У меня было три долгих серьезных отношения в жизни. В каждом из них я верил, что скоро стану отцом. Но всякий раз уходил, когда разговоры о детях становились по-настоящему серьезными. Первая женщина уже воспитывала маленького ребёнка — мне тогда было 27, и я быстро втянулся в их быт и заботы. Но когда дело дошло до попыток завести собственного ребёнка, всё затянулось, и она стала предлагать обследования. Я отказывался и с каждым месяцем становился всё более раздражительным, пока не ушёл. Вторая девушка тоже мечтала о семье. Мы годы пытались, но безрезультатно. С каждым новым негативным тестом я всё больше замыкался, а когда она предложила сходить к специалисту, я стал избегать этой темы и в итоге ушёл спустя четыре года. Третья моя женщина имела уже двух взрослых сыновей и открыто говорила, что не хочет больше детей, но тему поднял я сам — хотел себе что-то доказать. Снова ничего не вышло, и снова я почувствовал себя лишним. Во всех этих отношениях я испытывал не только разочарование, но и страх — страх услышать, что проблема во мне. Я так и не сделал обследований, предпочитая уходить, чем сталкиваться с ответом, с которым не знал, справлюсь ли. Сейчас мне за сорок. Я вижу бывших с их семьями и детьми, которые не мои, и всё чаще задаю себе вопрос: действительно ли уходил, потому что устал, или просто не смог найти в себе смелость остаться и посмотреть правде в глаза?

В жизни у меня было три серьёзные отношения. В каждом из них я думал, что стану отцом. И в каждом уходил, когда разговоры о детях становились реальными.

В первый раз я встречался с женщиной, у которой уже была маленькая дочка. Мне тогда было двадцать семь. В начале я даже не задумывался привык к её ритму, распорядку дня ребёнка, к ответственности. Но когда мы заговорили о том, чтобы завести общего ребёнка, шли месяцы, а ничего не происходило. Она первой пошла к врачу у неё оказалось всё в порядке. Тогда она стала спрашивать, не делал ли я анализы. Я пытался отшутиться, говорил, что всему своё время и всё само случится. Но постепенно я начал чувствовать себя неловко раздражался становился напряжённее. Мы всё чаще ссорились. И однажды я просто собрал вещи и ушёл.

Вторая моя серьёзная связь была с женщиной без детей. Мы заранее решили, что хотим семью. Прошли годы, мы старались снова и снова. Каждый отрицательный тест ещё сильнее замыкал меня в себе. Она стала чаще плакать, а я старался избегать темы. Когда она предложила обратиться вместе к специалисту, я сказал, что она преувеличивает. Начал задерживаться на работе, терять интерес, чувствовать себя в ловушке. Через четыре года мы расстались.

С третьей женщиной всё началось иначе у неё уже было двое сыновей-подростков. Она сразу сказала, что не против, если детей у нас не будет. Но разговор к теме вернулся на этот раз я сам его начал. Хотел доказать себе, что могу. Но и тут ничего не вышло. Я снова почувствовал себя чужим в собственном доме, как будто занял не своё место.

Во всех этих историях повторялось одно не просто разочарование, а страх. Страх услышать от врача, что причина во мне. Я так и не сделал ни одного анализа. Не подтвердил ничего. Каждый раз предпочитал уйти, чем узнать то, чего, может быть, не выдержал бы.

Сейчас мне за сорок. Иногда встречаю бывших у них семьи, дети, которые не мои. И порой думаю: смогу ли я честно ответить себе, почему уходил? Потому что мне надоедало? Или потому, что не хватило мужества остаться и посмотреть правде в глаза?

Теперь я понял: иногда настоящая сила не в том, чтобы уйти, а в том, чтобы остаться, спросить прямо и не бояться узнать ответ. Убегая от страха, нельзя построить ни семью, ни самого себя.