Мне 50 лет, и я была школьницей, когда забеременела от своего парня-одноклассника. Мы оба были учениками, ни у кого из нас не было работы. Когда моя семья узнала об этом, реакция была мгновенной: меня обвинили в позоре, заявили, что не станут воспитывать «чужого» ребёнка. Однажды вечером мне велели собрать вещи и уйти. Я ушла с маленьким чемоданом, не зная, где буду спать на следующий день. Семья моего парня открыла для меня двери. Его родители сразу приняли нас под свой кров, выделили нам комнату, установили чёткие правила и попросили только об одном — чтобы мы окончили школу. Они взяли на себя расходы на еду, коммунальные платежи и даже медицинское сопровождение моей беременности. Я была полностью зависима от них. Когда родился наш сын, мама моего мужа была со мной в роддоме. Она учила меня, как мыть малыша, менять подгузники, успокаивать его по утрам. Пока я восстанавливалась, она ухаживала за ребёнком, чтобы я могла поспать несколько часов. Отец мужа купил детскую кроватку и всё необходимое для первых месяцев жизни малыша. Вскоре они сами сказали, что не хотят, чтобы мы застряли и не выбрались из трудной ситуации. Мне предложили оплатить учёбу на медсестру — я согласилась. По утрам я училась, а сын оставался с моей свекровью. Муж тоже поступил учиться на системного инженера. Мы оба продолжали учёбу, а родители мужа брали на себя большую часть наших расходов. В те годы нам многое приходилось жертвовать. Жили по строгому расписанию, без излишеств. Иногда денег хватало только на самое необходимое. Но у нас никогда не было недостатка ни в пище, ни в поддержке. Когда кто-то заболевал или отчаявался, они были рядом — смотрели за ребёнком, чтобы мы могли сдавать экзамены или проходить практику, а иногда и подрабатывать по мере возможности. Со временем мы оба устроились работать: я — медсестрой, муж — по профессии. Мы поженились, съехали от родителей, вырастили сына. Сейчас мне 50 лет, наш брак по-прежнему крепок, а сын вырос, видя наш труд и старания. С родителями я теперь поддерживаю лишь минимальный контакт. Скандалов больше не было, но и близости не вернуть. Я не держу зла, просто отношений уже не восстановить. И если сегодня меня спросят, какая семья действительно спасла мне жизнь, я назову не свою родную, а семью моего мужа.

Мне сейчас 50 лет, и когда я забеременела от своего парня, я была еще школьницей. Мы оба тогда учились в одной московской школе, ни у меня, ни у него не было работы. Узнав об этом, моя семья тут же устроила мне настоящий выговор: мол, я опозорила дом и что не собираются воспитывать ребенка, который «им не родня». Однажды вечером меня попросили собрать вещи. Я вышла из квартиры с маленьким чемоданом даже не представляла, где буду ночевать дальше.

Родители моего парня, Сергея, сразу же открыли мне двери. Они приняли нас в своей квартире, выделили комнату, честно поговорили и сказали, что ждут от нас лишь одного чтобы мы оба окончили школу. Все продукты, коммунальные услуги, даже медицинские обследования во время беременности все это они взяли на себя. Я полностью зависела от их поддержки.

Когда на свет появился наш сын, его мама, Галина Павловна, находилась рядом со мной в роддоме. Она показывала, как купать малыша, как менять ему подгузники, как убаюкивать его утром. Пока я восстанавливалась, свекровь сама укладывала внука, чтобы я могла поспать несколько часов. Кроватку и все необходимое для первых месяцев жизни малыша купил его отец, Виктор Андреевич.

Позже, они сказали нам, что не хотят, чтобы мы застряли на месте и не могли ничего изменить. Свекровь предложила оплатить мне учебу на курсах медсестер. Я согласилась. Училась по утрам, а сына оставляла с ней. Сергей тем временем стал студентом факультета компьютерных систем. Мы оба учились, пока родители продолжали обеспечивать нам основное. Часто денег хватало только на самое необходимое. Лишнего не было. В доме царил четкий распорядок: все было по графику. Иногда буквально жили от зарплаты до зарплаты.

Но мы никогда не оставались без еды или заботы. Если кто-то болел или падал духом, они всегда были рядом. Сидели с ребенком, чтобы мы могли сдавать экзамены, проходить практику, подрабатывать, когда появлялась такая возможность.

Со временем мы оба устроились на работу я стала медицинской сестрой, Сергей инженером. Мы расписались. Начали жить отдельно, воспитывали сына. Сейчас наш брак по-прежнему крепок. Сын вырос, видя, как мы трудились.

С моей родной семьей отношения почти не остались контакт минимальный. Скандалов больше не было, но прежней близости тоже. Я не держу зла, но и доверия уже нет.

Если меня сейчас спросят, какая семья спасла мне жизнь, я без колебаний отвечу: не та, в которой я родился, а семья моего мужа.