– Папа, больше к нам не приходи! После твоих визитов мама всю ночь плачет, а утром говорит, что это просто насморк. Я уже большая и знаю, какие бывают слёзы. Папа Оли сидел с ней в московском кафе за столиком, помешивал остывший кофе, а Оля серьёзно смотрела на своё мороженое, не прикасаясь к цветным шарикам–шедевру кондитеров. В тот день шестилетняя девочка решила поговорить с папой по-настоящему: – Что нам делать, папа? Больше не видеться? Я ведь тоже не смогу без тебя. Давай ты будешь забирать меня из садика по пятницам, мы погуляем, а я тебе буду показывать мамины фотографии, если захочешь посмотреть на неё. – А вдруг тебе надо жениться? Ты ведь не такой уж старый… — сказала Оля, вспомнив, что на прошлой неделе нарисовала папе открытку с цифрой «28». – Вот дядя Серёжа, который к нам с мамой приходил, уже немного лысый, – проговорила она и поняла, что случайно сдала мамину тайну. Папа задумался, а потом взял Олю за руку — и они почти бегом отправились к маме домой, чтобы поговорить о главном. Когда мама открыла дверь, папа громко сказал: – Какой ещё Серёжа? Я люблю тебя. У нас есть Оля! А Оля обняла родителей за шею — потому что взрослые наконец целовались… Вот так маленькая московская девочка помогла двум гордым взрослым снова стать семьёй. А что думаете вы? Оставляйте комментарии и ставьте лайки!

Люди

Автор Андрей ОрловВремя чтения 5 мин.

Пап, ты к нам больше не приходи! Потому что как только ты уходишь, мама сразу начинает плакать. И плачет всю ночь до самого утра.

Я усну, потом проснусь, опять усну, снова проснусь, а она всё плачет и плачет. Я её спрашиваю: «Мам, ты почему плачешь? Из-за папы?..»

А она мне говорит, что не плачет, а просто сопли у неё текут простуда, мол. Но я уже взрослая, знаю, что сопли не могут так в голос вырываться.

Папа Ксении сидел с дочкой за столиком в московской кондитерской и мешал ложечкой остывший эспрессо в крошечной белой чашечке.

А дочка и не притронулась к своему мороженому, хотя перед ней стояла настоящая скульптура: разноцветные шарики, сверху листик мяты и вишенка, всё это покрыто шоколадом.

Любая шестилетняя Катя, Маша или Настя растаяли бы от такого зрелища. Но только не Ксения она, еще в прошлую пятницу почему-то, решила поговорить с папой серьёзно.

Папа молчал, долго молчал, а потом вдруг сказал:

Так что же нам делать, дочь? Совсем не видеться? А как же я жить буду?..

Ксюша сморщила носик такой же славный, картошечкой, как у мамы, подумала про себя, а потом сказала:

Нет, пап. Я тоже без тебя не могу. Давай вот как ты маме позвони и скажи, что по пятницам меня забирать из детсада будешь.

Мы с тобой погуляем, если захочешь кофе или мороженого можем и в кафе зайти. Я тебе всегда всё рассказывать буду и как мы с мамой живём.

Потом призадумалась и через минуту добавила:

А если захочешь на маму посмотреть, то я её буду на телефон снимать каждую неделю и тебе фотки показывать. Договорились?

Папа на её мудрость не смотрел, только улыбнулся и кивнул:

Хорошо. Давай так и жить будем, дочка…

Ксюша облегчённо вздохнула и наконец взялась за мороженое. Но разговор не закончился осталась самая главная мысль. Когда разноцветные «атаки» мороженого нарисовали у неё под носом усы, она облизала их и снова стала серьезной. Почти взрослой, почти женщиной. Ведь женщина должна заботиться о своём мужчине. Даже если он папа, которому на прошлой неделе исполнилось целых 28 лет. Ксюша нарисовала ему открытку в садике, раскрасив огромную цифру «28», старательно, чтобы папе было приятно.

Лицо её опять стало деловитым, бровки сдвинула:

Мне кажется, тебе жениться пора…

И великодушно соврала:

Ты же… не слишком старый…

Папа оценил этот жест доброй воли и фыркнул:

Ну да, скажешь тоже «не слишком»

Ксюша с азартом продолжила:

Нет-нет, совсем не старый! Вон, дядя Серж, который к маме уже два раза приходил, тот вообще лысый, чуть-чуть. Вот тут.

