Я устала нянчиться с вашим сыночком, сказала моя невестка и внезапно уехала отдыхать на море.
У меня, Игоря Владимировича, всегда был сын, Даниил. Хороший парень, трудяга, не лентяй, но вот с женой, Оксаной, не повезло. С самого начала что-то не ладилось: то готовить не желала, то уборку игнорировала, а последние месяцы совсем с катушек слетела.
Скандалы стали регулярными. Вот вчера опять накалила обстановку.
Даниил, ты взрослый мужик, а ведешь себя как несмышленыш! кричала Оксана в прихожей.
Сын совсем растерялся. Просьбы у него были простые подобрать носки, выгладить рубашку, да напомнить про справку для поликлиники.
Мне мама всегда помогала… промямлил он тихо.
Вот и живи с мамой! не сдержалась жена.
На следующее утро она собрала чемодан.
Дань, сообщила спокойно, еду в Геленджик, на месяц, а может и больше.
Как это больше? попытался поймать взгляд сын.
Вот так. Устала нянчиться с взрослым мужчиной.
Даниил хотел возразить, но Оксана была непреклонна. Достала телефон, включила громкую связь:
Игорь Владимирович? Это Оксана. Если вашему сыну без няньки невтерпеж поживите у нас немного. Ключи под ковриком.
И уехала.
Сын сидел в пустой квартире, не зная, что делать. Холодильник на исходе, грязные носки, в раковине гора засохшей посуды.
Через день позвонил мне:
Пап, Оксана совсем с ума сошла! Сбежала на море, а я… что мне теперь делать?
Вздохнул я. Опять проблемы с невесткой.
Ладно, Данька. Сейчас приеду, всё наладим.
Через час был там с пакетом продуктов и привычной надеждой быстро исправить все в доме.
Но когда открыл дверь, ахнул: везде беспорядок, вещи валяются, кухня словно после урагана, ванная белье на полу.
В тот миг мне вдруг стало ясно: тридцатилетний сын так и не научился жить самостоятельно.
Всю жизнь я делал для него всё сам. Вырастил большого ребенка.
Пап, заныл Даниил, что на ужин? Где мои рубашки? Когда Оксана вернется?
Я молча занимался домом, а сам думал: ну и чего я добился такими стараниями? Всегда оберегал его от быта, от проблем, от хлопот.
Теперь без женщины как без рук.
Оксана просто сбежала. Не выдержала быть мамой для взрослого мужика. И, знаете, я ее понимаю.
Три дня я провел у сына. Каждое утро он просыпался и начинал ныть: «Пап, что на завтрак? Где чистые носки?»
Я гладил, варил, вытирал, убирал. И наблюдал. И не мог поверить: тридцатилетний мужчина не может стиральную машину включить, не знает, сколько хлеб в лавке стоит, заварить чай и то беда, то сахар мимо, то кипяток на стол.
Пап, Оксана просто озверела! Раньше хоть делала вид, что любит, а теперь совсем чужая!
А ты сам когда ей помогал? осторожно спросил я.
Как это помогал? Я работаю, деньги домой приношу! Разве этого мало?
А дома?
Я устаю, мне бы отдохнуть! А она всё требует: то посуду помыть, то продукты купить… Но ведь это женские дела!
И тут я услышал было свои же слова, которые повторял ему всю жизнь: «Данька, не трогай, папа сам сделает! Ты парень, тебе другие дела важнее!» Так вот, сам всё и заработал вместо мужчины вырос избалованный малыш.
Чем больше я это осознавал, тем страшнее становилось.
Сын приходил домой, валился на диван, ждал ужин, новости, развлечения.
Если еды сразу нет начинал капризничать: «Папа, когда уже? Я же голодный!» Как малый.
Ещё ужасней его разговоры о жене:
Она постоянно злая, может, ей к врачу? Гормонами провериться?
Может, она просто устала? рискнул предположить я.
С чего? Оба работаем, всё равно дом на женщине!
Дом должен?! вспылил я. Кто тебе сказал эти глупости?
