Ты возьмёшь новую ипотеку. Ты обязана помогать! сказала моя мама. Мы тебя вырастили, квартиру тебе купили.
Эх, совсем чужая стала мама разливала чай, по привычному маршруту металась между плитой и столом. Раз в месяц приезжаешь и то на пару часов.
Папа сидел у телевизора. Звук убавил, но не выключил; на экране бегали футболисты. Папа якобы не слушал, только время от времени поглядывал на повторы голов.
Я работаю, мам обхватила чашку двумя руками, чтоб согреть пальцы. Почти каждый день до девяти вечера. Пока доеду туда-сюда уже полночь.
Все работают. А про семью забывать нельзя.
За окном темнело. На кухне горела только лампа над столом, оставляя углы в тени. На столе стоял капустный пирог. Мама всегда его печёт, когда я приезжаю.
Забавно, но варёную капусту с детства терпеть не могу.
Но так этому и не научилась сказать.
Вкусно, соврала я и отпила чай.
Мама довольно улыбнулась.
Потом села напротив, сложив руки на столе этот жест помню с детства. Так начинались все «важные разговоры». Так же было, когда мне оформили первую ипотеку. Так же когда убеждали бросить «не того» человека.
Вчера звонила твоя сестра, сказала она.
Как она?
Устала Общежитие, шум Живёт в комнате с другими. Говорит, учиться невозможно, ходит в библиотеку а там не всегда есть места. Иногда сидит в коридоре на подоконнике
Я кивнула. Уже чувствовала, к чему идёт разговор.
Мама всегда «подводила» постепенно. Медленно, по капле пока не дойдет до сути.
Так жалко её вздохнула она. Старается, учится, на бюджете а условий нет.
Знаю она мне тоже писала.
Мама помолчала, потом наклонила голову, будто собиралась доверить мне тайну.
Мы с папой подумали её голос стал тише. Ей нужна своя квартира. Маленькая. Хотя бы студия. Чтобы свой угол был. Чтобы учиться спокойно. Спать как человек. Не дело это
Я сжала чашку.
Что значит «квартира»?
Ну, не большая отмахнулась мама. Маленькая студия. Сейчас такие есть. Недорого. Миллиона за три примерно.
Я посмотрела ей в глаза:
И как вы это видите?
Мама бросила взгляд на папу. Он кашлянул и ещё убавил телевизор.
Мы были в банке, тяжко вздохнула она. Говорили с одним, с другим Бесполезно. Возраст, доходы маленькие Нам отказали.
И тогда она сказала то, что я уже заранее знала:
Тебе одобрят. У тебя хорошая зарплата, шесть лет ипотеку платишь, ни одного просроченного платежа, идеальная история. Вторую ипотеку дадут без проблем. А мы будем помогать пока твоя сестра на ноги не встанет. Потом и она работать начнёт, сама платить будет.
Внутри что-то сжалось. Словно кто-то выкачал воздух из комнаты.
«Будем помогать».
Ровно эту же фразу я слышала шесть лет назад. За этим же столом. Под этой же лампой. С тем же пирогом.
Мам я и сейчас еле справляюсь
Да ну, хватит. У тебя и квартира, и работа. Что ещё надо?
Квартира есть а жизни нет, тихо сказала я. Шесть лет кручуcь, как белка. Каждый день работа до вечера, иногда и по выходным. Только чтобы хватало. Мне двадцать восемь, а я не могу даже на свидание сходить или сил нет, или денег. Подруги уже замужем, с детьми а я одна и всегда уставшая.
Мама посмотрела так, будто я преувеличиваю.
Драматизируешь, как всегда.
Какая вторая ипотека, мам Я и свою не могу осилить.
Мама поджала губы, стала разглаживать накрахмаленную скатерть, будто проблема не в словах, а в складках ткани.
Мы для тебя помогали дачу бабушкину продали на первый взнос. Мы тебе не чужие.
