
Людмила стояла в церкви и плакала. Уже, наверное, четверть часа. Для меня это было диковато. «Что она тут делает, эта модница?» думал я. Уж кого-кого, а Людмилу в храме точно не ожидал встретить.
С Людмилой мы лично не знакомы, но вижу её почти каждый день. Живём в одном подъезде, прогуливаемся по одному бульвару. Я выхожу во двор с четырьмя детьми, а Людмила со своими тремя псами.
Мы её всегда обсуждали. Мы это я, местные мамочки с малышнёй, старушки во дворе, соседи, да и просто случайные прохожие наверняка. Людмила гордая, красивая, всегда с иголочки одета, кажущаяся легкомысленной и очень уверенной в себе.
О! Опять кавалера сменила, ворчала вслед тётя Нина, расположившись на скамейке у подъезда.
Уже третьего по счёту, поддакивала ей бабушка Катя, следя глазами, как Людмила с очередным ухажёром садится в дорогой импортный автомобиль.
Сын бабы Кати, сорокапятилетний Валера, на подержанную «Ладу» до сих пор не скопил, работая водителем.
Лучше бы детей рожала, время-то идёт, вставлял своё дед Витя, обычно спорящий со старушками почти по всем вопросам, но тут был с ними заодно.
Потом все хором судачили, что и этот её очередной ухажёр сбежал. Сразу резюмировали: «А как же иначе она легкомысленная. Да и дома, небось, псиной воняет!»
Но больше всех Людмилу не переносили мы мамы с детьми.
Пока мы из последних сил носились по горкам и песочницам, ловили своих карапузов у урн и за кустами, Людмила чинно и важно прошагивала с шавками по дорожкам, выражение лица у неё было такое, будто она нас высмеивает: вот, мол, напридумывали себе забот, теперь возитесь. А она живёт, как хочется, в удовольствии, не считает рубли лишний раз, когда дочке покупать куртку или можно отложить.
Видно сразу, чайлдфри, замечала моя подруга Светка, мать трёх сыновей.
У богатых свои причуды собаки, кошки, хомяки, кивала беременная двойней Ирина, бешено ловя старшую дочку на детской площадке.
Просто эгоистка, не хочет голову себе забивать этими детьми; я вот седьмой год на море не была, вздыхала Марина, мама пятерых мальчишек.
Да-да-да, охотно соглашался я со всеми, включая наших дворовых сплетниц. И бежал поднимать с асфальта свою ревущую Полину, разбившую коленку в очередной раз.
Лучше бы ребёнка вырастила, чем собачий приют развела, неожиданно громко выпалила как-то одна бабушка, ведя за руку внука.
Это не ваше дело! резко отозвалась Людмила. Хотела ещё добавить, но не стала, резко ушла со своими собаками в сторону.
Грубиянка, пробурчала вслед бабуля.
Я пару минут смотрел на заплаканную Людмилу, стоящую в храме, и всё же вышел на улицу.
Подождите, окликнула меня вдруг Людмила, догоняя на церковном дворе.
Это ведь вы гуляете по двору с четырьмя дочками?
Да, ответил я. А вы с тремя собаками.
Верно. Можно с вами поговорить?.. Вы знаете, я всё время любуюсь вами с детьми, на вас и других мам смотрю восхищаюсь, вдруг призналась она и покраснела.
Вы? опешил я. Едва не ляпнул: «Вы же чайлдфри, эгоистка и пустышка!» и вспомнил её якобы насмешливые взгляды
Так мы познакомились и присели на скамейку у церкви. Людмила говорила и говорила, иногда плакала видно было: ей нужно выговориться
Людмила выросла в хорошей, дружной семье мечтала о большой семье и своих детях с детства. Вышла замуж по любви. Но после двух замерших беременностей и страшного диагноза «бесплодие», её любимый муж не выдержал и ушёл. Второй поступил так же. Но перед этим Людмила прошла через болезненное и опасное лечение, а потом у неё была внематочная беременность, чуть не погибла.
После был третий «жених». Опять случилась та же трагедия, и он исчез, только услышав про возможную беременность. Ему нравились машина Людмилы, её высокий заработок, но дети в его планы не входили.
Я бы тогда отдала всё, лишь бы стать мамой
Думал, вы псов очень любите, неловко пробормотал я.
Люблю, кивнула она с улыбкой. Но это же не значит, что я не люблю детей.
Чтобы не чувствовать себя совсем одинокой, Людмила взяла сначала Тёпу. Потом друзья попросили оставить у себя Майка они делали ремонт. Так и остался. А Феню она приютила зимой с улицы, щенка замёрзшего подобрала.
