Мой муж содержал свою бывшую за наш счёт и я поставила ему ультиматум.
С самого начала я знала про его бывшую супругу. Он никогда не скрывал, что был женат, что у него есть дочь и что он выплачивает алименты. Мне это казалось правильным, благородным делом. Я уважала его за такую ответственность.
Но постепенно начала понимать кое-что куда более печальное: вместо ответственности я увидела у него мучительное, хроническое чувство вины. Оно висело над ним тяжёлым, невидимым облаком и кое-кто этим прекрасно пользовался.
Алименты он платил исправно. Суммы были вполне приличные тысячи рублей, без задержек. Но сверх ежегодных выплат существовал огромный мир «дополнительных расходов».
Вот снова нужда ноутбук для школы. Старый, мол, тормозит, а одноклассники уже давно с новыми моделями. Муж тяжело вздыхал и покупал.
Попался языковой лагерь за границей. Без него девочка, дескать, отстанет от сверстников. И снова муж соглашался, хотя сумма была равна нашему отпуску.
Подарки ко Новому году, ко дню рождения, на восьмое марта, «просто так» Всё должно быть самым лучшим, самым дорогим, самым блестящим. Ведь «папа должен быть хорошим».
Бывшая жена знала, как с ним говорить. Звонила с потускневшей, жалобной интонацией:
Валерий, дочке так нужна новая вещь пойми, она расстроится я одна не справляюсь.
И он понимал.
Он так ясно «понимал», что переставал видеть окружающую реальность. Ту, где был я с ним. Нашу кухню, наши совместные планы, мечты, будущее.
Но деньги, предназначенные для нашего будущего, уходили по капле прочь, кормя прошлое, которое никак не желало исчезать.
Я пыталась говорить.
Не думаешь, что это уже через край? У неё всё есть. Мы вот уже второй месяц не можем купить стиральную машину. Проснись, Валерий
Он смотрел с виноватым взглядом и говорил:
Но это же ребёнок Я не могу ей отказывать. Мне сказали, у неё сложный возраст. Надо поддерживать её.
А моя самооценка? А наша жизнь? спрашивала я уже жёстко.
Он терялся.
Ты ревнуешь? К ребёнку?
Нет, это была не ревность.
Это было чувство справедливости.
Мы жили как на военном положении всё время платили за чью-то «срочную нужду» без конца и края.
Наша стиральная машина доживала последний год. Гремела, подпрыгивала, останавливалась на полцикла. Я мечтала о тихой, современной. Откладывала из зарплаты, выбрала хороший вариант по скидке. День покупки был назначен.
Утром он был странно молчалив. Бродил по квартире, будто искал что-то на полу.
Когда я уже брала сумку, он произнёс:
Я забрал деньги на стиральную машину.
У меня холодеют пальцы.
Забрал? Куда?
На лечение дочери зубы болят. Бывшая позвонила ночью, паника говорит, девочка мучается, идём к частному врачу, а там дорого Я не смог отказать.
Я оперлась о дверной косяк.
Ну вылечили?
Да, да, всё хорошо! оживился он, словно худшее позади. Всё прошло отлично.
Я смотрела на него несколько секунд и тихо прошептала:
Позвони ей сейчас.
Что? Зачем?
Позвони. Спроси, как ребёнок и какой именно зуб болел.
Он поморщился, но набрал. Разговор был коротким. И пока он слушал, я наблюдала, как меняется его лицо от уверенности к замешательству.
Положил трубку.
Ну всё нормально. Боли больше нет.
Какой зуб? повторила я.
Да какое это имеет значение
КАКОЙ ЗУБ?! голос мой стал твёрже стали.
Он вздохнул.
Это не боль Оказалось, им делали отбеливание. В этом возрасте уже можно. Дочь давно ждала процедуры
В тот момент я просто села за кухонный стол.
Деньги на наш обычный быт ушли на отбеливание, потому что кто-то так решил.
И самое страшное
Он даже не задумался. Не проверил. Просто отдал последнее из-за чувства вины. А такая вина плохой советчик, но отличный инструмент для манипуляций.
В доме поселилась ледяная тишина.
Я почти не разговаривала. Он пробовал скрасить обстановку мелочами, но это было всё равно что залечивать глубокую рану пластырем.
Тогда я увидела я не сражаюсь с его бывшей женой.
Я борюсь с призраком, который он носит внутри себя.
Призраком несостоявшегося брака. Беспокойным чувством «я не додал», «надо возместить».
И этот призрак вечно голоден.
Он требует всё новые жертвы деньги, время, нервы, унижения.
Кульминация настала на дне рождения дочери.
Я преодолела себя и купила хорошую, качественную, но скромную книгу ту самую, которую девочка как-то невзначай упоминала.
А «большие» подарки были от «мамы и папы»: новенький смартфон, таким похвастаться могли лишь самые богатые дети класса.
Бывшая супруга блистала. Встречала гостей царственно, улыбалась мягко, но была опасна у неё всегда наготове нужное слово.
Когда пришёл черёд подарков, и девочка взяла мою книгу, та сказала на всю комнату, с улыбкой:
Вот, милая кто по-настоящему тебя любит, дарит то, о чём мечтаешь. и указала на дорогой телефон. А это кивнула презрительно в мою сторону, просто от «какой-то тёти». Так на отмах.
Все замерли.
Взгляды устремились на меня.
Затем на моего мужа.
И он промолчал.
Не встал за меня, не поправил, не сказал ни слова.
Смотрел в пол. В тарелку. Куда-то в себя. Сжавшись, как будто хотел стать невидимым.
Его молчание было громче любого окрика.
Это было согласие.
Я пережила праздник с каменным лицом. Улыбалась, кивала но внутри всё уже кончилось.
Не конец, не кризис.
Край.
Вечером, вернувшись, я не устраивала сцену. Сцены для тех, кто ещё борется.
Я пошла в спальню, сняла с шкафа старый, пылесосный чемодан тот самый, с которым он когда-то пришёл ко мне.
И стала аккуратно складывать его вещи.
Сорочки. Брюки. Шерстяные носки. Всё по порядку.
Услышав шум, он вошёл и увидев чемодан, застыл.
Ты что делаешь?
Помогаю собрать твои вещи, спокойно ответила я.
Куда? В чём дело? Из-за сегодняшнего? Она всегда такая
Не из-за неё, прервала я. Из-за тебя.
Закончила с последней вещью.
Ты живёшь в прошлом. Каждая твоя копейка, каждая мысль, каждое молчание там. А я живу здесь и сейчас. В настоящем, где нет денег на стиральную машину, потому что они ушли на отбеливание зубов из каприза. В настоящем, где меня унижают публично, а муж смотрит в пол.
Я застегнула чемодан. Поставила его.
Встретилась взглядом.
Иди. Иди к ней. Помогай с зубами, уроками, её бесконечными драмами и манипуляциями. Искупай свою вину если так важно. Но делай это там, не в этом доме. Освободи место.
Какое место?
Место мужа в моей жизни. Оно занято. Занято призраком другой женщины. А я устала делить с ним свою постель, свои деньги и своё будущее.
Я вынесла чемодан к двери и оставила его там.
Он забрал вещи и ушёл.
Я не посмотрела ему вслед.
Впервые за долгие месяцы почувствовала воздух снова мой.
Дом снова мой.
Моя душа наконец-то освободилась для себя самой.
Через два месяца наш брак был официально расторгнут.
И я поняла: нельзя жить чужой виной. Позволяя прошлому управлять настоящим, мы теряем себя. Только вернув себе право на свою жизнь, можно снова дышать полной грудью.
