«Скучаю по тебе, зайчик. Когда мы наконец встретимся?»
Людмила остановилась у кровати с телефоном Виктора в руке. Муж, как всегда, торопился на работу и забыл его на тумбочке. Пока она застилала постель, экран ярко вспыхнул СМС из мессенджера. Имя незнакомое, женское. Людмила пролистала переписку, и тридцать лет жизни, казавшихся незыблемой опорой, рассыпались прямо на глазах.
Слова, ласковые смайлы, фотографии, договорённости о встречах в те дни, когда Виктор якобы уезжал с друзьями на дачу «на рыбалку».
Она медленно положила телефон на место и с минуту застывшей сидела, глядя в одну точку. На кухне тикали старенькие часы из Гжели, за стенкой сосед громко смотрел новости, а Людмила вдруг поняла, что уже знает наперёд каждое слово в предстоящем разговоре. Как будто всё это она проживала раньше, только в другой жизни.
В тот вечер Виктор вернулся поздно почти без десяти одиннадцать. Уставший, мрачный, с вечно набитой рабочей сумкой, он нашёл жену на кухне: она налила себе чаю.
Привет, Люд. Есть чего поесть?
Людмила молча пододвинула к нему на стол его телефон, экран вверх. Виктор медленно взял аппарат, затем вскинул голову. Черты лица застыли.
Люд, я начал он.
Не нужно, перебила она устало, только не говори, что это по работе было.
Он замолчал, опускаясь на табурет, потер переносицу.
Кто она? спросила Людмила.
Никто. Так, пустяк, виновато прошептал он, поискал взглядом спасение в полу. Глупость, сорвался я, сам не знаю почему…
Сорвался понятно, Людмила кивнула.
Два дня спустя Виктор появился с букетом алых роз гордо выставил их на кухонный стол. Людмила заметила, как дрожат у него пальцы.
Люд, поговори со мной. По-человечески, попросил он.
Женщина села напротив с чашкой воды в руках.
Я всё понимаю, начал Виктор с натужной искренностью. Я виноват, сам всё осознал. Ты думаешь, я не вижу уже третий раз Но мы с тобой семья, дети взрослые Это же не пустое всё?
Людмила вертела стакан в пальцах.
Обещаю, больше не повторится. Клянусь. Не знаю, что на меня находит но я тебя люблю. Он попытался взять её ладонь, но Людмила убрала руку. Куда ж ты пойдёшь одна? В конце концов, у нас возраст под пятьдесят. Давай попробуем заново забылось бы как-нибудь
Женщина смотрела на цветы, на мужа, на обручальное кольцо на его пальце… Всё это она слышала уже два года назад. И четыре года назад. Всегда верила в перемены.
Я подумаю, только и ответила Людмила. Лишь чтобы прекратить этот разговор.
Вслед за этим дом наполнился молчаливым сосуществованием. Виктор старался быть примерным приходил вовремя, мыл посуду, предлагал помощь. Но Людмила стала замечать, как он переворачивает телефон экраном вниз, когда она заходит. Как напрягается, услышав уведомления. Как его взгляд невольно цепляется за молодых продавщиц в магазине.
Что там разглядываешь? однажды спросила Людмила у супруга на кассе.
Да ничто… мрачно проворчал он. Пойдём, машину на стоянке перегнать надо.
Неприятие и раздражение в Викторе с каждым днём разрастались. Он нервничал, если Людмила невовремя заходила в комнату, прятал телефон. Людмила уже не хотела ничего выяснять всё и так было предельно ясно.
По ночам, лёжа в темноте, она думала не о нём. О себе. Что удерживает её любовь? Или же привычка к быту, хлеб-соль в одних тарелках, общая история? А может, больше всего страх? Ей сорок восемь. Что она будет делать одна, когда кругом только шум чужих улиц и однушек?
В одно из таких ночных раздумий она позвонила дочери. Таня ответила не сразу.
Мама, ты как, всё нормально?
Просто хочу с тобой поговорить, выдохнула Людмила. По-настоящему.
И она всё рассказала: об изменах, об очередном «случайно», о розах и вечных обещаниях, о полной неуверенности в завтрашнем дне.
Татьяна выслушала молча.
Мам, а ты-то чего хочешь?
Не знаю честно отвечала Людмила.
