Женился я на женщине с маленькой дочкой. Через восемнадцать лет она меня оставила. Но её дочь решила провести праздники со мной.
Записываю это двадцать второго декабря, три часа дня. Я, в домашних штанах и старой футболке, развалился на диване, хрустел сухими хлопьями прямо из коробки и слушал, как за окном завывает декабрьский ветер. Вдруг щелчок ключа в замке.
Чёрт бы побрал, Аня всё ещё не сдала мой ключ.
Но это была не Аня. Это была Лида с двумя громадными чемоданами и университетским рюкзаком за плечами.
Привет, пап.
Пачка хлопьев выпала у меня из рук.
Лида? Ты что?
Я к тебе переезжаю. Она громко поставила свой багаж у комнаты. Ну, если ты, конечно, не против. Иначе будет неловко: я уже всё затащила.
Я вскочил с дивана так резко, что у меня чуть голова не закружилась.
Переезжаешь?! Аня в курсе?
Конечно. Мы поговорили тут она показала кавычки пальцами, серьёзно. Я сказала маме, что хочу жить здесь. Что для меня это всегда был дом. Аня поплакала, я поплакала, короче говоря немного бедлама, но она меня поняла.
Но, Лид
Папа. Она посмотрела так строго, что я сразу вспомнил, как маленькой она требовала заплести ей косички ровно, а не как попало. У мамы теперь новая жизнь, новая квартира вся белая, ничего не тронь, не дыши. А у тебя уютный дом, где я могу поставить чашку, где хочу, и никто не будет нервничать.
Ну, вообще-то я убираюсь.
Ага, конечно. Поэтому у тебя три чашки по гостиной стоят.
Она была права. В кухне ещё не меньше шести.
Кроме того, кто будет следить, чтобы ты ел не только шаурму и тоску?
Я засмеялся, хоть и с комком в горле.
Я палочками ем это как-никак навык.
Это скорее минимальный навык выживания, чем человеческая жизнь.
Лида пошла по квартире, открыла холодильник:
Ой, воскликнула она, тут всё хуже, чем я думала. Соевый соус, три банки пива и просроченный кефир? Папа, это унизительно.
Кефир испортился всего пару недель назад.
На этикетке март.
Март же Да, ладно, сдаюсь.
Она упёрлась руками в бока точно так же, как в детстве.
Всё ясно. Завтра идём в «Пятёрочку». Сегодня закажем пиццу как приличные люди. Ты ещё помнишь номер той пиццерии, где дают слишком много сыра?
Вообще-то он на быстром наборе.
Вот и славно.
Пока ждали пиццу, Лида обошла квартиру с видом агента по недвижимости.
У тебя, пап, в комнате бардак страшный, а моя почти не изменилась. Она улыбнулась, заходя в свою старую комнату. Даже мои уродливые постеры с лицами групп сохранились.
Это ты их повесила. Я никогда не касался твоих вещей.
Она помолчала рассматривала стены, снимки, беспорядок на столе.
Забавно, начала она, мама предложила мне обустроить мою комнату у неё дома «как угодно». Но вот тут уже так, как мне надо. Тут моё.
Я сел рядом.
Лида, не надо мне сочувствовать. Всё у меня нормально.
Да это не из жалости, дурачок. Она легко толкнула меня в плечо. Просто когда мне было полтора года и я сделала первый шаг, ты первым меня поймал. Когда мне снились кошмары, ты разрешал спать в своей кровати. Когда я окончила школу ты ревел больше меня.
Да ерунда, не так уж я и плакал.
Папа, ты истратил три платка.
Это аллергия была.
Аллергия на чувства, наверное.
Она улыбнулась и положила мне голову на плечо.
Ты мой папа. Не тот, кто дал мне гены, а кто дал мне всё остальное. И если ты думаешь, что я оставлю тебя в этой большущей квартире наедине с хлопьями и одиночеством нет уж.
Мой голос надломился:
Люблю тебя, малышка.
Я тебя тоже, старый ворчун. Но завтра здесь прибираемся: пахнет подозрительно.
На следующий день, в Сочельник, Лида сдержала слово потащила меня в магазин.
Будет нормальный ужин. Без всяких коробочек с лапшой.
А как же традиция?
Новая традиция настоящая еда. Идём!
Мы нагрузили тележку до отказа. Лида швыряла туда продукты с каким-то очень знакомым азартом.
Мы хоть умеем это всё готовить? спросил я.
Конечно, нет. Но есть интернет и смелость. Это главное.
Этого оказалось мало.
Индейка оказалась недожаренной, картошка как клей, овощи подгорели. Мы молча смотрели на стол.
Лида фыркнула:
Ну что, осталось одно
заказать лапшу?
Заказываем китайское!
И мы уплетали еду из коробочек, хохоча над нашим «шедевром». Это был лучший Сочельник за долгое время.
Знаешь, говорю, вот она, новая традиция.
Готовим что-то супер-сложное, всё проваливаем и переходим на китайскую еду. Нам подходит.
После ужина Лида протянула мне маленькую коробочку.
Держи. Твой подарок.
Внутри ключ с самодельным брелком, на котором выжжено: «Дом».
Копия моего ключа. Теперь я, по-настоящему, дома. Она улыбнулась. Кривовато, но с любовью.
Я обнял её крепко.
Самое то.
Пап, задушишь.
Молчи, дай мне момент.
Она вырвалась но сама обняла в ответ.
Спасибо за всё, за эти годы, что никуда не делся, что ты есть.
А тебе что осталась.
Всегда.
В ту ночь я долго не спал, вертел новый ключ в руках.
Аня ушла и это больно.
Но Лида осталась.
И это это значит всё.
Вот, что я понял: иногда настоящая семья это не те, с кем связан кровью, а те, кто готов остаться с тобой в самую трудную минуту.