И тут я не выдержала.
Мам но это была моя доля в наследстве.
Её лицо изменилось.
Какая «твоя доля»?! Всё семейное. Мы отдали это для тебя! Мы по инстанциям бегали, в банки ходили!
Вы вложили мои деньги и шесть лет рассказываете, как мне помогли.
Папа наконец оторвался от телевизора.
Взгляд у него стал тяжёлый.
Ты что теперь считать взялась? Родители тебе что, чужие?
Я не считаю я просто говорю правду.
Папа хлопнул ладонью по столу не сильно, но так, что стало не по себе.
Правда в том, что мы тебе купили квартиру, а ты не хочешь сестре помочь. Кровь родная, если забыла.
В горле встал комок, но я заставила себя говорить спокойно.
Квартиру вы мне не купили. Ипотека на мне. Вложили мою часть наследства. Первые два года иногда помогали то десять тысяч, то пятнадцать. Потом перестали. Я шесть лет всё плачу сама. А сейчас хотите, чтобы я взяла ВТОРУЮ ипотеку.
Мы будем платить! мама терпеливо, будто объясняет ребёнку. От тебя ничего не надо. Только оформить.
А я когда свою жизнь начну?
Тишина.
Телевизор умолк реклама. Папа опять отвернулся.
Мама смотрела так, будто я сказала что-то постыдное.
Я пойду, поднялась я, взяла сумку.
Постой посиди ещё попыталась она. Поговори по-человечески
Я устала, мам.
Вышла, не оборачиваясь.
Пирог остался нетронутым.
На лестничной площадке прислонилась к стене, зажмурилась.
В кармане завибрировал телефон подруга.
Ты где пропала? Мы же собирались встретиться!
Была у родителей
Ну как?
Помолчала секунду.
Кошмар. Хотят, чтобы я взяла ещё одну ипотеку. Для сестры.
Как? Ты же свою ещё не выплатила!
Именно. Говорят, банк даст, потому что я надёжная. А платить будут они, пока сестра на ноги не встанет
Это ловушка, сказала она. Ты сама потом за всё заплатишь. До конца жизни.
Я крепко сжала телефон.
Знаю
Потом подруга рассказала о своих знакомых, которых так же уговаривали «подписать, обещаем всё ок» а потом еле спасли свою квартиру.
И в конце добавила:
Ты имеешь право сказать «нет». Это не эгоизм. Это выживание.
Я села на лавку возле подъезда и просто дышала.
Впервые за много лет сидела вот так десять минут не бежала.
В голове мелькали суммы.
Первая ипотека столько-то в месяц.
Ещё девять лет.
А если взять вторую столько же сверху.
Останутся крохи не хватит даже на еду.
Жить, чтоб платить.
Не, чтоб жить.
Через три дня мама пришла без предупреждения.
Утром. Рано. Я собиралась на работу.
Я тебе эклеров принесла, улыбнулась она. Хочу поговорить спокойно. Без папы.
Я пустила её.
Поставила чайник.
Эклеры оставила запечатанными.
Мама села и начала:
Всю ночь не спала Ты должна меня понять. Сестра ещё маленькая. Несамостоятельная. А ты сильная. На тебя можно положиться.
Я смотрела и впервые сказала то, что никогда не произносила:
Мама я не сильная. У меня просто нет выбора.
Она отмахнулась.
У тебя всё есть. Квартира, работа. А у сестры ничего.
Я достала блокнот.
Открыла страницу, где расписала всё до копейки.
Вот. Зарплата. Первая ипотека. Коммуналка. Еда. Транспорт. Остаётся почти ничего. Если заболею или случится непредвиденное всё.
Мама отодвинула блокнот, как надоевшую муху.
Это ты на бумажке считаешь. В жизни всё иначе. Как-нибудь выкрутишься.
