И до сих пор иногда просыпаюсь среди ночи и спрашиваю себя, когда мой отец успел лишить нас всего. Мне было 15, когда это случилось. Мы жили в маленьком, но уютном доме – с мебелью, холодильник был полон в дни, когда мама ходила в магазин, а счета почти всегда были оплачены вовремя. Я училась в 10 классе, и единственная моя забота была — как сдавать математику и накопить на кроссовки, которые очень хотела. Всё начало меняться, когда папа стал приходить всё позже; входил, не здороваясь, бросал ключи на стол и уходил в комнату с телефоном в руке. Мама говорила ему: «Ты опять опоздал? Думаешь, этот дом сам себя содержать будет?» А он сухо отвечал: «Оставь меня, я устал». Я слушала их из своей комнаты, с наушниками, делая вид, что ничего не происходит. Однажды я увидела его в нашем дворе, он тихо смеялся по телефону и говорил что-то вроде: «Почти готово» и «Не волнуйся, я всё устрою». Когда он заметил меня — сразу же отключил телефон. Я почувствовала что-то нехорошее, но промолчала. В пятницу, когда он ушёл, я пришла из школы и увидела распахнутый чемодан на кровати. Мама стояла у дверей спальни с красными от слёз глазами. Я спросила: «Куда он уходит?» Он даже не посмотрел на меня: «Меня не будет какое-то время». Мама закричала: «На какое-то время с кем? Скажи правду!» Тогда он резко сказал: «Я уезжаю к другой женщине. Мне надоела эта жизнь!» Я заплакала: «А я? А моя школа? А дом?» Он бросил: «Вы справитесь». Он закрыл чемодан, взял документы из ящика, кошелёк и ушёл, даже не попрощавшись. В тот же вечер мама попыталась снять деньги с карты, но она была заблокирована. На следующий день в банке сказали, что всё на счету — пусто. Отец снял все накопленные деньги, оставил неоплаченными два месяца коммунальных, взял кредит, записав маму поручителем и не сказав ей ни слова. Я помню маму за столом, с калькулятором, рыдающую и повторяющую: «Ни на что не хватает… ни на что…» Я пыталась помогать считать счета, но не понимала и половины происходящего. Через неделю отключили интернет, потом почти отключили свет. Мама стала убирать квартиры, я начала продавать конфеты одноклассникам. Мне было стыдно стоять на перемене с пакетиком шоколадок, но дома не хватало даже на самое необходимое. В один день я открыла холодильник, а там — только кувшин воды и половинка помидора. Я села на кухне и расплакалась. На ужин мы ели просто рис. Мама извинялась, что не может дать мне то, что давала раньше. Гораздо позже я увидела фотографию отца с той женщиной в ресторане — они поднимают бокалы вином. У меня тряслись руки. Я написала: «Папа, мне нужны деньги на школьные материалы». Он ответил: «Не могу содержать две семьи». Это был наш последний разговор. После этого он не звонил и не спрашивал ни о чём — ни закончила ли я школу, ни болею ли я, ни нужно ли мне что-то. Он просто исчез. Сейчас я работаю, сама оплачиваю все счета и помогаю маме, но эта рана всё ещё не зажила. Не только из-за денег, а из-за предательства, холодности, того, как он бросил нас в беде, а сам продолжил жить, словно ничего не было. И всё равно, многие ночи я просыпаюсь с одним и тем же вопросом, застрявшим в горле: Как пережить, когда собственный отец забирает у тебя всё и оставляет учиться выживать, пока ты ещё ребёнок?

Люди

Автор Андрей ОрловВремя чтения 4 мин.

И до сих пор я иногда просыпаюсь среди ночи и спрашиваю себя: когда мой папа сумел забрать у нас всё?

Мне было пятнадцать. Мы жили в небольшой, но уютной квартире в Туле с диваном, старым холодильником, который в дни зарплаты заполнялся продуктами, и счета почти всегда были оплачены вовремя. Я училась в девятом классе, и мои главные заботы были сдавать математику и копить деньги на кроссовки, такие, о которых мечтала месяцами.

Всё начало меняться, когда папа стал приходить домой поздно. Он молча заходил, бросал ключи на стол и быстро проходил в свою комнату, уткнувшись в телефон. Мама спрашивала с усталой тревогой:

Опять задержался? Думаешь, квартира сама себя содержит?

А он сухо отвечал:

Оставь, я устал.

Я слышала их из своей комнаты, сидя в наушниках, делая вид, что ничего не происходит.

Однажды вечером я увидела его в коридоре, когда он разговаривал по телефону. Он тихо смеялся, говорил что-то вроде «почти всё готово» и «не переживай, я всё решу». Увидев меня, сразу оборвал разговор. Я почувствовала что-то тяжёлое в животе, но промолчала.

