Пятьдесят тысяч, Степан. Пятьдесят. И это сверх тридцати тысяч алиментов.
Валентина бросила телефон на кухонный стол, и он скользнул по столешнице, чуть не полетев на пол. Степан еле поймал его буквально за край, и этот порыв только сильнее ее разозлил.
Феде нужны были кроссовки и комплект для секции, Степан положил телефон экраном вниз, словно скрывая улики. Он растет, Валь. Дети всегда растут.
Кроссовки за полтинник? Он у тебя в сборную по легкой атлетике идет?
Там еще рюкзак и куртка, осень же скоро.
Валентина повернулась к раковине, смотреть на мужа не было никаких сил. Она давно знала о его переводах. Каждый месяц, всегда одно и то же объяснение: сын, ответственность, обязанность. Слова красивые, а деньги очень даже конкретные, вытекающие из их бюджета в чужой.
Я ведь люблю его, Степан подошел почти вплотную, стоял прямо за ее спиной. Это мой сын. Я не могу просто взять и
Ты думаешь, я прошу тебя забыть о ребенке? Дело в том, зачем платить столько сверх алиментов? Три десятки каждый месяц разве мало? Нина разве не работает?
Работает.
И в чем проблема?
Степан промолчал. Это его молчание Валентина знала наизусть оно означало, что у него нет ответа. Только привычка сдавать назад, помогать, соглашаться, выглядеть идеальным бывшим мужем, заботливым отцом, хорошим человеком. Но ценой их общего.
Она оперлась о край раковины.
Я все считаю, знаешь? Пусть и мысленно. Сколько утекает каждый месяц. Хочешь итог за год?
Не хочу.
Почти шестьсот тысяч. И это без этих пятидесяти.
Степан потер переносицу, снова знакомый жест: «Ну хватит». Но Валентина уже не могла больше молчать слишком долго сдерживалась, слишком старательно изображала понимающую жену.
Мы собирались на море по осени, помнишь? Ты сам обещал ноябрь, две недели. Куда делись эти деньги?
Валь, я понимаю. Но Нина звонила, там срочно нужно было
Снова Нина. У нее всегда что-то срочное.
Степан сел на табурет, локти на коленях, и Валентина вдруг заметила, как он устал. Настояще устал не от работы, а от вечной борьбы между двумя женщинами. В ней на секунду проснулось сочувствие, но она тут же его задавила.
Она хочет купить квартиру, выдавил Степан, глаза опустив. Чтобы у Феди была собственная комната.
Подожди, какую квартиру?
Просторнее. Сейчас у них однушка, тесно уже.
Тесно. А платить кто будет?
Он наконец посмотрел на нее, в глазах вина. Валентина похолодела.
Ты же не думаешь
Нина попросила помочь с первоначальным взносом. Я пока только думаю.
Думаешь?! Степан, это же колоссальные деньги! Где ты их возьмешь?
Мы накопили немного. На машину ведь откладывали.
Мы! На машину для нашей семьи!
Валентина сорвалась на крик, левой рукой прикрыв рот, будто пытаясь вернуть слова обратно. Поздно они уже в воздухе.
Степан подошел к окну, руки в карманы.
Федя тоже моя семья. Я не могу делать вид, что его не существует.
Никто не просит забывать! Есть алименты, это закон. Все остальное по доброй воле. И по нашей, потому что это общие деньги.
Я знаю.
Но тебя это не останавливает.
Тишина. Из-за стены слышны голоса, где-то идет вечерняя передача. Какой-то глупый фон для их разговора.
Валентина села за стол, ровняя скатерть. Внутри все пылало, но говорить вышло ровно:
Сколько она просит?
Два миллиона на первый взнос.
Цифра повисла в воздухе, и Валентина усмехнулась коротко, жестко.
Два миллиона. Это все, что у нас есть.
Я знаю.
Ты и правда готов ей их отдать?
Это для сына.
Я против. Это и мои деньги тоже.
Он промолчал, разговор был окончен.
