Пятьдесят тысяч, Степан. Пятьдесят сверху тридцати тысяч алиментов.
Валентина с раздражением бросила телефон на кухонный стол, и тот скользнул по гладкой поверхности, чуть не слетев на пол. Степан едва успел его поймать на краю, и этот жест вывел ее из себя окончательно.
Феде нужны были новые кроссовки и спортивная форма, Степан положил телефон экраном вниз, будто пряча улики. Он растет, Валь. Дети вообще имеют свойство расти.
Кроссовки за пятьдесят тысяч? Что он, теперь в олимпийскую сборную записался?
Там еще рюкзак был. И куртка. Скоро осень, сам понимаешь.
Валентина развернулась к стене. Сил смотреть на мужа не было. Она знала про эти переводы каждый месяц, ни разу не пропущено. Одни и те же объяснения: сын, забота, ответственность. Слова красивые, а по сути суммы, которые исчезают из их семьи, уходя к другой женщине.
Я же люблю его, Степан подошел ближе, остановился чуть позади нее. Это мой сын. Я не могу просто
Я разве прошу забыть о ребенке? Я спрашиваю: зачем столько сверх алиментов? Тридцать тысяч каждый месяц мало?! Нина не работает?
Работает.
Так чего ей не хватает?
Степан лишь промолчал. Это молчание Валентина уже знала наизусть с ним он обычно избегал ответа, соглашался, уступал. Был «хорошим» бывшим мужем, «правильным» отцом, «человеком» за их счет.
Она повернулась, упершись об край мойки.
Я все считаю, ты знаешь? Про себя. Сколько уходит туда каждый месяц. Хочешь узнать сумму за год?
Нет, не хочу.
Почти шестьсот тысяч рублей. Без сегодняшних пятидесяти.
Степан потер переносицу «давай не будем» Но Валентина уже не могла молчать. Слишком долго держала все в себе, слишком старательно делала вид, что ее всё устраивает.
Мы планировали отпуск, ты помнишь? Ты обещал ноябрь, море, две недели. А где деньги?
Валь, я понимаю, но Нина звонила, там срочно надо было
Нина. Всегда Нина. У нее вечно «срочно».
Степан сел на табуретку, положил локти на колени. И тут Валентина поняла: он устал, как будто весь этот конфликт между двумя женщинами вымотал его до предела. Она почти почувствовала жалость, но задавила ее.
Она говорит, квартиру хочет купить, Степан смотрел в пол. Чтобы у Феди была отдельная комната.
Подожди, какую квартиру?
Просторнее. Сейчас у них однушка, тесновато.
Ей тесно А платить кто будет?
Степан наконец посмотрел ей в глаза, и в его взгляде отразилась вина. Валентина похолодела.
Ты не собираешься
Она попросила помочь с первоначальным взносом. Я пока только думаю.
Думаешь? Степан, это же огромные деньги! Откуда?
Мы накопили. На машину.
Мы! На нашу машину! Для семьи!
Голос сорвался на крик, Валентина зажала рот ладонью. Бесполезно слова уже вылетели.
Степан подошёл к окну, сунув руки в карманы.
Федя тоже моя семья. Я не могу делать вид, что его нет.
Никто не просит! Но есть алименты официальные, законные. Всё остальное твоя добрая воля. И моя, между прочим. Ведь это наши общие деньги.
Я знаю.
Но тебя не останавливает.
Тишина заполнила кухню, по соседству кто-то включил телевизор доносились приглушённые голоса и смех. Невыносимо нелепо.
Валентина присела за стол, пригладила скатерть. Она сказала спокойно, хотя внутри всё жгло:
Сколько нужно Нине?
Два миллиона первоначально.
Валентина коротко рассмеялась без намёка на радость.
Два миллиона. Это всё, что у нас было.
Я в курсе.
И ты серьёзно готов отдать ей эти деньги?
Это для Феди.
Я против. Это и мои деньги.
Больше говорить было нечего.