И показала себе на макушку, пригладила светлые кудри ладошкой. Поняла вдруг, что выдала мамину секретную информацию, когда увидела папин взгляд острый, как гвоздик.

Вздыхает, обе ладошки к губам глаза округлились, ужас и растерянность.

Дядя Сергей? Какой это ещё дядя Сергей зачастил в гости? Мамин начальник что ли?.. чуть не на всю кондитерскую пробасил папа.

Не знаю, пап… Может, и начальник. Приходит, мне конфеты приносит. И торт всем.

И ещё… Ксюша решала, делиться ли такой сакральной инфой, маме цветы дарит.

Папа сцепил пальцы на столе и вымученно смотрел. И Ксюша поняла вот прямо сейчас он решает что-то важное для всей их жизни.

И не торопила. Успела заметить: мужчины долго думают, прежде чем решиться на что-то толковое. А кто им помогает если не женщина? А она самая родная!

Папа думал, думал, наконец решился. Громко выдохнул, поднял голову и сказал… Если бы Ксюша была старше, поняла бы, каким трагическим голосом прям как Отелло своей Дездемоне.

Но пока ей неведомы ни Отелло, ни Дездемона, ни прочие великие пассии. Она просто копила опыт в детсадовской жизни и видела, как взрослые иногда страдают из-за ерунды.

Папа сказал:

Пошли, дочка, пора домой. Я с мамой ещё поговорю.

О чём папа собирается говорить, Ксюша спрашивать не стала, но поняла: это важнее любого мороженого и принялась доедать быстрее.

Потом поняла, что то, что сейчас решается, гораздо важнее самых вкусных десертов. Почти театрально бросила ложку на стол, сползла со стула, вытерла губы рукой, шмыгнула носом и, глядя прямо на папу, заявила:

Я готова. Пошли…

Домой они не шли, а почти летели. Быстрее бежал папа, а Ксюшу держал за руку, она будто флаг над ним развивалась.

Когда вбежали в подъезд, лифт уже закрывался, унося какого-то соседа наверх. Папа растерянно оглянулся на Ксюшу, а она снизу вверх:

Ну и что стоим? Кого ждём? У нас седьмой этаж, всего делов-то…

Папа подхватил дочь на руки и понёс по лестнице.

После серии громких звонков мама, наконец, открыла дверь, и папа сразу пошёл ва-банк:

Ты не можешь так поступить! Какой ещё Сергей? Я тебя люблю! И у нас есть Ксюша…

Потом, не выпуская дочь из объятий, обнял и маму. А Ксюша обняла их обоих за шеи и зажмурилась взрослые, видно, целовались…

Вот так бывает в жизни: двух нелепых, гордых взрослых приведёт к примирению маленькая девочка, которая любит их обоих, а они любят её и друг друга, а ещё холят обиды

Пишите, что сами думаете об этом в комментариях. Ставьте «лайки» кому грустно или смешно.

