Дорогой дневник,
Сегодня был тот день, когда я снова почувствовала себя чужой в собственной семье. Свекровь, Нина Васильевна, решила устроить грандиозное новоселье пригласила тридцать человек, начиная от своих коллег из старого отдела кадров, заканчивая соседями из дома на Ленинском проспекте и старыми подругами. Конечно, кто же будет ей помогать? Разумеется, я Марина Воронцова.
Пятница, вместо обычного семейного ужина наша поездка с Максимом в «Пятёрочку» и «Ленту», грузим в тележку пачками продукты под салат «Столичный», канапе, фрукты, мясные деликатесы. Вспоминаю, как мечтала выспаться в субботу: хотела с утра на выставку в Манеже, а потом в кофейню, но в итоге по расписанию кроссовки, фартук и чужая кухня с семи утра. Всё для любимой свекрови.
Максим тоже «помогал» как всегда, больше комментировал и листал ленту на телефоне, чем делом занимался. Просила его расставить стулья: «Мариш, ты же сама у меня с глазом знаешь, как надо». В два часа дня я ловлю себя на мысли: зачем вообще всё это? Оформляю фуршет, выкладываю фруктовые композиции, украшаю гостиную цветами а сама уже никакая, будто выжали.
Гости пошли в четыре, заходят все счастливы, поздравляют Нину Васильевну, дарят ей подарки: чайные наборы, полотенца, открытки с пожеланиями. Я стою на кухне, нарезаю лимон к чаю, слышу, как кто-то спрашивает: где же невестка? Свекровь кивает на меня: «Марина хлопочет, всё под контролем!»
На минуту выхожу поприветствовать. Одна дама в дорогом бежевом костюме восхищённо восклицает: «Какая у тебя, Нина, невестка хорошая! Видно золотые руки!» Свекровь в ответ, задрав подбородок: «Это я её воспитала, теперь у меня опора».
Но, конечно, это всё только слова. Я ищу взглядом свободное место за столом нет. Свекровь извиняющимся голосом: «Мариночка, тебе всё равно не до сидения, следи лучше за угощениями».
Я расставляю закуски, подливаю советское шампанское, убираю за гостями салфетки и уже чувствую себя официанткой в чужой квартире. Люди смеются, рассказывают старые университетские байки, вспоминают, как Максим был любимцем всех девушек «на курсе», а я будто тень стою с бокалами, слушаю разговоры, где меня нет.
Дальше только хлеще. Свекровь с удовольствием вспоминает о Максимовых бывших: «Вот у него была Алёна, красивая, но с характером! Всё своё слово вставляла, спорила! Я сразу сказала сыночек, подумай, нужна ли тебе такая?»
Гости кивают, смеются. Максим молчит, ни разу не заступился. Я бы хотела услышать хоть раз «Мама, Марина у меня не просто удобная жена, она личность». Но для всех я просто правильная, домашняя, хозяйственная. Товар «годится для семьи».
Тема детей неизбежно плавно перетекла в обсуждение: «А когда же вы, молодые, осчастливите Нину Васильевну внуками?» Все переглядываются, свекровь страдальчески вздыхает: «Вот всё откладывают, а годы-то идут!» А у меня жар в щеках уже два года мы с Максимом пытаемся, и каждый месяц для меня новое разочарование. Марина краснеет, чувствует себя виноватой.
И снова разговором правит свекровь: «Женское счастье в семье!» А я стою в стороне, будто предмет мебели.
На пике вечера свекровь вновь обращается ко мне: «Мариночка, принеси льда!» Я иду на кухню, достаю ледяные кубики, и вдруг накатывает понимание я обслуживающий персонал, здесь просто помощница без права голоса.
Возвращаюсь с ведром льда, запускаю кофемашину. Одна из гостьей машет мне рукой: «Мариша, ты что такая серьёзная, повеселись с нами!» Но кто бы знал, как я устала. Свекровь комментирует: «Женская доля такая заботы, быт. Муж готовит, а жена поддерживает».
Не выдержала и спросила: «Я тоже работаю, разве мужья только зарабатывают?» В комнате наступила пауза. Максим недовольно буркнул: «Марина, зачем это?» А я вновь объяснила: работа моя не хобби, я работаю наравне с Максимом, но почему всё домашнее и организаторское опять моё?
Свекровь попыталась оправдаться: «С расчетами просто ошиблись!» Но я вдруг поняла: не подумали обо мне, я для них прислуга.
И тут меня прорвало. Впервые за годы я сказала вслух, как чувствую себя на семейных праздниках. Вы обсуждаете мою личную жизнь, считаете, что хорошо быть удобной женой, сравниваете меня с бывшими, обсуждаете отсутствие детей Но никто не спросил, как мне самой!
Максим пытался остановить меня, но я впервые не проглотила обиду. Я сказала: устала быть идеальной невесткой не хочу больше примерять эту роль.
Ушла на балкон. Смотрела на мерцающие огни Москвы, слушала музыку доносящуюся из гостиной. Плакала от обиды, облегчения, стыда. Пересматривала моменты, когда меня не замечали. Через час вернулась гости уже ушли, только Максим и Нина Васильевна спорят на кухне, а я еле сдерживаю новый поток слёз.
Свекровь снова повторяет: «Объясни жене, как себя вести! Совсем распоясалась!» А я поняла: все эти годы терпела, надеялась на перемены, но ничего не меняется, если сама не заявлю о себе.
Я спокойно сообщила: завтра уезжаю к родителям в Ярославль. Мне нужно подумать хочу ли дальше жить в семье, где меня не ценят.
Максим нервничал, свекровь ворчала: «Вот молодёжь пошла, ультиматумы!» Но впервые в жизни я выбрала себя.
Через неделю Максим приехал к моим родителям в двухкомнатную квартиру на Октябрьской. Сидел, теребил обручальное кольцо, просил вернуться, изменить всё «Марина, пожалуйста, я всё понял».
И я решила: если дальше будем вместе отношения должны измениться. Я никогда больше не буду просто тенью или бесплатной домработницей.
Праздники теперь проходят иначе моё мнение слышат, с моими чувствами считаются.
Я снова живу своей жизнью. Учусь говорить вслух о том, что важно для меня.
Я не просто хозяйка, я Марина Воронцова. И теперь я знаю себе цену.
