Вернулась я, представляешь, домой не по расписанию врач в поликлинике приболел, приём отменили. Вроде бы пустяк, а мне прям подарок: свободный вечер, можно не спешить, готовить ужин толком, не на бегу, не перекусы.
Зашла как мышка, ключ крутила почти беззвучно думала, вдруг Витя задремал после работы. А он не спал. Из кухни голоса.
Ну не могу я больше, Оль. Каждую субботу скрываться это Витя говорит, голос хриплый, будто еле держится.
А ты что хочешь? Всё Зое рассказать? сестра Ольга. Когда она вообще успела заявиться?
Я стою у двери, только слегка приоткрыта. Внутри всё свело.
Если узнает, всё рухнет, Витя продолжает. Двадцать восемь лет брака насмарку.
Решай, Ольга словно про командировку говорит, а голос железом звенит. Будешь ездить к ней по субботам или
К кому? К «ней»?!
Как бросить? Она одна, больше никто не навещает.
А жена у тебя есть или нет?
Я пальцами вцепилась в косяк. Сердце молотком в грудь, весь дом будто вздрагивает.
То есть, «рыбалка» обман.
Не с Кузьмичом на пруду.
Измены? Или что это?
Оль, если сейчас скажу Зоя меня из дома выгонит, Витя выдохнул тяжело. Совесть, говорит, грызёт.
Совесть! Ольга хмыкнула. А раньше у тебя совести не было?
Раньше всё проще было. Сейчас она совсем сдала
Может, стоит всё честно объяснить Зое?
Ты с ума сошла! Она меня убьёт Или хуже прогонит. Куда я в пятьдесят девять лет?
Я отошла от двери.
Двадцать с лишним лет рубашки ему гладила, стельки сушила, котлеты жарила на дорогу, слушала его байки про окуней. А он? К ней ездил.
И сестра всё знала! Ольга! Родная! Молчит, покрывает!
Я как будто во сне стою.
Ладно, пойду я, Ольга поспешила. Только подумай сколько ещё протянет твоя тайна?
Сам понимаю
Я услышала шаги и юркнула в ванную.
Знаешь, мне нужно было время.
Время самой свариться в этом.
Время понять что вообще делать?
И есть ли смысл дальше жить такой.
В ванной в зеркало смотрю не узнаю себя. Это я? Зоя Сергеевна, надёжная жена?
Скорее, глупая доверчивая.
Вышла потом будто ничего не произошло. Витя за столом, газету вчерашнюю листает. Обычный, родной.
О, Зоечка! будто бы рад. Почему рано?
Приём отменили
Ольга приезжала, привет передавала
Врёт! Совсем другое она передала.
Ужинать будешь? спокойно, будто всё нормально.
Конечно! Что готовишь?
Котлеты. Как всегда.
Неделя была адская. Я за каждым его словом, каждым рукавом, каждым взглядом следила. Ложь проступала во всём. Телефон прячет, пятницей дрожит весь, снасти какие-то собирает.
В субботу не выдержала.
Вить, поехали вместе на рыбалку!
У него аж лицо побелело.
Зачем тебе? Там же скучно
Хочу попробовать. Вдруг понравится.
Нет-нет, комары, холод, лучше дома побудь.
И уехал, конечно, виноватый весь.
А я осталась думать: куда, кому, зачем? И грызло это меня весь день.
В понедельник решилась поговорить с Ольгой.
Оль, надо поболтать.
О чём? взвилась прям.
Да так, по душам.
Встретились в кафешке, специально не у нас, чтобы никто не мешал. Сестра вся нервная, руки трясёт.
Как жизнь? спрашиваю как ни в чём не бывало.
Нормально. А у вас?
Всё хорошо. Витя теперь каждую субботу на «рыбалке»
Ольга чуть кофе не пролила.
Да? Часто?
Как в монастырь. Увлёкся.
Ну мужики У каждого хобби
А ты не знаешь, где он рыбачит?
Я? С чего бы?
Глаза по уголкам бегают. Врёт.
Думаю съездить с ним, посмотреть, как там.
Зоечка, не лезь, оставь его с этим У всех должно быть своё пространство.
«Своё пространство» вот уж разговоры.
Оль, ты что-то скрываешь?
Ничего! И знать не хочу. Тебе тоже не советую.
Встала и ушла, а я осталась одна всё ясно: покрывает.
Пошла домой, все карманы Вити вывернула, в машину заглянула, бумажник пролистала и, нашла!
Квитанции, оплата какого-то пансионата. Из месяца в месяц пятнадцать тысяч рублей.
Пансионат «Берёзовый Двор», город Зеленогорск.
Пансионат! Не дача, не турбаза. Для инвалидов!
Всё внутри упало. Никакая не измена Значит, есть у Вити кто-то больной, кому он помогает.
Кто?! Любовница? Жена? Дочь?
Ночью не спала, всё обдумывала. Решила поеду сама. Не как разведчица, а как жена.
В пятницу отпросилась с работы сказала, что обследование.
До Зеленогорска три часа. Хватило, чтобы накрутить себя до предела.
Пансионат милый такой, скромный, табличка «Для людей с ограничениями».
Захожу к регистратуре.
Я Извините, кто тут от имени Виталия Ивановича Якушева?
Вы родственница?
Жена.
А, значит, к Ксении Якушевой, палата 9. Проходите.
Якушева!
Я аж присела.
Стою у двери девятой палаты, дышать тяжело вот за этой дверью Витина тайна.
Нажала ручку рука дрожит.
Можно?
Всё чисто, свежо, цветы какие-то. У окна молодая женщина, худенькая, лет тридцать с хвостиком, глаза как у Вити.
