На разводе Галина сказала: «Забирай всё!» а через год Алексей пожалел, что радовался
Галина глядела на бумаги с таким спокойствием, что даже кот Борис решил не вклиниваться между ногами.
То есть ты всё-таки настаиваешь? спросил Алексей, тараща глаза, словно увидел счет за отопление в январе. И что теперь? Как будем железо делить?
Галина встретила взгляд мужа в нём не было ни выжатой тоски, ни обычных слёз. Только усталость человека, который распрощался с утра понедельника.
Забирай всё, сказала она тихо, но будто по микрофону на весь район.
Чего, прости? Алексей даже брови свёл в одну линию.
И квартиру, и дачу под Сергиевым Посадом, и «Ладу», и банковский счёт. Всё. Мне не нужно ничего из этого, она махнула рукой, как на еженедельном собрании ТСЖ. Заканчивай фестиваль жадности.
Ты прикалываешься? он недоверчиво хмыкнул. Или женские тонкие игры пошли?
Нет, Лёша. Ни игр, ни фокусов. Я тридцать лет всё откладывала на потом: жизнь, отпуск, новую стрижку, сыр с плесенью Три десятка лет стирала твои вечные носки, подогревала борщ, слушала про твои гениальные теории. Сколько раз я просила на юг? Двадцать. А съездили три, каждый раз выясняя по дороге, «нельзя ли ещё сэкономить».
Алексей скривился:
Собралась жертвами разбрасываться? Прожили неплохо, всегда были котлеты на ужин
Всё верно, вздохнула Галина. А теперь ты можешь забрать остатки и квартиру, и дачку, и шапку с ушами. Поздравляю, чемпион по дележу имущества.
Адвокат сидел с лицом, которое в момент собрания собственников бывает только у старшего по подъезду. Явно не ожидал, что кто-нибудь добровольно оставит на растерзание ценные квадратные метры.
Вы отдаёте себе отчёт?.. пытался он начать.
Всё понимаю, Галина улыбнулась особенно светло, будто сбросила с души мешок с картошкой. Когда жизнь была пустой, и остатки её тащить нет смысла. Пусть достанется тому, кто рад.
Алексей уже мысленно рассматривал, куда поставить новый стул и кто теперь будет напоминать про мусор.
Вот это по-взрослому! хлопнул он по столу. Мудро, наконец-то.
Это не мудрость, а праздник освобождённого бюджета, отрезала Галина, подписывая бумаги.
В такси они ехали как два чужих пассажира: Алексей что-то напевал себе под нос может, «Калинку», может, «Катюшу», а Галина смотрела в окно, где за мутным окном пробегали сосны и ёлки Подмосковья. Сердце у неё дрожало, как электричка на перегоне.
Какая удивительная свобода обычная дорога, вечер понедельника, а кажется, будто изнутри кто-то открыл форточку, и выпустил всю застарелую тоску.
Три недели спустя Галина стояла в съёмной малогабаритке в Клину. Кровать, шкаф, телевизор «Самсунг» давали ощущение, что она выиграла лотерею на минималках. На подоконнике полосатело два горшка с фиалками первая самостоятельная покупка Галины за всю жизнь.
Ты мозги на мороз вынесла, раздавалось из трубки голосом сына Степаши. Всё бросить и уехать в пыльный Клин?
Ничего я не бросала, Степан. Я оставила, чтобы не таскать лишнее, спокойно отвечала Галина.
Мам! Папа, между прочим, качает права говорит, ты сама всё отдала. Теперь продаёт дачу, жалуется, что некому косить.
Галина уловила в зеркале своё отражение с новой короткой стрижкой ту, которую никогда не смела сделать при муже: «несолидно!», «что люди скажут?». Теперь никто не скажет, а ей нравится.
Пусть продаёт, безразлично махнула она рукой. Отец твой всегда хозяйничал на своё усмотрение.
А жить ты на что будешь? У тебя же ничего нет, совсем!
А у меня есть самое главное я сама и свободное время. А знаешь, какая классная неожиданность: жизнь и в шестьдесят начинается заново.
Галина устроилась администратором в частный пансионат для пенсионеров. Не сказать, чтобы работа была сахар, зато после каждого рабочего дня так приятно не спешить домой, а заглянуть на кружок пения. Появились новые знакомства, новые заботы и всё в своё удовольствие.
Алексей, тем временем, жил на широкую ногу. Неделю бродил по квартире, будто царь в музее личных достижений, похлопывая по холодильнику и никого не слушая.
Вот это жизнь, говорил ему друг Вован, запивая остатки «Беленькой» глотками минералки. Других тряпают альменты до конца дней, а ты тут победитель! И квартира, и гараж, даже телевизор с уму смысли вытеснил!
Вот именно, соглашался Алексей. Без меня-то она загнётся. Через неделю сама звонить начнёт.