Только запомни: терпеть ты это не обязана. Тридцать лет не делают тебя чьей-то вещью. Не хочешь уезжай ко мне, у меня комната свободная. Поживёшь, разберёшься, в себя придёшь. Ты бухгалтер работу найдёшь, не переживай. Квартиру помогу подобрать, здесь их полно. Мам, это не конец, а шанс. Просто старт заново, если решишься.
Людмила молчала долго, слушая густое дыхание дочки.
Подумай, мягко добавила Таня. Я всегда рядом.
Дочь рассказала, что в соседнем доме сдается хорошая «однушка», хозяйка женщина доброжелательная. Внуки будут в восторге видеть бабушку чаще, а не только по большим праздникам. А в больнице как раз требуется бухгалтер с опытом.
Мама, ты же заслуживаешь уважения и простого человеческого счастья без вечной боли.
Впервые за многие годы Людмила услышала, что у неё есть право не терпеть, не прощать, не держать за любой ценой чужой уют а быть счастливой.
Сообщить о своём решении мужу она долго не решалась. Несколько ночей репетировала нужные слова, а потом, во время завтрака, между яичницей и чайником, выдохнула:
Я подаю на развод.
Виктор остолбенел, кружка остановилась в руке.
Ты это, серьёзно что ли?
Вполне.
Ну что за чушь Поругались подумаешь! Люда, я такого не ожидал он поставил кружку, стараясь улыбнуться. Ну не дури. Давай всё забудем.
Трижды за пять лет, Виктор. Я устала.
Ты устала? А я нет, что ли? Думаешь, тебя тридцать лет терпеть просто было?
Людмила промолчала, допила чай и стала подниматься.
Ты куда? Виктор преградил ей путь. Кому ты такая нужна в пятьдесят?
Себе нужна.
Себе?! Ты в зеркало глядела? Кому ты интересна, кроме меня? раздражённо бросил он.
Я не за вниманием иду, а за тишиной.
И что тебе эта тишина даст? он приблизился вплотную. Что ты за тридцать лет мне дала, чтобы хотелось возвращаться?
Женщина смотрела снизу вверх на натруженное, ставшее чужим, лицо.
Это я виновата, что ты изменял?
А кто? Ты попробуй не быть такой он махнул рукой. Всё тебе скучно!
Людмила вздохнула. Пять лет она искала раскаяния в этом человеке. Его не было и не появилось сейчас. Виктор злится лишь из-за того, что теряет привычный порядок выглаженные рубашки, борщ, теплоту не жену.
Знаешь, Виктор, спасибо тебе.
За что?
За эту правду. Теперь я точно уверена.
Спокойно обойдя его, она занялась сборами. Виктор кричал что-то вслед про предательство, про потраченные годы, про то, что «ещё прибежишь». Людмила его не слушала.
***
Через месяц Людмила стояла посреди крошечной, но светлой квартиры в спальном районе Подмосковья в двух автобусных остановках от дома Тани. За стеной гудел холодильник, пахло свежей краской и яблоками. По коридору стояли коробки. Она дышала полной грудью впервые за долгое время.
К вечеру пришли внуки. Пятилетняя Софья окинула квартиру строгим взглядом и заявила: «Бабуля, здесь нужен кот». Десятилетний Пётр принёс старое шерстяное одеяло «чтобы бабушке не было холодно». Таня появилась с кастрюлей борща и бутылкой советского шампанского.
За новоселье, мам!
Смеялись так, что хрустал бокалов дрожал на столе. Людмила ловила себя на том, что за годы позабыла вкус простого, лёгкого счастья.
***
Через полгода в город перебрался и сын Павел с женой и малышкой. Сняли квартиру рядом, обоединились по выходным. На кухне собирались всей семьёй, готовили пироги и спорили о жизни.
Людмила стояла у плиты, помешивая варенье, и думала: одиночество, которого она так боялась, оказалось выдумкой. Настоящая семья здесь где её любят просто так, а не за выглаженные простыни и горячий ужин.
Иногда звонил Виктор. Просил вернуться, говорил о переменах. Людмила слушала вежливо, прощалась без злобы и сожаления. Этот человек ушёл из её мира ни о чём не жалея.
Однажды Софья потянула бабушку за рукав:
Ба, а пойдём завтра в парк! Утки вернулись, я видела!
Конечно, пойдём!
И Людмила улыбнулась. Она поняла: свобода это не одиночество. Свобода это когда у тебя есть право жить так, как хочется именно тебе.