Мне 66 лет, и с начала января я живу вместе с 15-летней девушкой, которая мне не дочь. Это дочь моей соседки, ушедшей из жизни за несколько дней до Нового года. До этого они вдвоём снимали небольшой однокомнатный угол в трёх домах от моего — простая комната, одно общее спальное место, скромная кухня, маленький стол для еды, учёбы и работы. У них никогда не было ни роскоши, ни удобств — только самое необходимое. Мама девочки много лет болела, но всё равно работала каждый день: я продавала товары по каталогу и ходила по квартирам, а она — когда было туго — устраивала небольшой ларёк у подъезда, продавала пирожки, овсяные завтраки и соки. После школы девочка ей помогала: готовила, обслуживала, убирала. Часто я видела, как они поздно вечером усталые закрывают ларёк, пересчитывают мелочь, чтобы понять, хватит ли на следующий день. Соседка была очень гордой и трудолюбивой, никогда ни у кого не просила помощи. Я, когда могла, покупала им продукты или приносила готовую еду, но всегда с осторожностью — чтобы не задеть её чувства. В их доме никогда не было гостей и родственников, не слышала ни о братьях, ни о сёстрах, ни о родителях. Девочка выросла только с мамой, с детства наученная помогать, ни о чём не просить и обходиться тем, что есть. Сейчас, оглядываясь назад, думаю, что могла бы настоять на помощи сильнее, но тогда уважала её границы. Мама ушла внезапно: ещё утром работала, а через несколько дней — всё. Без длинных прощаний, без появившихся родственников. Девочка осталась одна в съёмной комнате — с арендой и счетами, предстоящей школой и полным одиночеством. Помню её лицо в эти дни: ходила туда-сюда, не зная, что делать, боясь, что останется на улице, не уверенная, найдётся ли кто-то, кто её приютит, или отправят куда-то в неизвестность. Я решила взять её к себе домой. Не было собраний, громких разговоров — просто сказала, что она может остаться со мной. Она собрала свои вещи в пакеты — всё, что было — и пришла. Мы закрыли комнату, объяснили ситуацию владельцу, который всё понял. Теперь она живёт со мной. Не как обуза и не как человек, которому всё нужно делать. Мы разделили обязанности: я готовлю и организую еду, она помогает с уборкой — моет посуду, застилает кровать, подметает и наводит порядок в общем пространстве. У каждой свои задачи, без криков и приказов — обо всём договариваемся. Я оплачиваю её расходы — одежду, тетради, школьные принадлежности, дневные завтраки. Школа в двух кварталах от нас. С её появлением стало финансово труднее. Но мне не тяжело: я предпочитаю так — знаю, что она не одна, не живёт в той же непредсказуемости, в которой росла рядом с больной матерью. У неё нет никого. А у меня нет детей, живущих со мной. Я считаю, что любой бы поступил так. А вы что думаете о моей истории?

Двадцать лет я была замужем и никогда ничего не подозревала: муж часто уезжал в командировки, отвечал на звонки поздно, возвращался домой уставшим, объяснял это длинными встречами — я не проверяла его телефон и не задавала лишних вопросов, полностью доверяла ему. Однажды, складывая одежду в спальне, он сел на кровать в обуви и сказал: «Я хочу, чтобы ты меня выслушала, не перебивая». Уже тогда я поняла — что-то случилось. Он признался, что встречается с другой. Я спросила, кто она. Он помолчал, потом назвал имя — она работает рядом с его офисом, моложе его. Я спросила, влюблён ли он. Он ответил, что не знает, но с ней чувствует себя иначе, менее усталым. Я спросила, собирается ли он уходить. Он ответил: «Да. Я больше не хочу притворяться». Той же вечером он спал на диване. Утром ушёл и не появлялся два дня. Когда вернулся, сообщил, что уже говорил с адвокатом и хочет оформить развод как можно скорее и «без лишних драм». Начал объяснять, что заберёт с собой, а что нет. Я просто молча слушала. Менее чем через неделю я уже не жила там. Следующие месяцы были тяжёлыми — всё, что раньше делили пополам: документы, счета, решения — теперь легло на меня одну. Я стала чаще выходить из дома, скорее из нужды, чем из желания, соглашалась на приглашения, лишь бы не оставаться в одиночестве. На одной из таких встреч познакомилась в очереди за кофе с мужчиной. Начали обычную беседу — погода, толпа, опоздания. Мы продолжали пересекаться взглядами. Однажды, за маленьким столиком, он сказал свой возраст — оказался на пятнадцать лет младше меня, не пошутил, не сделал странного замечания, спросил мой возраст и продолжил разговор, как будто это ничего не значит. Предложил увидеться вновь — я согласилась. С ним всё было по-другому: никаких обещаний, никаких громких слов — только внимательность, поддержка, спокойное присутствие, даже когда я говорила о разводе. Он просто слушал и не менял тему. Однажды честно сказал, что нравится я ему, понимает, что у меня сейчас непростой период. Я призналась, что не хочу повторять ошибок и зависеть от кого-либо. Он ответил, что не собирается меня контролировать или «спасать». Мой бывший узнал об этом через знакомых. Позвонил спустя месяцы молчания, спросил, правда ли, что я встречаюсь с молодым мужчиной. Я ответила «да». Он спросил, не стыдно ли мне. Я сказала, что стыдно — это его предательство. Он просто повесил трубку. Я развелась, потому что муж ушёл к другой. А потом, без поиска, рядом со мной оказался человек, который любит и ценит меня. Это — подарок судьбы?

021