Дневник Ирины Захаровой
Сегодня был тот самый день, когда мои нервы оказались на пределе, и теперь я даже горжусь собой, что не дрогнула и не попятилась назад.
Я только-только поднялась на второй этаж, когда услышала пронзительный, до боли знакомый голос Тамары Ильиничны, моей свекрови:
Да что ж это?! Ключ не поворачивается! Вы что, осадное положение устроили, что ли? Ира! Витя! Я совсем не верю, что никого нет дома счетчик у вас работает! Открывайте сейчас же, руки уже не чувствую от этих тяжеленых сумок!
Её крик эхом разнесся на весь подъезд, сотрясая только что покрашенные стены, и уверенна теперь о нашем семейном положении знает вся пятиэтажка. Я видела её через перила: перед дверью стояла, будто генерал у вражеской крепости, баулы едва не лопаются от домашних припасов пучки укропа и банки с мутным рассолом торчат наружу.
У меня внутри всё похолодело, сердце стучит, как поезд на рельсах. Обычно я бы спряталась ещё на лестнице, а тут вдруг поймала себя на мысли: а ведь пора хватит, довольно жить по чьим-то правилам. Вдох-выдох, ремешок сумки в ладонь, натягиваю маску учтивости и выхожу на площадку.
Тамара Ильинична, добрый вечер. Не стоит так шуметь, соседи подумают, что у нас ЧП. И дверь сломаете, она, между прочим, не копейки стоит, спокойно, как будто мне не страшно вовсе.
Свекровь обернулась, волосы настоящие барашки после химии, глаза сверкают, будто из-под черных туч молнии метает.
А вот и ты! воскликнула, уперев руки в бока. Я тут стою, как забытая, ключ не подходит! Что это значит? Замок поменяли?
Поменяли, просто отвечаю я и достаю из сумки новые ключи. Вчера позвали мастера.
Даже матери не могли сказать? аж задохнулась она. Я к вам со всем сердцем, продукты тащу, о вас забочусь, а вы мне дверь закрыли? Немедленно давай сюда второй ключ! Мне мясо надо в морозилку положить, оно у меня потекло!
Я не двинулась с места, загородив собою проход так я ещё не стояла перед ней ни разу в жизни. Раньше бы замялась, рыхло извинялась, искала бы дубликат. Но больше я ничего не должна.
Не будет ключа, Тамара Ильинична. И не ждите.
Тишина повисла, как грозовая пелена. Она смотрит, будто я говорю на китайском.
Что за глупости? прошипела она. Я мать твоего мужа! Бабушка ваших будущих детей! Квартира его!
Квартира куплена нами на семейную ипотеку, платим оба, а первый взнос вообще деньги за бабушкину двушку по наследству, я не повышаю голос. Но дело не в метрах. Вы перешли все границы в нашем доме.
Она всплеснула руками, чуть не разбила банку с рассолом.
Границы?! Я всегда для вас старалась! Проверить, чем вы питаетесь, ревизию провести! А здесь мой сын живёт! Молодёжь ничего не соображает! Я щей вам наварила, котлеты принесла…
Именно, ревизию, я чувствую, как нарастает ледяной гнев. Давайте вспомним: вы без звонка пришли, все выбросили из холодильника, сыр дорогущий отправили в помойку, мой соус песто вылили, стейки выкинули, крема переложили не туда испортились теперь. Ущерб тысяч на пятнадцать. Но деньги не главное. Вы лезете в моё личное пространство.
Так я же для вас старалась! Вас беречь нужно, а вы химией питаетесь! Мясо с прожилками это и вовсе вред, холестерин один! Я куриные грудки вам привезла вот полезно! Щей сварила! закричала она, чуть не заплакала от обиды.
Тех самых щей для «диетического питания», что вы на костях недельной давности варили? уже не сдерживаюсь.
Это настоящий навар! Ты, Ирочка, не понимаешь, что хозяйкой быть долг, обиделась она. У меня всё дома было: и солёные огурчики, и квашеная капуста. Бери, ешь на здоровье.
Я посмотрела на банки мутный рассол, кислая капуста. У Вити почки, ему солёное нельзя.
Мы солёное почти не едим, чтобы Витя не мучился. Я вас просила сколько раз не приходить без звонка, не трогать мои вещи, не наводить порядки. Но вы не слышите. Поэтому мы поменяли замки.
Ты смеешь закрывать от меня дверь? ринулась ко мне, как на таран. Сейчас же позвоню Витеньке! Он откроет матери!
Позвоните. Он скоро придёт.
Тамара Ильинична схватилась за свой огромный кнопочный телефон руки дрожат, но взгляд такой, будто я государственный преступник. Набирает номер, громко орёт:
Витенька! Ты представляешь, жена меня домой не впускает! Замки поменяла, на лестнице издевается! Помираю тут с сумками! Приезжай и накажи эту наглую девицу!
Но вдруг лицо её стало непонимающим.
Как это «я знаю»? Значит, и ты с ней? Родную мать на пороге оставишь?! Что? Ты устал от МОЕЙ заботы?! Я же всю жизнь для вас!
Бросила трубку, смотрит на меня, будто готова испепелить.
Значит, так, сговорились вы оба… Он сейчас придёт, тогда посмотрим.
Я вставила ключ, молча открыла дверь.