Вот это «как-нибудь» моя жизнь. Шесть лет. Без отдыха. Без обновок. Подруги едут на море, а я в отпуске подрабатываю, чтобы создать запас.
Мама повысила голос.
Мы обещали платить!
Вы и в прошлый раз обещали.
Её глаза сверкнули.
Ты упрекаешь меня?
Нет. Просто говорю правду.
Она вскочила.
Мы тебя вырастили! Учили! Квартиру подарили!
Я не спорю. Но больше я не могу.
Мама с холодом в голосе:
Не можешь или не хочешь?
И тут впервые я посмотрела ей прямо в глаза, не опуская взгляд.
Не хочу.
Наступила тишина.
Потом лицо её покрылось пятнами.
Вот так Значит, сестра тебе чужая. Значит, мы не важны. Ладно. Помни об этом.
Выхватила сумку и выскочила.
Дверь захлопнулась так, что в прихожей задребезжало зеркало.
Я осталась на кухне в одиночестве.
Эклеры стояли на столе ненужные, нераспечатанные, как символ шантажа.
Вечером написала сестре:
«Привет! В субботу приеду, встретимся?»
Ответила быстро:
«Супер! Жду!»
И я поехала.
Хотела увидеть собственными глазами тот «ужас», о котором рассказывала мама.
Общежитие обычное. Тесно, да. Шумно, иногда да.
Но чисто и аккуратно.
А сестра совсем не выглядела жертвой.
Обняла меня, засмеялась:
Почему не предупредила раньше? Я бы убралась!
Я оглядела комнату несколько кроватей, шкафы, стол. На стене её фотографии, гирлянда с лампочками старалась создать уют.
Сели поговорить.
Я спросила:
Ты говорила с мамой о квартире?
Сестра удивилась.
Да но я думала, это они оформят. Не ты
Они не могут. Хотят, чтобы я брала.
Её лицо изменилось.
Подожди но ты свою ипотеку всё ещё платишь
Да.
А сколько в месяц?
Я назвала сумму.
Она ахнула:
Я и не знала Мама не говорила, что тебе так тяжело
И тут сестра сказала то, что меня освободило:
Я не настаиваю. Честно. Мне нормально. У меня подруги. Я недавно с парнем познакомилась всё хорошо. Если что работу найду, сама справлюсь.
Я смотрела и не знала, смеяться или плакать.
Столько лет мне внушали, что она беспомощная
А она была просто «удобным поводом».
На обратном пути в электричке смотрела в окно и впервые не чувствовала вины.
Сестра справится.
Она не маленькая.
Не беспомощная.
А я больше не буду платить за чужие решения.
Я позвонила маме.
Я была у сестры.
Ну и?! Видела, как ей живётся?!
Мам она не мучается. Всё хорошо. Не просит.
Мама отрезала:
Она ещё ребёнок. Стыдится жаловаться!
Я сказала твёрдо:
Мам я не возьму ипотеку.
Её голос стал холодным, чужим.
Значит, родителям не веришь? Мы будем платить!
Вы и раньше так говорили.
Не повторяйся!
Я не повторяюсь. Я просто не хочу себя разрушать.
Мама начала кричать:
что я неблагодарная
что я предательница
что «семью не бросают»
что мне тоже когда-нибудь понадобится помощь и я вспомню этот день
Потом выключила телефон.
Папа тоже не ответил.
На сообщения никто не отозвался.
Наступила тишина.
Я осталась одна.
Да, я плакала.
Сильно.
Но это были слёзы не вины, а боли.
Потому что услышать:
«Или ты с нами, или ты против нас»
это не любовь.
Это контроль.
И ночью, в темноте, я поняла одно:
Иногда сказать «нет»
не предательство.
Иногда «нет» это единственное спасение.
Жизнь длинная.
Если уж жить то свою,
а не чужую жизнь по родительскому сценарию.
Как думаешь, обязан ли человек всю жизнь «отдавать долги» родителям даже если это ломает его самого?