Вы ко мне? голос неуверенный, но добрый.
Я Зоя. А вы Ксения?
Да. Но мы не знакомы?
Я Я жена Виталия Якушева.
Вся побелела. Глаза огромные.
О Господи Вы всё знаете?
Теперь да. Расскажите мне.
Папа просил, чтоб я не говорила
Папа.
Вот тебе и объяснение!
Я присела, ноги не держат.
Ваш отец?
Да, заплакала. Прости меня, он боялся вам сказать, что у него есть дочь.
Сколько вам лет?
Тридцать три.
А мама?
Умерла два года назад, рак. Папа с детства помогал деньги, вещи, навещал, а теперь сюда вот меня определил. У меня ДЦП я сама не справляюсь
Я слушаю, не дышу: оказывается, у моего мужа больная дочь. Обычная, родная.
Он хороший, Ксения всё вытирает слёзы. Приезжает каждую субботу. Всё для меня. Про вас рассказывает говорит, что вы самая добрая.
Про меня рассказывает?
Он вас любит, повторяет постоянно, «Зоечка моя, Зоечка».
Я рассмеялась горько.
Любит жену, которую обманывал всю жизнь
Не обманывал! Он боялся что вы не примете меня. Что вы всю жизнь мечтали о детях, а тут вдруг больная дочь.
Вы не обуза
Я знаю, но сама себе часто кажусь лишней. Мама всегда повторяла: «Лучше бы не родилась». А папа ни разу так не сказал.
Заходит медсестра, Людмила Павловна.
Ксюшенька, гости! Как это приятно! Это тётя Зоя, да?
Да Ксения улыбается.
Как хорошо! Виталий Иванович столько о вас рассказывает! Говорил, вы самая добросердечная.
Медсестра ушла мы остались вдвоём.
А мама? спрашиваю.
Мама не хотела, чтобы папа мучался, но дала условие никакой семьи у него не будет, если о нас расскажет Папа женился на вас, но нас не бросал, помогал.
Я сижу, вся жизнь кувырком.
Почему он мне ничего не сказал?
Боялся. Говорил: если узнаете не простите.
Ксения замолчала, потом тихо:
А он каждый раз потом страдает: «Как бы Зое объяснить?» А я говорю: «Папа, может, поймёт»
В коридоре знакомые шаги.
Виталий.
Ксюшенька, привет! с порога, с пакетами, с цветами. Но жену увидел пакеты уронил.
Зоя?.. Как ты сюда попала?..
Приехала познакомиться с дочерью, просто.
Витя встал в дверях, побледнел.
Как ты узнала?
Сам плохо прятал.
Он медленно прошёл, сел, опустил голову.
Теперь ты знаешь
Знаю.
Ты меня ненавидишь, да?
Я смотрю на него, потом на Ксению.
Не знаю пока Это всё странно, но я думаю.
Обманывал, врал, деньги
Папа, хватит, Ксения притихла. Тётя Зоя, он хороший. Просто боялся
Я подошла к окну. За ним обычный двор, деревья, качели. Жизнь ведь не заканчивается.
Я подумаю, тихо сказала.
Три дня Витя молчал, ходил тенью, пытался заговорить я не отвечала. Варила суп, убирала, промывала полки, будто его нет.
А сама думала О том, что мне тридцать лет навешивали лапшу. Что у меня теперь есть дочь. Что мой муж врал не из зла, а из страха.
На четвёртый день не выдержала.
Садись, говорю ему вечером. Разговор будет.
Он сел, готов уже к худшему.
Я еще раз к Ксении съездила, начала. Всё по полочкам.
И?..
Ты, Витя, дурак… Ты думал, что если скажешь я тебя брошу? Столько лет страдал один, вместо того чтобы страдать вместе!
Он даже вздрогнул.
Боялся потерять тебя
И чуть не потерял. Понимаешь?..
Он опустил голову.
Прости
Завтра едем к Ксении вместе. Я хочу узнать, возможно ли забрать её домой. Она теперь наша дочь. Настоящая, и я её приняла.
Витя моргнул.
Что?
Понял, что услышал. Если она наша пусть будет с нами.
Но, уход Она больная
Найдём сиделку, обустроим комнату. Поддержим. Я тридцать лет мечтала о семье. О ребёнке. Вот теперь она у меня есть: муж-дурень, дочь особенная. Но семья.
Витя разревелся. У меня слёзы только от счастья.
Ты примешь её?
Уже приняла. Вчера купила ей халат и шампунь. Завтра отвезём.
Взяла его за руки.
Не заслуживаешь меня, смеюсь. Но теперь уж потерплю. Главное: больше никогда не лги.
Ни за что.
И пусть Ксюша называет меня мамой. Теперь я имею право.
Через месяц Ксения переехала к нам. Заняла бывшую кладовку, светло, уютно. Я сама шторы покупала, подушки вышивала.
Мам, сказала Ксюша вечером, вы уверены? Я же
Ещё раз скажешь «обуза», ремнём всыплю! Ты не обуза. Ты моя дочь.
Вечером, когда Ксюша уже спала, мы с Витей сидели на кухне, пили чай.
Представляешь, жизнь началась, я сказала, смеясь.
В пятьдесят девять?
Да. Теперь у нас семья настоящая. Мы родители. У нас есть дочь, которую мы будем растить вместе.
Витя кивнул, слёзы смехом сменил.
Спасибо тебе
Хватит благодарить. Главное не бойся говорить правду.
Больше не буду.
А из комнаты Ксюши доносился её тихий весёлый смех и это был лучший звук всей моей жизни.
