Золовка появилась без приглашения на прошлый Новый год и праздник сразу пошёл наперекосяк.
Исповедь
Стоит на пороге с чемоданом и широкой улыбкой, будто делает мне большое одолжение.
Ты ведь не против, если я встречу Новый год у вас?
На улице темно, такси уже уехало, а отказать значит выставить себя бессердечной.
Так всё и началось.
Я застыла с рукой на дверной ручке, и в голове билась только одна мысль: началось. Вот теперь началось.
Проходи выдавила я из себя и отпустила дверь.
Золовка влетает, стряхивает снег с пальто и оглядывает нашу квартиру тем самым взглядом, каким люди смотрят на чужое жильё, будто оно им принадлежит.
О, вы уже стол накрываете! А где мой брат?
В душе.
Ага, отдыхает Ладно, я переоденусь. Где мне спать?
Я показала ей маленькую комнату, которую мы обычно используем как кабинет. Мы уже давно снимали жильё, копили на свою квартиру. Ничего особенного но наш дом.
Она скрылась в комнате, а я вернулась на кухню. Я-то хотела встретить Новый год вдвоём спокойно, с фильмами, с домашними закусками. Специально готовила всё, что он любит.
Планам конец.
Муж выходит из ванной и сразу понимает, что-то не так.
Что случилось?
У нас гостья.
Какая гостья?
Твоя сестра.
Он побледнел.
Но мы же её не звали
Вот именно.
Он попытался обнять меня, я отстранилась. Говорил, что для него это сюрприз, что она без злого умысла, что задержится «всего пару дней».
Но я видела чемодан. Большой чемодан.
Когда она вернулась, уже полностью расположилась села на диван, открыла холодильник, перебирала продукты.
За ужином говорила только она про работу, про коллег, про то, кто как «скупится». Между делом спросила, что за подарок её брат ей купит на Новый год, и явно намекнула на деньги.
Я молчала. Молчала, хотя внутри всё кипело.
Я вспомнила, как за год она несколько раз просила «одолжить» денег. Как ни разу не вернула. Всё списывала на трудности семьи.
Поздно вечером она предложила позвать ещё гостей, ведь «так скучно».
Это наш дом и наш праздник, наконец-то сказала я.
А то есть я тут лишняя?
Нет, не лишняя.
Но и не хозяйка.
Мы поругались. Она ушла в комнату, нарочно громко хлопнув дверью. Муж упрекнул меня в резкости.
Без пятнадцати двенадцать мы сидели втроём за столом. Елка мигала, часы тикали. Когда пробили двенадцать, он поднял бокал.
Я сказала тихо, но твёрдо:
За тех, кто умеет только брать, но не спрашивать.
Тишина повисла в комнате.
Я посмотрела на золовку и впервые не отвела взгляд.
Ты не спрашиваешь. Просто приходишь, берёшь, пользуешься нашим домом, нашими рублями, нашим временем, нашими планами. И ждёшь, чтоб тебе за это ещё спасибо сказали.
Она встала. На лице ни крови.
Всё ясно. Я не нужна.
Ты нужна, когда уважаешь. А не когда навязываешься.
Через пару минут она вышла с чемоданом. Дверь захлопнулась.
Муж сел и сжал голову руками.
Она же моя сестра
А я твоя жена, спокойно сказала я. И я больше молчать не буду.
На следующий день не было ни сообщений, ни извинений. Пустота.
Этот Новый год был не тот, чего я ждала.
Но впервые я не чувствовала себя маленькой.
Не чувствовала вины.
Иногда суть праздника не в том, кто у стола.
А в том, чтобы сказать правду даже если это больно.