В пятницу всё и случилось. Я пришла из школы, а на кровати лежал раскрытый чемодан. Мама стояла в дверях спальной, глаза красные от слёз. Я спросила:

Куда он собирается?

Папа не посмотрел на меня даже, коротко бросил:

Меня не будет какое-то время.

Мама крикнула:

Какое время и с кем? Расскажи правду!

Тогда он сорвался и закричал:

Ухожу к другой женщине! Надоела мне такая жизнь!

Я заплакала и проговорила:

А как же я? А школа? А квартира?

Он сказал только:

Разберётесь сами.

Собрал чемодан, взял документы из ящика, кошелёк с рублями и вышел, даже не попрощавшись.

В тот же вечер мама пыталась снять деньги в банкомате, но карта оказалась заблокированной. На следующий день она пошла в Сбербанк, где ей сказали, что счёт пуст. Папа снял все накопления, что они откладывали вместе. Позже выяснилось, что он оставил за квартиру долги за два месяца; ещё оформил кредит, записав маму поручителем, не сказав ей ни слова.

Я помню, как мама сидела за кухонным столом с допотопным калькулятором, капались слёзы на бумаги, и она шептала:

Нам не хватает нам совсем ничего не хватает

Я помогала ей разбирать долги, хотя ничего не понимала в этих цифрах.

Через неделю нам отключили интернет, потом чуть не выключили свет за неуплату. Мама стала искать любую работу убирала квартиры, мыла окна. Я стала продавать конфеты в школе. Мне было неловко и очень стыдно стоять на перемене с пакетом шоколадок, но выбора не было: дома не хватало даже на хлеб.

Однажды я открыла холодильник, а там только кувшин с водой и половинка помидора. Я тихо села за стол и расплакалась. В тот вечер мы ели просто рис. Мама просила прощения за то, что не может дать мне то, что давала раньше.

Позже я увидела папу на фото в «ВКонтакте» он с той женщиной в ресторане, они поднимают бокалы с вином. У меня дрожали руки, когда я написала ему:

«Пап, мне нужны деньги на учебные пособия».

Папа ответил:

«Я не могу содержать две семьи».

Это был наш последний разговор.

Больше он не звонил и не спрашивал окончила ли я школу, болею ли, нужно ли мне что-то. Он просто исчез.

Теперь я работаю, сама оплачиваю счета, и помогаю маме. Но что-то внутри до сих пор болит. Речь не только о деньгах: больно из-за его равнодушия, из-за того, как он нас бросил, погрузив в долги и трудности, будто мы пустое место.

И всё равно, многие ночи я просыпаюсь с этим давящим вопросом в груди:

Как пережить то, что твой собственный отец забрал у тебя всё и бросил учиться выживать, когда тебе ещё всего пятнадцать?

Сорок лет я слышала одну и ту же фразу, и каждый раз она звучала как корона на моей голове: — Моя жена не работает. Она — королева дома. Люди улыбались, восхищались мной, иногда даже завидовали. А я… я верила: Верила, что важна. Что ценна. Что то, что я делаю — самая важная работа на свете. И это действительно была работа, только её никто так не называл. Я была и поваром, и уборщицей, и няней, и учительницей, и медсестрой, и психологом, и водителем, и бухгалтером, и организатором всего. Работала по 14 часов, иногда и больше. Не было «выходных», не было «зарплаты», не было «спасибо» каждый раз, когда хотелось. Было только одно: — Ты дома. Ты в порядке. Мои дети всегда ходили в школу в чистой одежде. Муж всегда приходил домой к горячей еде. В доме всегда был порядок. Вся моя жизнь была собрана и подчинена тому, чтобы всем другим было спокойно. Иногда, глядя в зеркало, я не видела женщину — я видела функцию. Но говорила себе: «Это семья. Это любовь. Это мой выбор». Была одна отрада — что всё это «наше»: Наш дом. Наши деньги. Наша жизнь. Но правда оказалась другой. Когда муж ушёл к Богу… Мой мир рухнул не только от горя, но и от реальности. Мы плакали. Люди говорили: «Большой человек», «кормилец», «опора семьи». А потом пришёл день, когда читали завещание. Я стояла вдовой — сжимая руки, с болью в груди, надеясь на хоть какую-то защиту и уверенность… И услышала слова, которые сделали меня чужой в собственной жизни. Дом был оформлен на его имя. Счёт в банке — на его имя. Всё — на его имя. И «наше» за секунды стало «его». Дети — мои дети — унаследовали то, что я берегла, убирала и поддерживала всю жизнь. А я? У меня не осталось права даже сказать: «Это и моё». С того дня я начала жить самым унизительным образом — не в бедности, а в зависимости. Приходилось спрашивать: — Можно ли купить лекарства? — Можно ли купить обувь? — Можно ли покрасить волосы? Будто я не женщина семидесяти лет, а маленькая девочка, которая просит на карманные расходы. Иногда, держа список продуктов, я думала — Как такое возможно… Как могла я работать сорок лет, а мой труд стоит ноль? Боль была не только в том, что я осталась без денег. Боль была в том, что меня обманули. Что моя корона была только словами, а не защитой. Что я была «королевой», но без прав. И тогда я впервые начала задавать себе вопросы: Где была я в этой «любви»? Где было моё имя? Где было моё будущее? И главное — почему я считала, что свои деньги — это отсутствие доверия? Теперь знаю правду. Иметь свой доход, свой счёт, свои накопления, свою собственность — это не предательство любви. Это уважение к себе. Любовь не должна оставлять тебя без защиты. Любовь не должна отбирать силы, а потом заставлять просить. Урок Женщина может отдать жизнь семье, но в доме должно быть место и для неё — не только на кухне, но и в правах, безопасности, деньгах. Домашний труд — достоин. Но зависимость — это ловушка. ???? Вопрос к тебе: Знаешь ли ты женщину, которая была «королевой дома», а в итоге осталась без прав и без своего будущего?

