Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она дошла до угла, вызвала такси и не вернулась. Брату было пять. С тех пор в нашей семье всё изменилось. Папа начал делать то, чего раньше не умел: вставал рано, чтобы приготовить завтрак, учился стирать вещи, гладить школьную форму, неуклюже заплетал нам волосы перед школой. Я видела, как он ошибался с пропорциями риса, как подгорал ужин, как забывал разделять белое бельё от цветного. Но он никогда не давал нам чувствовать недостаток. Возвращался с работы усталым, садился проверять наши задания, подписывать тетрадки, готовить перекус на завтра. Мама так и не навестила нас. Папа не приводил домой других женщин, не представлял никого своей избранницей. Мы знали, он иногда где-то задерживался, но его личная жизнь оставалась за порогом нашей квартиры. В доме были только я с братом. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил о новой любви. Его будни были — работать, возвращаться, готовить, стирать, ложиться спать и всё по кругу. В выходные он водил нас в парк, на набережную, в ТЦ — даже просто посмотреть витрины. Научился плести косички, пришивать пуговицы, собирать обеды. Когда требовались наряды для школьных праздников, мастерил их из картона и старой ткани. Никогда не жаловался. Никогда не говорил: «Это не мужское дело». Год назад папа ушёл к Богу. Всё случилось быстро. Не осталось времени для долгих прощаний. Разбирая его вещи, я нашла старые тетради: расходы по дому, важные даты, записи вроде «заплати за секцию», «купи обувь», «отведи дочку к врачу». Не было писем о любви, фотографий с другой женой, ни следа романтической жизни — только забота о нас. С тех пор меня не покидает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье. Папа остался, как будто пожертвовал своим. Не создал новую семью. Не построил с кем-то совместную жизнь. Для всех, кроме нас, он больше не был в приоритете. Теперь я понимаю: у меня был потрясающий отец. Но я также вижу, что он был человеком, который остался один ради нас, чтобы мы не были одни. И это трудно. Потому что сейчас, когда его нет, я не знаю, получил ли он ту любовь, которую заслуживал.

Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она вышла на улицу, поймала такси на углу и больше не вернулась. Брату тогда было пять.
С того дня всё у нас дома изменилось. Отец начал делать то, чего раньше никогда не делал: вставал рано, чтобы приготовить завтрак, учился стирать вещи, гладить наш школьный форму, неуклюже расчёсывал нам волосы перед школой. Я наблюдал, как он ошибался с крупой, пережаривал продукты, забывал разделять белое бельё от цветного. Но при всём этом он никогда не давал нам почувствовать недостаток ни в чём. Возвращался уставший после работы, садился с нами делать уроки, ставил подписи в дневниках, готовил нам еду на следующий день.
Мама ни разу не пришла нас навестить. Отец никогда не приводил в дом другую женщину. Никого не называл своей спутницей. Мы знали, что он иногда уходит гулять, иногда задерживается, но его личная жизнь всегда оставалась вне стен нашей квартиры. В доме были только мы с братом. Я никогда не слышал, чтобы он говорил о новой любви. Его рутина была проста: работа, дом, готовка, стирка, сон и всё сначала.
В выходные он всегда брал нас гулять в парк, на набережную, иногда в торговый центр просто посмотреть на витрины. Научился заплетать косички, пришивать пуговицы, готовить обеды. На школьные праздники, если требовались костюмы, мастерил их из картона и старых тканей. Ни разу не жаловался. Никогда не говорил: «Это не мужская работа».
Год назад отец ушёл к Богу. Всё произошло быстро, не осталось времени на долгие прощания. Когда мы разбирали его вещи, я нашёл старые тетради там были записи о расходах, важные даты, пометки вроде «оплатить квитанцию», «купить обувь», «отвести девочку к врачу». Я не обнаружил ни любовных писем, ни фотографий с женщинами, ни следов романтических отношений только жизнь человека, который жил ради детей.
С тех пор, как его не стало, меня не оставляет один вопрос был ли папа счастлив? Мама ушла, чтобы найти своё счастье. Отец остался и как будто отказался от своего. Он больше не создавал семью, у него не было партнёрши, ни разу он не был важен ни для кого, кроме нас.
Теперь понимаю, каким замечательным отцом мне повезло быть. Но также осознаю: он был мужчиной, который остался один, чтобы мы с братом никогда не чувствовали одиночества. И это, признаюсь, тяжело. Потому что теперь, когда его нет, я не знаю, получил ли он когда-либо ту любовь, которую заслуживал.