Но радость прожила ровно до конца упаковки рубашек. Они перестали сами собой складываться в шкаф, еда перестала материализоваться в кастрюле, а бутылка кефира медленно поросла неизвестной прослойкой. Коллеги стали коситься: мол, что-то ты, Лёшенька, осунулся
Что, жена уехала, да? спросил начальник, разглядывая Алексея поверх очков.
Да всё под контролем! бодро ответил тот. Просто, так сказать, рассортировка имущества.
Однажды вечером Алексей открыл холодильник, где ждали его пачка масла, кетчуп и просроченный йогурт. Желудок громко разоблачал недостатки кулинарной самостоятельности.
Ну надо же проворчал Алексей, ладно, закажу доставку.
Вскоре курьер, будто специально, вручил счёт: Пятьсот шестьдесят рублей.
Сколько?! открыл глаза Алексей, чуть не уронив сдачу. За плов и воду? Ты уверен, парень?
Всё так, безэмоционально ответил курьер, явно не впервые слыша недоумённые вопросы.
И тут до Алексея дошло: счета, коммуналка, интернет всё теперь только его головная боль. Фоновые заботы превратились в ежедневный квест. А квартира с модными лампами и блестящими зеркалами вдруг стала такой пустой, что в ней бы эхо прописалось на ПМЖ.
А где-то под Ялтой Галина щулила лицо ветру, а рядом гурьбой ходил клуб активных пенсионеров. Первый раз в жизни она была на море без привычных нравоучений и без контроля расходов на каждый ракушняк.
Галюша, к нам! кричала новая подруга Лида, энергичная дама с завидным чувством юмора. Фотосессию делаем!
И вот Галина носилась с компанией по пляжу, закручивала волосы пучком, смеялась как первоклашка.
А теперь селфи на всех! скомандовала Лида. В группу не забудь отправить, мужа позлить!
Вечером в гостиничном номере Галина рассматривала снимки: на них была совсем другая женщина с расправленными плечами и искренней улыбкой. «Неужели это я?» удивлялась она сама себе.
Ну-ка, в соцсеть выложу, решила Галина.
Алексей тем временем воевал с протекающей трубой в кухне. Вода текла так, что можно было разводить карасей. Сантехник пришёл, посмотрел и философски заметил:
Без жены, гражданин, так теперь всегда Тут менять всё надо.
Алексей понял, что ни одного полезного телефона в его записной книжке нет всё знала только Галя. От банщика до парикмахера всё держалось на одном человеке, как московский трамвай на двух контактных проводах.
К вечеру, когда вода была протёрта, Алексей полез в соцсети, решил посмотреть, как там живёт брошенная Галина. А там фотографии с моря! Новая прическа! Цветастый сарафан! Хохочет с подругами!
Не понял шепнул себе Алексей. Она же должна страдать!
Комментарии под снимками были как чай с лимоном: «Галя, сияешь!», «Всё к лицу, дорогая!», «Молодец, теперь заживёшь по-настоящему».
Он пролистал ещё дальше: Галина на посиделках в библиотеке, на пленэре с мольбертом, с букетом ромашек. Всё у человека бурлит, а его кастрюля пустая
На даче, кстати, тоже наступал апокалипсис: крыша текла, карася спасали ведром, а яблони зарастали бурьяном. Семёныч, главный по спасению друзей, на звонок ответил:
Вовчик, никак. У меня шкаф на голове Почему не позовёшь Галю, она ведь всегда всё знала?
Она уехала, буркнул Алексей.
Оставшись один на один с погодой, дачным дожем и своей неуклюжестью, Алексей свалился с лестницы и угодил к врачу.
Повезло, сообщил медик. Связки целы. Неделя тишины.
Неделя в одиночестве оказалась испытанием хуже любой коммунальной аварии: на костылях еду не принесёшь, готовить с одной ногой неудобно, новая еда из доставки стоила как хороший электрочайник. Алексей впервые задумался, каково оно решать всё самому.
На пятый день стыда и голода позвонил сыну:
Сынок, может, заедешь, старика поддержишь?
Прости, батя, в командировке я. Может, к маме обратиться?
Нет, отчеканил Алексей. Сам справлюсь!
И повесил трубку, злясь сам на себя, что тянет по Гале и её пельменям.
Когда смог опять ходить, первым делом отправился на дачу: любимое кресло запахло плесенью, яблони в бурьяне, дорожки в мху. Всё стало сиротливо и жалко до слёз.
По дороге домой заехал в дорожное кафе, заказал борщ и компот. Первую ложку проглотил а дальше вдруг ком в горле. Не тот борщ, совсем не тот.
Вы в порядке? спросила официантка.
Просто просто захотелось домой, еле выжал он.
Дома сидел среди фотографий. Вот Галя молодая, на Красной площади; вот сын в детстве; вот их свадьба, стол с оливье. Всё как будто из другого мира.
Я дурак, сказал себе Алексей и сжался от сожжения обиды.
Написал Гале сообщение но ответ пришёл короткий, без сожаления. Она теперь жила у моря, кругом друзья, смех, и каждый день был её самым настоящим.
В свои почти шестьдесят Галина теперь, наконец, начала жить.
