Ну и важная стала твоя Алёня! Правда говорят, деньги людей портят! Я так и не поняла, изза чего люди так обижаются и в чём же моя вина.
Когдато у меня была прекрасная семья. Муж и двое детей. Но однажды всё разлетелось, как разбитая матрёшка. Мой любимый ехал с работы домой, да попал в аварию на Кутузовском проспекте. Я думала не переживу это горе, сердце будто во льду застыло. Но мама убедила меня держаться ради детей. Я взяла себя в руки стали дни длинными и вязкими, будто вечная слякоть за окном. Я много работала, а когда дети подросли уехала на заработки. Надо было ставить их на ноги, потому что поддержки совсем никакой не было ниоткуда и ни от кого.
Так я оказалась сначала в Омске, потом в Москве, а потом вообще унесло меня в Лондон. Работу меняла, словно калейдоскоп, пока наконец не начала прилично зарабатывать в рублях. Деньги детям высылала каждый месяц, потом им купила по квартире в Екатеринбурге, а себе золотые обои и шикарный ремонт. Гордилась собой, как царица. Уже собиралась возвращаться навсегда в Россию, но год назад всё перевернулось: познакомилась я с одним мужчиной. Он тоже из России, но уже двадцать лет живёт в Англии. Начали разговаривать, и мне показалось может получиться чтото настоящее.
Да только сомнения мучили меня, как мороз в марте. Дмитрий не мог вернуться в Россию, а я тянулась домой к берёзам и своему двору. И вот недавно я приехала. Вначале встретилась с детьми, потом с родителями, а вот к свёкрам всё не могла заехать времени катастрофически не хватало, как будто всё скользило мимо меня. Но както подруга моя, Валентина, продавщица в гастрономе на углу, пришла ко мне в гости и рассказала странное:
Твоя свекровь сильно на тебя обиделась!
Откуда ты знаешь?
Слышала, как она на лавочке у подъезда с Марфой болтала. Говорят, ты важничать стала и деньги тебя испортили. А ещё, что никакой помощи от тебя не было хоть бы копейкой помогла.
Слушать это было горько, словно пить берёзовый сок вперемешку с уксусом. Я ведь сама растила детей, жила то на рубли, то на фунты, всё для них отдавала. Даже если бы я захотела, не могла бы ещё и свёкрам помогать мне и самой чтото нужно было оставить, поймите!
После этих слов к свёкрам идти совсем не хотелось. Но я переборола себя. Купила продуктов батон, селёдку, яблоки, солёные огурцы и пришла. Сначала всё было хорошо: смотрели на меня добрыми глазами, стол накрыли, самовар шумит. Но у меня в голове крутились те слова, не давали покоя. Наконец я сказала:
Вы ведь понимаете, что мне все эти годы было совсем не легко. Всё, что делала ради детей, сама без поддержки, всё сама.
А ты думаешь, мы не сироты? У всех дети помогают, а мы, значит, никому не нужны! Ты бы вернулась и нам помогала, а не только себе.
Свекровь будто пристыдила меня. Я не решилась рассказать, что у меня там, в Лондоне, есть мужчина. Ушла от них, как будто из морозильника холодная и грустная. Теперь не знаю, как быть. Правда ли, что я должна заботиться о родителях покойного мужа? Почему сердце у меня, как в сказке и ёкает, и не отпускаетЯ долго бродила по осеннему двору, прислушивалась к ветру, который гонял жёлтые листья по асфальту. В голове гудела одна мысль: как быть дальше? Здесь дом, родные лица, память о тех, кто ушёл. Там новая жизнь, отчаянная попытка начать всё сначала.
Я подняла глаза к стылому небу и поняла, что можно ходить между мирами до бесконечности, но всё равно жалит то, что было когда-то дорогим. Но проходит боль, остаётся только чувство благодарности ко всем и к тем, кто принял, и к тем, кто не простил. Потому что без них я бы не стала собой.
На следующее утро я испекла пирог и отнесла его свёкрам. Мы сидели молча, вдруг свекровь вытерла глаза впервые за всё время. Я поняла: не обязательно быть хорошей для всех, но можно быть немного добрее, чем вчера. Ведь именно это и есть настоящая семья не кровные узы, не деньги, а способность прощать, помнить и оставаться рядом, когда мир меняется.
А вечером мне вдруг позвонил Дмитрий из Лондона. Я слушала его голос, и сердце больше не было в морозе. Всё сложится, если идти навстречу жизни, как бы ни было страшно. Я прощаю и себя, и других значит, можно двигаться дальше.