И до сих пор иногда просыпаюсь ночью и спрашиваю себя, когда мой отец успел забрать у нас всё. Мне было 15, когда это произошло. Мы жили в небольшом, но уютном доме — мебель была в порядке, холодильник обычно полный после закупок, счета чаще всего оплачены вовремя. Я училась в десятом классе, и моя главная забота была — сдать математику и накопить на кроссовки, которые очень хотелось. Всё изменилось, когда отец стал возвращаться всё позже. Входил, не здоровался, бросал ключи на стол и уходил в комнату с телефоном. Мама говорила: — Опять поздно? Думаешь, этот дом сам себя содержать будет? Он отвечал сухо: — Отстань, я устал. Я слушала их из своей комнаты с наушниками, делая вид, что ничего не происходит. Однажды вечером я увидела, как он говорит по телефону во дворе. Тихо смеялся, произносил: “почти готово» и “не волнуйся, всё сделаю». Когда заметил меня — тут же отключился. Я почувствовала что-то странное, но промолчала. В пятницу, когда он ушёл, я пришла из школы и увидела у него на кровати открытый чемодан. Мама стояла в дверях спальни с красными глазами. Я спросила: — Куда он собрался? Он даже не посмотрел на меня: — Меня не будет какое-то время. Мама закричала: — С кем «какое-то время»? Скажи правду! Тут он сорвался: — Я ухожу к другой женщине. Мне надоел такой образ жизни! Я расплакалась: — А как же я? А школа? А дом? Он только бросил: — Справитесь. Закрыл чемодан, взял документы из ящика, кошелёк — и ушёл, не попрощавшись. В тот же вечер мама попыталась снять деньги в банкомате, но карту заблокировали. На следующий день ей сказали в банке, что счёт пуст. Он снял всё, что они копили. И ещё оказалось, что два месяца счета за квартиру не платил и оформил кредит, записав маму поручителем. Я помню, как мама сидела за столом, пересчитывала бумаги на старом калькуляторе и плакала: — Ни на что не хватает… вообще ни на что… Я пыталась помочь ей с квитанциями, но и половины не понимала из происходящего. Через неделю отключили интернет, а потом чуть не выключили свет. Мама пошла работать — уборка квартир. Я начала продавать конфеты в школе. Стыдно было, но дома не хватало даже самого необходимого. Однажды открыла холодильник — только кувшин с водой и половинка помидора. Села на кухне и заплакала. В тот вечер ужин — просто белый рис. Мама извинялась, что не может дать мне то, что давала раньше. Гораздо позже я увидела фото отца в “ВКонтакте”: он с той женщиной в ресторане, поднимают бокалы вина. У меня дрожали руки. Я написала: “Папа, мне нужны деньги на школьные материалы.” Он ответил: “Я не могу обеспечивать две семьи.” Это был наш последний разговор. После этого он не звонил, не спрашивал, закончила ли я школу, болею ли, нужна ли помощь. Просто исчез. Сегодня я работаю, всё оплачиваю сама и помогаю маме. Но эта рана до сих пор открыта. Дело вовсе не только в деньгах, а в предательстве, в холодности, в том, как он оставил нас утопать и просто пошёл дальше, будто ничего не было. И всё равно в многие ночи я просыпаюсь с тем же вопросом, застрявшим в груди: Как пережить то, что родной отец забрал всё и бросил тебя учиться выживать, когда ты ещё ребёнок?

013