Сын растерялся раньше я никогда не ругался.
На четвертый вечер я не выдержал. Он лежал слегка вялый, пролистывал телефон, скучал без жены. Гора посуды на кухне, носки на полу, постель не заправлена.
Пап, жалобно, что на ужин?
Я стоял у плиты, варил щи. Как тридцать лет подряд.
И вдруг понял, что хватит.
Даниил, нам надо поговорить.
Я слушаю, не отрываясь от экрана.
Отложи телефон. Посмотри на меня.
Голос у меня был серьезный, сын послушался.
Ты понимаешь, почему Оксана ушла?
Жёны же эмоциональные… Отдохнёт, вернётся.
Не вернётся.
Как не вернётся?!
Потому что устала быть мамой для взрослого мужика.
Сын вскочил:
Папа! Да какой ребёнок? Я ведь работаю, и деньги зарабатываю!
А руками пользоваться, головой не судьба? Что дома мешает взять ответственность?
У сына испуг в глазах.
Как ты можешь так говорить? Я же твой сын!
Именно поэтому говорю! сел на стул, едва сдерживая дрожь.
Пап, ты, что, заболел?
Больной я слепой заботой! Всю жизнь думал, что оберегаю тебя, а вырастил эгоиста! Взрослый, а всё ждёт, что женщина за ним хвостиком будет!
Но… начал он оправдываться.
Нет никаких «но»! Ты думаешь, Оксана должна быть твоей няней? За что? Сам что делаешь? Деньги приносишь, лежишь, ждешь и жену, и меня, чтоб за тобой хлопали?
У сына глаза заблестели.
Да все у нас так живут…
Врут! Нормальные мужчины женам помогают! Посуду моют, еду готовят, детей воспитывают! А ты даже порошок в доме найти не способен!
Сын уткнулся в ладони.
Оксана права, сказал я тихо. Я устал быть твоей служкой. И она устала быть мамой.
Пап, а как же я один?
Вот так, собрался я. Я еду домой, а ты остаёшься один. Привыкай быть взрослым!
Пап, не уходи! умолял он.
Сам научишься, иначе останешься неудачником.
Надел пальто.
Папа, что же я один буду?
То, что должен был понимать лет двадцать назад жить самостоятельно.
И ушёл.
Впервые в жизни сын остался в квартире один. Без мамы, без жены, без присмотра.
Сидел он в одиночестве до полуночи. Живот урчал, посуда пахла, носки валялись.
Ай, ладно, вздохнул и впервые в жизни пошёл мыть посуду сам.
Неловко, но кое-как получилось.
Сделал себе яичницу, сжёг. На второй раз вышло не хуже, чем бывало раньше у меня.
Утром понял я был прав.
Неделя прошла.
Сын учился: стирал, готовил, убирал, ходил в магазин, изучал цены, планировал день. Всё оказалось работой.
Тогда понял, какую нагрузку несла Оксана.
В субботу решил позвонить жене:
Оксан, привет.
Да, слушаю, холодно отозвалась.
Ты права. Я вел себя, как большой ребенок.
Она молчала.
Неделю один, всё понял… Прости меня.
Долго она думала.
Знаешь, вчера твой отец мне позвонил, сказала она наконец. Прощения попросил, что воспитывал тебя балованным.
Через месяц Оксана вернулась.
Вошла в чистую квартиру. Муж встречал её ужином и букетом ромашек.
С возвращением, улыбнулся я.
Сам звонил им лишь раз в неделю интересовался, но в гости уже не напрашивался.
И вот однажды вечером, когда Даниил мыл посуду, а Оксана заваривала чай, она сказала:
Знаешь, мне нравится наша новая жизнь.
И мне, улыбнулся он. Жаль, что долго до неё доходил.
Но ведь пришёл, засмеялась она.
И ведь правда.
Сегодня, записывая эти строки в дневнике, я понял: главное, чему я теперь учу себя и сына нельзя сначала баловать, а потом удивляться, что мужчина так и не стал взрослым. Всё вовремя. Даже перемены.