Через неделю Валентина открыла мобильный банк просто проверить, пришла ли зарплата. Пролистала до счета, который они три года пополняли понемногу.
Баланс: сорок семь тысяч пятьсот два рубля.
Она моргнула, обновила страницу. Снова: сорок семь тысяч.
Телефон выскользнул из руки, упал к ногам.
Валентина стояла, не двигаясь. Два миллиона. Три года копили, отказывали себе, считали каждую копеечную вещь. Теперь сорок семь тысяч. Остаток, жалкий обрубок их будущего.
Она открыла историю операций. Перевод Нина Сергеевна Ковалева.
Даже не пытался скрыть.
Степан сидел с ноутбуком, когда она ворвалась в гостиную. Взглянул и сразу замер.
Ты потратил все наши накопления на свою бывшую?!
Голос сорвался на визг, и Валентина не заботилась пусть даже соседи услышат.
Валь, дай хоть объяснить
Объяснить?! Два миллиона, Степан! На что?!
Он медленно отложил ноутбук, поднялся. Взгляд упрямый, не виноватый.
Для Феди. Ему нужна нормальная комната, условия. Я отец, обязан
Ты обязан своей семье! А не женщине, с которой развелся!
Она мать моего ребенка.
А я кто?!
Ты моя жена. Я люблю тебя. Но Федя
Перестань прикрываться Федей! Валентина сделала шаг, Степан отступил. Ты купил жилье Нине, не Феде! Квартира оформлена на нее, верно? Она хозяйка, она решает, может продать хоть завтра, потратить деньги на что угодно. Причем тут ребенок?
Степан открыл рот нечем ответить. Она права, он это знает.
Ты все еще ее любишь, произнесла Валентина тихо, почти шепотом. Вот в чем причина. Не в Феде. Ты просто не можешь ей отказать.
Нет, неправда!
Тогда почему? Почему не спросил меня? Почему решил за нас обоих?
Он подошёл ближе, протянул руки:
Валь, пожалуйста. Давай поговорим спокойно. Я понимаю, что ты злишься, но это для сына
Валентина отпрянула.
Не трогай меня.
Три слова будто стена выросла между ними. Степан замер, наконец понял, что случилось. Слишком поздно.
Я не могу, Валентина прошла мимо в спальню, взяла сумку. Не могу жить с человеком, который решает за меня, обманывает, скрывает
Я не обманывал!
Просто не сказал это то же самое.
Валентина быстро набросала в сумку белье, документы, зарядку для телефона. Степан смотрел, не веря, как рушится его жизнь.
Куда ты?
К маме.
Долго ли?
Валентина застегнула замок сумки, закинула ее на плечо. Взглянула на мужа, взрослого, но растерянного:
Не знаю, Степан. Честно не знаю.
Три дня в маминой квартире прошли как в тумане. Валентина лишь лежала, смотрела в потолок. Мама поила чаем, гладила по голове, ни о чем не спрашивала, как в детстве. На второй день злость: острая, вдруг освобождающая. На третий ясность.
Позвонила знакомому адвокату.
Хочу развестись. Да, уверена. Нет, передумать не хочется.
Степан звонил каждый день, писал длинные сообщения, оправдывался, извинялся. Валентина читала не отвечала. Говорить было не о чем. Он сделал свой выбор, теперь ее очередь.
Через месяц она въехала в съемную однушку на другом конце Москвы. Крохотная, вид на дороги, но своя. Сама выбирала занавески, мебель, сама решала, куда пойдет зарплата.
Развод оформили быстро. Степан не спорил, все подписал. Возможно, надеялся, что она передумает. Но она не колебалась.
Иногда по вечерам Валентина садилась у окна и думала, как странно устроена жизнь. Всего три года назад ей казалось: она нашла свою тихую пристань. А теперь одна, но впервые не боится будущего.
В блокноте ноль. Отправная точка. Рядом план: сколько откладывать, как вложить, какие курсы пройти, чтобы зарабатывать лучше.
Впервые за долгое время я понял: мое будущее зависит только от меня, от моих решений и моих поступков. Это непросто но правильно.