Через неделю Валентина открыла приложение банка проверить, пришла ли зарплата. Листнула до накопительного счета, в который три года складывали деньги
Баланс: сорок семь тысяч пятьсот два рубля
Она моргнула, перезагрузила приложение, проверила ещё раз.
Сорок семь вместо двух миллионов
Телефон выпал из рук и глухо упал на ковёр.
Валентина стояла как вкопанная. Два миллиона ушли. Три года накоплений, отказов от отпусков, учёта каждой крупной покупки и остался только жалкий остаток. Она подняла телефон, открыла историю операций. Перевод на имя Нины Сергеевны Ковалёвой.
И не попытался скрыть.
Степан сидел на диване с ноутбуком, когда она ворвалась в комнату. Поднял глаза, чуть улыбнулся, но улыбка тут же исчезла.
Ты спустил все на бывшую?!
Она кричала, и было всё равно пусть слышат соседи.
Валь, подожди, я могу объяснить
Объяснить?! Два миллиона, Степан! Наши деньги!
Он убрал ноутбук, поднялся. В его взгляде упрямство, не сожаление.
Это нужно Феде. Комната, нормальные условия. Я отец, я обязан
Ты обязан нам! Мне! А не ей!
Она мать моего сына.
А я? Я кто?!
Ты моя жена. Я тебя люблю. Но Федя
Не прикрывайся Федей! Валентина шагнула ближе, Степан инстинктивно отступил. Ты купил квартиру Нине. Не сыну ей! На её имя! Она будет распоряжаться, если захочет продаст и потратит как угодно. Причём тут ребёнок?!
Степан ничего не сказал просто смотрел.
Ты всё ещё её любишь, сказала Валентина очень тихо. В этом всё дело. Ты ей отказать не можешь. Никогда.
Это не так.
Тогда почему ты не спросил меня? Почему решил за нас двоих?
Степан шагнул ближе, протянул руки:
Валь, прошу Давай спокойно обсудим. Я понимаю, ты злишься, но это же для Феди
Валентина отдалилась.
Не трогай меня.
Три слова и между ними выросла стена. Степан застыл, наконец осознав, что произошло. Поздно.
Я не могу так, Валентина прошла в спальню, достала дорожную сумку. Не могу жить с человеком, который принимает решения без меня. Который врёт. Который
Я не врал!
Ты не сказал всё равно.
Она набросала в сумку документы, бельё, зарядку. Степан молча стоял в дверях, смотрел, как рушится его жизнь.
Куда ты?
К маме.
Надолго?
Валентина захлопнула молнию, закинула сумку на плечо. Посмотрела на мужа растерянного взрослого мужчину, который так и не понял, что сотворил.
Не знаю, Степан. Честно, не знаю.
Три дня в маминой квартире прошли странно. Первый день лежала на диване, уставившись в потолок. Мама поила чаем, не спрашивала ничего, гладила по голове, как раньше. Второй злость, острая и освобождающая. Третий ясность.
Валентина набрала юриста:
Хочу развод. Решила. Примирения не будет.
Степан звонил, писал длинные, сбивчивые сообщения, объяснения и извинения. Валентина читала, но не отвечала. Всё сказано, выбор уже сделан.
Через месяц она переехала в маленькую однушку на другой стороне Москвы. Вид на промзону, но своё, только её. Сама выбирала шторы, ставила мебель, решала, куда тратить зарплату.
Развод оформили быстро. Степан не сопротивлялся, всё подписал. Может, надеялся Валентина передумает. Не передумала.
Вечерами она садилась у окна, думала: как странно устроена жизнь. Три года назад была уверена нашла «своего». Сегодня она одна. Но почему-то это уже не страшно.
Валентина открыла блокнот, записала: ноль. Новый старт. Рядом планы на месяц, полгода, год. Сколько откладывать, куда вкладывать, какие пройти курсы для роста.
Теперь впервые за долгое время её будущее зависело только от неё.