Стало жалко, вот и приютила.
«Собак развела, а могла бы и ребёнка приютить», вновь вспоминались слова старушек и советы деда Вити насчёт тикающих часов
А ведь часы тикают Людмиле было уже сорок один, выглядела она максимум на тридцать.
Тогда Людмила решила взять ребёнка из детдома. Любого хоть маленького, хоть большого. Ей очень понравился шестилетний Коля. Точнее, сначала Коля обратил внимание: «Ты будешь моей мамой?» спросил он. «Буду!» ответила Людмила.
«Эгоистка, не хочет ребёнка заводить», вспомнилась мне Маринина фраза.
Но Колю ей не отдали поскольку родная мать, хоть психически больна, все равно имела родительские права. Для Людмилы это стало настоящим ударом.
Я не понимала как же так? Ребёнок страдает, а сделать ничего не можешь
Позже появился шанс взять четырёхлетнюю Леночку. Девочку уже дважды возвращали слишком шумная, непослушная. Когда Людмила познакомилась с Леной, та сразу спросила: «Ты меня тоже обратно отдашь?» «Нет, никогда!» выговорила Людмила сквозь слёзы.
Но и тут всё оказалось не так просто. С усыновлением возникли сложности, о подробностях Людмила не захотела говорить. Только твёрдо сказала: «Это моя дочь. За неё я буду стоять до конца».
В тот день Людмила впервые пришла в церковь: «Мне больше просто некуда идти», сказала она.
Вышел батюшка, Людмила с ним долго разговаривала, что-то себе записывала.
Всё у вас получится! С Богом! услышал я, как напутствовал её батюшка. И впервые за долгое время Людмила улыбнулась
Пошли мы домой вместе.
Вы, наверное, думаете, что я воображаю себя царевной, грустно сказала Людмила. А я просто устала объяснять да и так уж всего выслушала, что и говорить не хочется.
Я молчал.
Людмила пригласила меня как-нибудь прийти к ней с детьми пусть девочки поиграют с её собаками. Я пообещал и обязательно зайду, но чуть позже.
Пока же мне было просто отчаянно стыдно.
Я всё думал: «Откуда во мне, в нас, в людях вообще, столько грязи? Почему нам так легко верить только плохому, сплетничать, не знать всей правды о человеке?..»
Очень хочется верить, что у Людмилы, этой удивительной женщины, которую мы все так несправедливо осуждали, всё сложится. Чтобы Леночка наконец обняла её и сказала: «Мамочка!» и знала, что никто и никогда её уже не отдаст. Чтобы по дому резвились эти её добрые собаки Тёпа, Майк и Феня.
А может случится чудо: и у Людмилы появится надёжный муж, у Леночки братик или сестрёнка Разве редко такое бывает?
И чтобы никто, никогда, не посмел сказать им ни одного злого словаИ вот прошло уже несколько месяцев. Мы с детьми зачастили к Людмиле сначала из любопытства, потом уже потому, что нам всем нравилось там бывать. Собаки встречали с радостью, а Леночка настоящая, живая, с огромными глазами, всё чаще появлялась у Людмилы на руках. Она называла её мамой, и это новое, робкое слово наполняло всю квартиру светом.
Марина и Светка в первый раз пришли с комом в горле, но ушли другими долго потом говорили, какие у Людмилы ладони настоящие, трудовые, не похожие на «руки легкомысленной дамы», как представлялось раньше.
И сама Людмила словно расправила плечи. По двору теперь шла, улыбаясь встречным, а иногда подолгу останавливалась поговорить с нами. Старушки поначалу ворчали, потом перестали может быть, их тронула Ленка, жавшаяся к матери с такой силой, как будто боялась снова потеряться в этом мире.
Мы постепенно перестали обсуждать участников чужих судеб, и, мне кажется, все стали чуть добрее. Двор ожил по-новому вместе украшали клумбы, устраивали чаепития, а детский смех переплетался с весёлыми лающими перебранками Людминых псов.
Я часто вспоминал тот день у церкви и благодарил судьбу за то, что она дала мне возможность увидеть настоящую Людмилу, хрупкую и сильную, чужую чужому суду и способную на ту любовь, к которой мы столько лет даже не приблизились. Потому что иногда чудо совсем рядом, надо только увидеть его и не пройти мимо.
Вот так, благодаря одной сломанной судьбе, которая упрямо не сдавалась, наш двор стал чище, а наши сердца светлее. И если я теперь что-то осуждаю, так лишь себя старого за слепоту.
Пусть у Людмилы будет счастье. Потому что никто на свете не достоин его больше.