Я захожу. А вы ждите Витю. В дом вы не войдёте, сказала твёрдо.
Это мы ещё посмотрим! так закричала, что в соседней квартире, кажется, до сих пор разбирают, кто же у нас живёт.
Я метнулась внутрь, захлопнула тяжёлую дверь. Закрыла один замок. Второй. Ночная задвижка.
Прислонилась к двери. Там, за ней, Тамара Ильинична стучит кулаками, кричит проклятья.
Неблагодарная! Я опеке напишу, что мужа голодом моришь! Участкового вызову! Открой дверь, у меня капуста портится!
Я ушла на кухню, стараясь не слушать вой за стеной. Холодильник стоял, как после капремонта ни одного ненужного продукта, только кастрюля прокисших щей от Тамары Ильиничны и осадок злости, который не так-то просто выкинуть.
Открыла холодильник, открыла кастрюлю запах ужасный. Вылила суп в унитаз, два раза смыла. Кастрюлю на балкон, пусть вымораживается.
Налила себе стакан воды, руки дрожат. Вспоминаю, сколько терпела: и когда она мыла мне бельё своим порошком с запахом «Снежной свежести», а у меня от него кожа зудела, и когда в 7 утра поднималась «протереть пыль», и когда учила, как «правильно» мужу котлеты жарить… Но теперь всё. Переступила черту; моё личное это мой холодильник. Или она уйдёт из моей жизни, или нам с Витей не быть семьёй.
Крики стихли. Чувствую: копит силы.
Через двадцать минут в замке поворачивается ключ пришёл Витя. Заходит усталый, галстук на плечо сдвинут, тень под глазами.
За его плечом Тамара Ильинична, уже не столь воинственная, но упрямство в каждом движении.
Видишь, сынок? Жена твоя совсем обезумела! Не пускает меня! Сумки тяжёлые, сама лепила котлеты, старалась для вас…
Витя встал в прихожей заслон материи.
Мама, сумки оставь здесь, в квартиру ты не зайдёшь, раздалось неожиданно твёрдо.
Повисла пауза. Она застыла с раскрытым ртом. Пакет с капустой шлёпнулся на пол.
Витенька, ты что говоришь? Мать гонишь? Из-за неё?
Не надо оскорблять Ирину, сказал Витя. Мы с тобой говорили: приходишь звонишь. Без нас не входишь. А ты устроила самоуправство, выбросила продукты это уже перебор.
Я же заботилась столько лет! завопила она.
Нам хватает вашей заботы с головой. Нам плохо от вашего супа, от котлет из хлеба тоже. Мы взрослые люди, сами решаем, что нам есть.
А как же: всю жизнь для вас жила! вскинулась она.
Мама, ключ был только на экстренный случай. Потоп, пожар, ну не для того, чтобы холодильник инспектировать. Ты нарушила договор, поэтому у тебя больше нет ключа. И не будет.
Ну и сидите со своим ключом! закричала, аж во всём подъезде заэхаило. Видеть вас теперь не хочу!
Схватила сумки, один пакет порвался морковь посыпалась по полу.
Всё для вас, а вы… плюнула на коврик и поковыляла вниз по лестнице, бормоча угрозы.
Витя запер дверь, повернулся ко мне.
Как ты? устало выдохнул.
Я подошла, обняла его. Он пахнул офисом и усталостью.
Лучше, чем когда-либо. Спасибо. Я боялась, что не поддержишь.
А я боялся, что если сейчас не скажу «нет», дальше будет только хуже. Я не готов терять тебя из-за кастрюли щей.
Я засмеялась нервно, но облегчённо.
Там, кстати, морковь на площадке осталась. Ты убери, а то домоуправление подумает, что мы склад овощей устроили.
Сейчас уберу. Ты герой обороны, отдохни.
Вечером мы сели на кухне. Пустой холодильник а столько свободы! Позволили себе заказать огромную пиццу вредную, сытную, именно ту, что свекровь называла «гробом для желудка».
Знаешь, сказал Витя, похоже, мама всерьёз обиделась. Больше не придёт.
Месяц продержится, прикинула я. Потом будет звонить, жаловаться на сердце.
Пусть хоть каждый день звонит. Главное без ключа.
Это навсегда, пообещала я.
Вдруг звонок в дверь мы оба вздрогнули.
Кто там? спросил Витя в глазок.
Доставка продуктов! бодро отозвался парень.
И я выдохнула: оказывается, пока Витя подбирал морковь, я нажала «Оформить заказ» в приложении магазина.
Разбираем пакеты: свежий салат, черри, йогурты, семга, и, конечно, мой новый дорогой сыр с плесенью.
Я убираю всё по местам и чувствую: это МОЙ холодильник. МОЯ территория. МОИ правила.
Вить, зову его.
Да?
Давай ещё один замок поставим, для полной безопасности?
Витя усмехается, обнимает меня за плечи.
Давай. И видеоглазок.
Стоим у открытого холодильника, свет холодный, а на душе всё спокойно. Вот оно счастье: когда никто не вмешивается, никому не надо доказывать, что твоя семья это твоя крепость, и щи сварить ты можешь сама. Иногда ради этого счастья надо поменять не только замки, но и всю систему отношений. Тишина. Это такая роскошь В этот вечер я чувствую жить можно. Просто так, как хочется нам.
